Чёрное и белое

Весной распустились на моём дачном участке пионы – бордовые, розовые и белые. Обычно бывает много розовых, но очень мало белых. В этом же году белые пионы массово зацвели, радуя меня.
Вернувшись домой в Москву, окунувшись в уборочную канитель, перестав думать о дачных красотах, вдруг возникли строчки, которые, отложив мокрую тряпку, пришлось записать:

Белое

Какая роскошь – белые пионы.
Какая роскошь - чистый белый снег
и молоко парное от коровы,
загадочной звезды далёкий свет.

Вкус белого вина взбодрит немного,
согреет шаль пуховая в ночи.
Конечно, шаль бывает очень серой,
а белым может быть и стих…

свет белых роз свиданье напророчит,
надежда в лучшее по-прежнему влечёт,
и вера в то, что вовсе не нарочно
обидел кто-то, а любовь придёт.

Тревожат сердце белые пионы.
Жасмин зацвёл. Как странно: ночь бела.
Мы принимаем суетность покорно,
Порой забросив важные дела. 

Долбит по грядкам белый град.
Поникли белые пионы.
Дышать мешает серый смрад.
Ох, не запачкаться б сегодня…

Тревожат сердце белые пионы.

Со странным чувством продолжила уборку. Вот и пол вымыт, и посуда, и надо бы приготовить что-нибудь вкусненькое…  Справлюсь, конечно. Всё будет хорошо.
Зазвенел дверной замок. О! Приехала Анечка – подружка моей дочки Жени. Дочки нет у меня уже шесть лет, а подружки её порой навещают меня.
Аня чуть ли не с порога говорит:
 – Галина Михайловна, а я тут стихи Женины нашла. Посмотрите!
Читаю стихи, написанные дочкой много лет назад:

Чёрный и белый

Есть чёрный и белый –
Одна и Планеты,
надежды вопрос
и бездна ответов.

Дела и идеи,
восторг и печали.
Есть сердце и разум,
слова и молчанье.

И мы – между ними,
живущие странно,
в эпоху, где правде
нельзя без обмана,
где честь и бесчестье
слились воедино,
где спрятана тайна
статичного мира;

где серый – есть
чёрный и белый,
в мгновенье –
пространства и времени
перемещенье.

Но мы не являемся
суммою серой.
Мы – сразу и чёрный,
мы – сразу и белый.
Да, мы – цитадель и
обвала лавина.
Мы – светлый ручей
и болотная тина.
Мы – то, что даёт
равновесье природе,
где касты сливаются
в целом народе,
где холод и жажда,
вьюнок и репей,
где горы сменяются
чудом степей.

И снова мы – между.
И снова – все вместе,
но всё же отдельно,
как камень и песня.

Тут я «зависла». Прочитала Анечке своё «Белое», и мы «зависли» обе. Вот как бывает…