Артиллерист

Контур размыв горизонта,
Яркое солнце ползёт неспеша,
Редкость на линии фронта -
Тихо, ни звука вокруг блиндажа.
В линию встали берёзки,
Смирно, как будто опять на расстрел.
Строй их похож на расчёску -
Каждый листок многократно истлел.
Штиль не уходит упёрто,
Многоэтажки кричат тишиной.
Город замолк, словно мёртвый.
Значит, вот-вот, начинается бой.

***

Первый раскат канонады
Гулом доносится издалека.
Вот уже взрывы снарядов,
Стены трясут у землянки слегка.
В рацию, голосом хриплым,
Старший начальник команду даёт:
«Быстро записывай цифры,
Надо огнём подавить миномёт!".
Слышится резкое: "К бою!"
Щедро берут у удачи взаймы,
Снова играя с судьбою,
Те, кто усвоил законы войны.
Плавится снег под ногами,
В кашу с водой замешав чернозём.
- Птичка зависла над вами!
- Цель сто вторая! Два беглым! Огонь!
Очередь над головами -
Сбить с автомата пытаются дрон.
Он здесь, летая кругами,
Точно коллегам покажет район.
День начинает быть громким.
Залп батареи, свинцовая трель
Рвут до конца перепонки.
Не разберёшь, кто уже теперь цель.
Трассеры рыщут лучами,
В воздухе роем гуляют винты.
Всё поменяли местами,
Выходы Града с другой стороны.
Эту батальную сцену
Вмиг разрезает пронзительный свист.
Вспышки. Без ног, по колено,
Падает замертво артиллерист.
В мраморе дата застыла,
Сделав его молодым навсегда.
Много таких уже было,
До тридцати дотянул кто едва.
Занавес перед глазами.
Воспоминания, из-за кулис,
И, вперемешку с мечтами,
Мысли о прожитом вышли на бис.

***

На скамейке, в родном городке
Сочиняю стихи. Мне шестнадцать.
«Интересно, что ждёт вдалеке?» -
Попытался представить я, вкратце.
За строкою ложилась строка
И в чернилах испачкались пальцы.
Но отвлёк разговор, мужика
И сухого пожившего старца.
Со мной рядом стояли они,
Но беседу ведя без смущенья,
Закурили, как будто одни.
Молодой начинал размышленья.

«Как давно перестал замечать
Среди дыма прекрасное небо
Разучился бы словно мечтать,
И, как будто, другим уже не был.
Не успел даже сделать эскиз
Для своих основательных планов.
Как в кино жить хотел. Выиграл приз.
Только фильм этот снял Балабанов.
Далеко же меня занесло.
Столько слёз я пролил твоих, мама.
Проклинаешь моё ремесло,
Каждый день ты со свечкой у храма.
Я хотел бы любить лишь одну,
И читать малышам на ночь сказки.
Улыбаться дождливому дню
Мирно, в парке гуляя с коляской.
Звал отец нас на свой юбилей,
Мы приехали бы. Непременно.
Чтоб побольше прожить этих дней,
Я бы бросил курить. Ну, наверно.
Захотелось мне к морю рвануть,
И забрать с собой всех, кто так до;рог.
Не считать ни часов, ни минут,
Там, не нужен свинец, где, и порох.
А в дороге устроить пикник
На обочине, в месте красивом.
Задержаться, еще бы на миг,
В этом сне, где я мог быть счастливым.»

Тихий парк заполнял едкий смог,
Небо стало пугающе красным,
Продолжался его монолог.
Мир опять становился ужасным.

«У судьбы на меня план иной -
Путь лежит по истерзанным трактам,
Проходя через фон новостной,
Где де-юре совсем не де-факто.
Нет в глазах у меня огонька,
По ночам вижу бледные лица.
Неприлично цена высока,
Непонятно, чем мне расплатиться.
Телефон – мёртвых душ ревизор.
Столько в нём насчитал абонентов,
С кем уже не начать разговор.
Удалить их не смог я, моментом.
Что до смерти клялась мне в любви,
Не смогла пронести эту ношу.
Ведь внутри сам давно я погиб,
Стал пустым, на себя непохожим.
С каждым выстрелом тлеет душа,
Отключая все лишние функции.
Каждый день на Садовом страшат
Котировки за баррель и унцию.
Красных линий заплёлся клубок,
И довольно большим оказался,
Чтоб на шее связать узелок
У того, кто на ней носит галстук.
Чтоб на фронте «на равных» дрались,
Всей страной собирают копейки.
Казнокрады уходят в круиз,
Поедая кровавые стейки.
Иногда заходя не в ту дверь,
Гонораров своих не снижая,
Те, кто в трендах, запели теперь,
Что одна мы семья фронтовая.
Телевизора яркий анфас
Скрыл собой обгоревшие кости.
Так скажи-ка мне, дядя, сейчас,
Ведь недаром страдаю от злости?»

Но ответил ему вдруг старик,
Грубым голосом, строгим наказом.
Он сказал обо всем напрямик,
Замолчал молодой, почти сразу.

«До победы не хватит рывка,
Так что, прочь убери эти мысли.
Ты расскажешь потом, что да как,
Пусть другие поищут здесь смыслы.
Пока жив, хоть один из людей,
Кто по-русски сказать что-то может,
За границей отыщут вождей,
Захотят кто наш край уничтожить,
Истоптать, разорвать триколор,
Тех купить, что продать нас готовы.
Не желает заморский сеньор
Быть России великою снова.
Не заполнишь своей пустоты,
Размышляя о вечном, салага.
Тут всё просто - тебя или ты.
Так стреляй, не жалея снарядов.
Ты вставай, и терпи, что есть сил,
Если нужно, умри, но достойно.
Знамя в руки раз взял - то неси
До конца, своего или бойни.»

***

Пушки, замолкнув, остыли.
Где-то леса догорают вдали.
Облако дыма и пыли
Ветры кругами по полю вели.
Враг, как всегда, был настойчив,
Был то девятый по счёту накат.
Ствол, своё дело закончив,
Пятой звездой украшается в ряд.
«…двое трёхсотых, два двести», -
Хмуро закончил комбат свой доклад.
Быстро разносятся вести,
Цинковый ящик укутан во флаг.
Раненный бредит тихонько,
Тот, что второй, попросил огонька.
Следом за ними, вдогонку
Грузят в буханку два чёрных мешка.
Времени нет для историй,
Но в переписке скупой ждут ответ,
Входит в привычку который:
"Всё хорошо. Передай всем привет!"
Кто-то зажёг сигарету,
Сверху прикрыв осторожно рукой.
Близится время к рассвету,
Значит, вот-вот, начинается бой.