Посторонние

              Я как будто постучался в дверь несчастья четырьмя короткими ударами.
                Альбер Камю «Посторонний»


Рос, как геккон, на улицах Алеппо,
Аллах в Алеппо замутил халепу.
Отец сказал, что было бы нелепо
Подохнуть здесь — давай, сынок, вали.

Отец — головорез свободных армий,
Немедленно отправил телеграмму
Кузену Абдуллаху в город Гамбург,
Мотает, дескать, удочки Али.

А в Гамбурге, в округе Вильгельмсбурга,
Носили чернобурки, а не бурки,
И в школу преподобного Панурга
Шла девочка по имени Марлен.

Десятый класс, хорошая семья, но
Марлен звёзд с неба не хватала явно,
Порой была бунтарка и смутьянка,
Не без хороших, скажем так, манер.

Итак, Али накатанным маршрутом —
Газиантеп, Балканы и Сеута —
С вонючим бедуином на верблюде
Он мчится в европейский дивный сад.

О нет, совсем не просто в одиночку:
Албанцы могут враз подрезать почку,
Свои же могут в глаз воткнуть заточку,
А шлеппер может вывернуть назад.

Отец Марлен был дюжий полицейский.
Он часто повторял: «Сперва прицелься,
Но только на курок не жми в процессе,
Пока бандит узнает о правах».

Росла Марлен, дерзила и хамила,
Случалось, находили в ней промилле,
Потом она бывала снова милой,
Пока не оправлялась от бравад.

Али добрался тёплой летней ночью
И сразу стал одним али из прочих,
Мобильник был в сохранности и почки,
Такой вот, пацанята, бисмиллях.

Ему семнадцать, а Марлен — шестнадцать...
По сути, не судьба им повстречаться,
Но жизнь есть совокупность эманаций,
А в них веками вертится земля.

Сперва была таблетка тилидина:
Не запретят ни Меркель, ни Медина
Для девки белой корчить господина —
Для этого ж она и рождена.

Потом побег из дома и побои —
Таков портрет сирийского ковбоя.
За то, что обретёт душа покоя
Он сам не дал бы ломаный динар.

«Раз бьёт меня — то любит», — говорила,
Выкладывала с ним в тиктоке рилы,
Подружек увивалась камарилья:
Мол, не Али, а really Алладин.

Юстиция отрезала б: «Условно»,
Психолог ворковал бы: «Как всё сложно!»,
Али же был не очень многословным:
Побои, грубый секс и тилидин.

Газеты б написали: «Частный случай»,
Мол, местные жлобы ничем не лучше.
«Вот мы их интегрируем, научим», —
Плёл активист у здания суда.

Судья: «Был в состоянии аффекта»,
«Он юн ещё»: бубнил бы социнспектор;
Братва патриотического спектра
Срыгнула б непристойность, как всегда.

…Дежурный врач был родом из Эрбиля,
В Эрбиле дохера кого убили.
Стоял, курил у реанимобиля
И утирал вспотевшее лицо.

Проснись, Шекспир, здесь новая Верона!
Фемида, может быть, слезу проронит,
Да помянёт какой-то посторонний…

И я хотел быть этим посторонним.
Я быть хотел обычным посторонним.
Я так хотел быть, сука, посторонним,

Но стал Мерсо. Мерсо. Мерсо. Мерсо.