Перрон

Я помню старенький перрон, щербатый и седой,
Где я, мальчишка озорной, стоял, мамуль, с тобой.
Мы ждали поезд свой, но он всё не спешил прийти,
И вдруг пронзила мысль меня на выбранном пути.

«Давай, мамулечка, пойдём? Пройдёмся по путям?
Всего-то пара станций там, назло пустым часам!
Мы молодые, мы дойдём, ведь путь – такая блажь!»
И ты, кивнув, взяла со мной дорожный абордаж.

И мы отправились вдвоём за линию небес,
Туда, где ждал нас перелес и придорожный лес.
Я шёл по шпалам впереди, восторгом обуян,
А ты, с улыбкою в груди, хранила мой дурман.

Мелькали деревеньки там, в зелёной стороне,
Как будто в детском букваре на выцветшей стене.
Я видел избы, видел дым, что в небо уходил,
И слышал крик, до боли свой, что в детстве я любил:

«Эй, Васька, брысь! А ну домой!» – кричал скрипучий бас,
И где-то звонкий лай собачий доносился в час,
Когда над полем ветерок трепал седой ковыль...
Вся эта жизнь была не сон, вся эта жизнь – как быль.

А я шагал, не зная бед, вперёд и лишь вперёд,
И ты за мною шла след в след, не ускоряя ход.
И вот, когда дома и сад остались позади,
Усталость сладкая, как яд, заныла вдруг в груди.

Мы до своей дошли черты, до станции другой,
Где рельсы пели из мечты под строгою дугой.
И электричка подошла, огнями дребезжа,
Впустила нас, и в путь взяла, по миру ворожа.

Я сел к окну, уставший, но... доверчиво-хмельной,
И лишь смотрел в твое лицо, мамулечка, с тобой.
И в нём читал я доброту, и свет, и тишину,
И безграничную твою ко мне любовь одну.

...Тебя уж нет. И я не тот мальчишка-сорванец.
Седин метель в висках метёт, и жизни бит венец.
Но тот перрон, и скрип путей, и твой усталый взгляд
Мне душу греют до сих пор, как много лет назад.

Спасибо, мама, за тот путь, за шпалы и за даль,
Что пронесли сквозь сердца суть, развеяв всю печаль.
Я этот день в душе храню, как самый дивный свет.
И помню. И благодарю. За то, чего уж нет.