кришна. только я не понял твоей любви

собирают рощи густой покой,
золотую патоку тишины.
Кришна снова машет тебе рукой -
все дворцы из Двараки здесь видны.

белый город, мрамор и бирюза,
где на троне — тяжесть его венца.
он прищурит сапфировые глаза
и увидит отблески из дворца.

кто-то там снова сыпет на раны соль.
внешний блеск давно превратился в панцирь.
Арджуна заходит к нему, как боль,
как уставший воин, забывший танцы.

«дай мне, — просит, — слово. хотя бы знак.
я стою по горло в чужой крови.
ты велел стрелять. и шагнуть во мрак.
только я не понял твоей  любви?»

синий мальчик смотрит - игра теней
у него в ладонях дрожит восток.
этот вор по прозвищу «всех темней»
говорит открыто, что он не бог.

масло прячут выше, под потолок.
сам себе приют, сам себе закон.
я тебе открываю любой замок,
почему же ты не взошел на трон?

и тебе так хочется удержать,
это чувство, что тебя веселит.
старый змей обвился вокруг ножа,
и в ножнах - слышишь дыханье? -  спит.

Кришна скажет: «оставь же Гандиву, брат.
выполнив свой долг, мы теперь чисты.
каждый твой сжигающий меня взгляд -
это просто привычка сжигать мосты».

исправлять реальность — дурной талант,
наблюдать — способности не нужны.
здесь, в Двараке, каждый немой атлант
держит небо этой моей  войны.

иногда меняет цвета вода:
перламутр, сапфировый, мертвый ил.
флейта позвала нас идти туда,
где он сам себя ещё не простил.

собирают рощи густой покой.
над Хастинапуром висит жара.
умирать не хочется, мой герой.
оставайся здесь уже до утра.

пусть Дварака тонет в своей броне,
пусть Курукшетра горит вдали.
просто слушай голос, звучащий мне
тихим гулом выжженной всей земли.