Куда же ты стремишься, родимая Русь?..

Куда ж ты стремишься, родимая Русь,
Тропой прорезая и реки, и горы?
Томит ли в дороге досадная грусть,
Иль воле твоей покорились просторы?

Как вольная птица ты дальше летишь,
Ненастья и грозы в пути побеждаешь.
О, как благодатна весенняя тишь,
Какую ты в сердце так искренно чаешь!

С седой бородою гусляр прозорливый
Былинный напев затянул для гостей
О времени с запахом меда и сливы,
Руси, что не знала Христовых страстей.

И песня тихонько шептала о том,
Как люди столицы в воде голубой
Молитвою греков и вещим крестом
Навек обнадежились вестью благой.

Недвижною стала отныне столица,
Одетая златом церквей монастырских,
И Русь, как гнедая в пыли кобылица,
Стоит под охраной мечей богатырских.

Напевов ручей зазвенел вдруг шумней,
Сказитель свел брови и губы поджал.
Струны рыдали, свистел суховей —
О княжьих раздорах гусляр продолжал:

«Под натиском ига главу ты склонила
И сил набиралась, страдалица Русь!
Орда за века и твой дух не сломила,
Навеки сплотил нас невольностей груз».

Понуро старик запевал низкий лад
О Грозном царе, что и крови пролил,
За Каменный Пояс стремя свой взгляд,
И Господа в келье, смиряясь, молил.

Но немощь царей только сеяла смуту,
Бояре же взяли отческий трон.
Как помер правитель — явились и плуты,
Что ждали лишь скорбь похорон.

Коварная зависть и алчная ярость
Твое честолюбие, о Русь, не попрали!
За кровь патриотов мудрую старость
Обычаев древних цари сохраняли.

Замолк тут гусляр и глаза призакрыл,
Кивок головы — и гостям стало ясно,
Что в тайны веков он, как мог, посвятил.
Руси, точно тройке, — поход опасный!

Шагала и в век петровских свершений,
Виватов гремящих, парадов морских,
И трех революций, лихих потрясений,
Жестоких и тягостных войн мировых.

Россией зовешься ты, зрелая Русь,
Была и Великой, и Белой, и Малой,
Была ты Империей, рос и Союз
Советский, народный и славный!

Куда ж ты стремишься, родимая Русь?
Вперед — воплощать небылицы!
Тебя не томит ни досадная грусть,
Ни страхи, о вольная птица!