Письмо мужу

Пояснение автора: стихотворение «Письмо мужу» — это поэтическое обращение от лица Александры Григорьевны Муравьёвой (1804–1832), одной из жён декабристов, которая в 1827 году последовала за своим мужем, Никитой Михайловичем Муравьёвым, в сибирскую ссылку. Оставив дом, титул и троих детей, она проделала путь от Москвы до Читинского острога через зимний Сибирский тракт и замёрзший Байкал. В стихотворении использованы мотивы из её подлинных писем к мужу и бережно сохранённые факты о трудностях пути из писем современников.

Письмо мужу

Мне нечего тебе прощать, так не прощаюсь,
В течение трех наших лет, признаться, я была в раю.
Не предавайся слабости, мой друг, отчаянья,
Не бойся за меня – я все смогу.

Я счастлива была узнать, что очертанья
Портрета, высланного нами в ночь,
Тебя спасают от уныния, поддерживают тайно
И помогают внутреннюю бурю превозмочь.

Прости и ты меня, Mon cher ami Nikita, слов недостанет написать:
Я не сдержала прошенного заверенья,
Того, где ты просил себя сберечь как мать –
Добрейшей матушке твоей детей оставила на попечение.

Душа моя, мой долг превыше всех –
Быть с тобой рядом и делить любую участь:
И горести, и радости, и смех –
Не порознь, а вместе, даже если в муках.

Прошу же, ангел мой,
Пришли те строки Ветхого завета,
В коих находишь утешенье под луной.
Там же найду его и я с рассветом.

Еще не знаешь, верно, где мы в этот час,
Пока я в голове несу чужие строки, словно вор:
«Любовь и дружество до вас
Дойдут сквозь мрачные затворы».

Чудна и чужда мне пока природы здешней даль,
Сорокаградусным морозом и тайгой она встречает.
Недаром, что сейчас январь:
Я чистоту её просторов подмечаю.

Мы не считали ни копеек, ни рубля
За право бесконечного того похода:
Видала Тару, Ачинск, Колывань –
Шесть тысяч насчитала верст пути в дороге.

Все восемнадцать дней мелькали города,
Сменяясь широтой бескрайнего покрова снега,
Где не было ни одного следа
Помимо двух наших полос от старенькой телеги.

Узнала, что Сибирь полна добрых людей
И лютыми морозами щедра.
Спасали люди в иной день:
Давали кров, еду, сердечного тепла.

Последний мой рывок к тебе, любимый,
Байкальский лед и стылые ветра.
Пока повозка отрывалась от земли,
Молила Бога, встретить с тобой утро.

Без титула, без дома, без детей, как требовал того
Подписанный отказ от прежней жизни.
Я знала твёрдо только лишь одно —
Тебя я не оставлю ни в одной из этих жизней.