Андрюхе...

Стирали вороны с крыльев гарь,
Рассвет натягивал тугую леску.
Мы молча пили в кухне «Спотыкач»,
Не начиная главную повестку.
Дымилась гильза, плавился июль,
И тикал счетчик на сухой стене.
Казалось, можно выдохнуть под пуль
Свистящий рой, прижавшийся к стерне.
Хрипнула рация: «Держать периметр!»
И вздрогнул пол от близкого прилета.
Наш тихий быт, наш выдуманный клевер
Сгорел за миг под визг из миномета.
Я друга за ремень тянул к кустам,
Сквозь этот ад сплошного камнепада.
Андрюха мне кричал тогда в сердцах:
«Серёга, к бане! Ползком, вдоль сада!»
Укрылись мы в воронке у реки,
Где пахло тиной, кровью и тротилом.
Здесь стали вдруг безмерно далеки
Все те, кого война не зацепила.
Их было много. Целый вражий взвод.
Они нас брали нагло, полукругом.
Лежал Андрюха, целясь в небосвод,
Шепча молитву перетянувший руку.
Патроны таяли быстрее, чем вода,
Горячий ствол ладони жег до мяса.
Андрюха крикнул коротко: «Айда!» —
И бросил связку прямо в центр трассы.
Взрыв ослепил, ударная волна
Меня швырнула в месиво траншеи.
Когда очнулся — стыла тишина,
И капли крови падали с шеи.
Его плечо прошило поперек,
Осколок в легком булькал черной пеной.
Я волок. Я сделал все, что мог,
Сдирая кожу об бетон военный.
Метров пятнадцать. Только доползти,
За гребнем балки ждал старик-«Урал».
Но снайпер срезал нам пути,
И пулеметчик фланг перекопал.
Андрюха дернулся, взглянул через плечо,
Увидев то, что я боялся встретить:
«Бросай... Серёг... Мне это нипочём.
Ты должен выжить. Ненавидеть.
Уходишь ты. Тикай, пока темно.
Мне эта ночь уже не даст проснуться...»
А я смотрел разбитое окно
И понимал — назад не дотянуться.
Огонь прижал нас  намертво к земле,
Стена разрывов встала между нами.
Мой лучший друг сгорел в кипящей мгле,
Рассыпавшись истлевшими углями.
Я вывез всех других. Закрыл глаза.
Но ту ладонь, что выпустил у края,
Вернуть не смог. И грянула гроза,
По мертвому лицу воды смывая.
Теперь я знаю цену тем словам,
Что брошенными кажутся для многих.
Я эту ношу больше не отдам.
Живу один. Для мертвых и немногих.
---------------*********-----------
Три дня спустя рыдала медь трубы,
И плац ломался строевым уставом.
Стояли парни, закусив губы,
Пред тем, кто пал за нас в бою неравном.
На крышке гроба — каска и берет,
Тяжелый бархат флага над звездою.
Для тех, кому назад дороги нет,
Чей путь домой окончен под землею.
Венки, салют, прощальные слова,
Старлей седой чеканит шаг несмело.
От боли вдруг кружится голова,
Качнулась мать, да так и онемела.
Гремят патроны — воинский салют,
Сухие залпы рвут утробу неба.
Теперь они навеки здесь уснут,
Кто был вчера опорой крошки хлеба.
Земля летит на лаковый приклад,
Ком глины бьет по знамени устало.
Прости, Андрей, что выжил я, мой брат.
Одной войны на эту жизнь нам мало.