Исповедь солдата стих 1

Сгустилась мгла, умолк свинец и гром,
Я здесь один средь павших в тишине.
О, Господи, на поле роковом
Веду свой робкий диалог с Тобой в огне.

За что мы бьемся? В чем Твой высший план?
Листает небо судеб хрупких том.
Сквозь горечь дыма, через боль и  раны
Я слышу: «Мир наступит за порогом».

Я не молю о жизни для себя,
Лишь об одном прошу в полночной мгле:
Ты примири, Спаситель, их, любя,
Всех тех, кто спит сейчас в сырой земле.

Дымится ствол, в ушах звенит отряд,
Остатки сил ушли во тьму ночную.
А я с Тобой, о Господи, солдат,
О жизни этой странной толкую.

Ну как там, сверху? Видишь мой прицел?
Я здесь, в грязи, не зная, что в итоге.
Ты видишь всех, кто сделать не успел
Шаг к дому по забытой Богом той дороге.

Не отвечай, я знаю — тишина
Лишь в том, что завтра снова в бой идти.
Ты сохрани от ярости огня
Тех, кто остался у меня в пути.

Луна глядит в воронку, как в окно,
А я шепчу молитву в пустоту.
Нам выжить было, видно, не дано,
Я зря искал удачу на посту.

Скажи, Господь, зачем мне эта кровь?
Зачем я прятал страх под кителем своим?
Среди развалин, где убитая любовь,
Ты стал единственным  хранителем моим .

Я доживу ли до конца зари?
Прости, Господь, за всё, что совершил.
И если смерть придет — её смири,
Дай мне уйти, коль я довоевал до сил.
Я был когда-то, Господи, Твоим.
А стал ничьим – клочком чужой земли.

Мне не нужны ни рай Твой, ни почёт.
Мне бы сейчас – до дома, до крыльца.
И чтоб закончился безумный этот счёт
По обе стороны свинца... Ты слышишь, а?

Я не прошу о чудесах, Отец.
Не надо делать бронею мою рубаху.
Я видел, как срывается храбрец
В животный крик, подвластный только страху.

Меня другое точит изнутри,
Как ржавчина съедает сталь ствола.
Смотри, Господь, внимательно смотри,
Как каменеет в сердце у меня зола.

Я разучился плакать по своим.
Я разучился видеть человека в том,
Кто целится в меня. Он просто дым,
Мишень, работа, призрак за кустом.

И вот вопрос, что спать мне не даёт,
Что тяжелее каски на моей башке:
Когда война во мне совсем убьёт
Всё то, что Ты вложил в моей душе?

Вернусь ли я домой – не телом, нет, –
А тем мальчишкой, верящим в добро?
Или оставлю здесь, под градом лет,
Своё истёртое до дыр нутро?

Через пятнадцать минут , опять приказ – «Вперёд».
А это значит, Господи, пора.
И кто из нас  не доживёт ?
Такая уж у нас с Тобой игра.

Прости меня за всё. За мат и злость,
За то, что в мыслях проклинал судьбу.
За каждый в чужое тело вбитый гвоздь-
И пулю, что я нёс на поводу.

Прости за то, что я хотел не умирать,
И ради этого был вынужден стрелять
В такого же, как я, кого ждёт дома мать...
Как это всё потом нам разгребать?

Я не герой. Мне страшно, аж трясёт.
И если там, за кромкой, что-то есть –
Ты передай моим, что их любовь спасёт
Меня от вечной тьмы, что бродит здесь.

Ну всё. Пора. Дай руку мне, Отец.
Или хотя бы просто будь со мной.
Ведь кто бы ни был – ангел иль подлец –
Никто не хочет умирать один .
А лишь с тобой