Мы спускались на машине вниз

Мы спускаемся на машине вниз, в долину.
Вечер уже успел разложить  по траве
все серебристые краски ночи,
мерцает чудо в воздухе
и в небе играют
тихую песню осени.

Уют.
На этой высоте
самый искренний сосед — Бог.
Чувствуется по обыкновенностям.
Прозрачность тени, никакие тучи,
луга, голые камни и созревание.

В высоких горах лето — это
всего лишь короткое воспоминание.
По утрам туман и первые заморозки.

Дыхание медленно оттаивает,
касание рук, нежность, сердце тает,
я про мысли и отголоски,
про возвращения вниз,
в деревенскую полынь,
защитницу совести этого лета.

Дорога рвётся с нами за первенство,
и каждый поворот со скрежетом тормозов
врезается всё глубже и глубже.

Полный кубок стихийной страсти.
Наверно ты сказал бы мне:
Куда делась эта совесть лета,
сладости нашей чаша —без ответа?
Словно два соединённых браслета,
знак бесконечности и молчаливость ссор.
Выпивай! До самого дна воспоминаний,
ограничением моим не ограничивай.
Ведь на самой вершине этих величайших гор
моя дорога закончилась эхом.

Подальше только лишь в небо...

Сижу в машине. И вчетвером,
мы спускаемся вниз, в долину.
Повторяем мантру воскресения.
Качаясь направо — налево,
как точный сейсмограф,
записываем траектории осиротевших тел.

По законам природы
и по законам притяжения,
как бы ты ни говорил,
как бы ты ни молчал,
серебристый телеграф
соврать не успел.

Осцилляция между летом и осенью
основание всех наших дел.

В высоких горах
постоянная тяга —
всего лишь инерция,
привычка перелётных птиц, бродяг и детей
возвращаться
под горящим кругом Луны

домой.