Безразличие

Безразличие.



И снова — вот он — этот самый день.
И рядом — ты, в соседней полке верхней.
Из-под простынки выбилась голень,
Ты спишь, а я... как в "Prodigy", "я — жертва".

Дышу парами окаянных сусл,
Испив в шатре с названием "Берёза"
На площади Штыка, с тем, стал кто гнусн,
Не дождь украв — всё небо свистнув в звёздах.

Ну, Господи, ну окажись я трезв —
Как всё тогда сложиться бы смогло бы,
Не вспоминать сегодня "Витебск — Брест"
И перецеп локомотивный — Жлобин.

Одна лишь ты. И вот — мы говорим,
У рам окна приспущенного стоя,
И номером не разживусь твоим —
Куплю лишь послезавтра телефон я.

Мы вместе сутки. XX лет туда,
Составы где "Минск — Мариуполь" ездят,
И в небесах — воздушные суда,
Большие, на сталях — без краснозвездий.

В Элладу, верю я, последний грек
Навеки отбыл Меотийским Понтом,
Ведь здесь ему — и прочим — места нет,
Сиртак не пляшут тут, а там он — дома.

И ты... Равносторонний крест средь вод —
На знамени, Эллады новой символ,
И я молюсь, и верю, слышит Бог,
И на куски — не растерзали кимвры,

Птиц стимфалийских обошла орда,
Бык на рога тебя не взринул критский...
Не знаю, как по-гречески я "да",
Лишь "охи" — "нет". А б ы л и мы — столь близко.

"Пить надо меньше!" — вот и вся мораль,
Из фильма про "в давильне всех калеча".
Пусть в нимф краях сбираешь ты хрусталь,
Давно забыв ту поездную встречу.

Иль — в Беларусь вернувшись, убыв ли...
Нет, лучше — нет. Про Беларусь — мне больно.
Оторваны атланты от земли,
В которой — и ни выхода, ни моря.

Черны ветрила в бурунах волны,
Знать, с вестью горькой воротился катер...
И нам вдвоём не посмотреть, увы,
«Мои большие греческие свадьбы».




XXVIII.VIII.MMVI—MMXXVI.