Всадник и Швабское море

Почтмейстер несётся и шпорит коня -
как мало осталось от светлого дня!

Добраться бы, с ветром поспоря,
до берега Швабского моря.

Там судна крепки и надёжны борта,
ещё не покрыла снега темнота.

Дорога трудна и терниста,
но конь твой горяч и неистов. 

Из горного края — в равнину, в поля,
барханами снега укрыта земля.

Деревни и город давно за спиной,
лишь ветер навстречу в лицо ледяной.   

На многие мили в безлюдной глуши -
ни скал, ни домов, ни единой души.

Проносится лихо он милю и две,
лишь белые гуси парят в вышине. 

В безмолвии дальше он мчится,
взлетает камышница-птица.

Пустынно вокруг. Не пора ли свернуть?
Но кто же подскажет: а верен ли путь?

На бархате снега коня лишь следы,
скорей бы добраться до кромки воды.

Как быстро темнеет ... Всё в снежной пыли,
невнятные отблески где-то вдали. 

Меняется местность — деревья, туман;
холмы обступают, бьёт снега фонтан!.. 

Туман ему вслед простирает персты,
но всадник вынослив и шпоры остры. 

Чу!.. Лают собаки - вперёд, подналечь!
Смотри — там деревня, там тёплая печь! 

«Деви́ца-красавица, прочь, моя грусть!
По верной дороге я к озеру мчусь?»

Взметнулись вверх брови: «А как же ... Постой!
Но озеро, путник, лежит за тобой!»

«Ужели покрылась льдом водная гладь?
Ведь как же иначе ты смог доскакать?» 

Ездок содрогнулся и сжал шенкеля:
«Там сзади равнина, по ней мчался я!» 

Вверх подняты руки. Он бледен, как мел …
«О Боже! Ты озеро преодолел!

Над бездной, над пропастью небытия
подковы коня проносили тебя!
 
Не гневалась разве вода под тобой,
не гнулся ли с треском покров ледяной?

Тебя миновали беда и напасть,
и щуки голодной зубастая пасть!

Ты ныне проделал опаснейший путь!»
Бежит вся деревня на чудо взглянуть:

Мальчишки, старухи! Разносится глас:
«То правда? Счастливчик! Господь тебя спас!

Скорей к тёплой печи, скорее к столу,
скорей небесам вознесём же хвалу!»

Но всадник наш замер, утратив весь пыл,
в седле он от ужаса замер — застыл: 

умом он не верит в счастливый финал,
опасность минувшую вмиг осознал!

В глазах его — бездна, и ужас, и страх,
и сердце как будто сдавило в тисках.

В уме его — грохот: ломается лёд,
и хладен воды ужасающий гнёт!
 
Стон тяжкий раздался — он рухнул с коня,
могилою стала сухая земля.








Немецкий поэт, писатель и учитель гимназии Густав Шваб (нем. Gustav Schwab, 1792 - 1850) описал в 1826 в своей балладе реальный случай: 5-го января 1573 г. эльзасский почтмейстер Андреас Эгглиспергер, не зная местности, переправился верхом через замерзшее Боденское озеро в городок Юберлинген на северном берегу, не осознавая этого — и узнал о преодолённой опасности к своему ужасу лишь от местных жителей (замерзание озера — большая редкость). Подлинная история  закончилась хорошо: почтмейстер оправился от испуга и остался цел и невредим. Трагический финал баллады является авторским вымыслом.

Автора баллады писал на швабском диалекте немецкого. Поэтому в переводе используется географическое название Швабское море (нем. Schwaebisches Meer или Schwabenmeer), которое до сих пор распространено на юго-западе Германии, как синоним названия Боденское озеро.