Королевский гамбит. Голоса ночного города

МИСТЕРИЯ «ДЕМИУРГ»


Прометей. Поэма Огня.
Op. 60.
А. Скрябин, исполнение со световой партитурой…

Официальная премьера состоялась 2 марта 1911 г. и имела оглушительный успех.
Партия фортепиано была исполнена самим Скрябиным.


—

IC.XС.NIKA
Демиург. Тысячелетие.

—

IC.XС.NIKA
Русь. Тысячелетие.
Тысячелетие на Руси звучит документально.

—

ИСКОНИ БЕ СЛОВО И СЛОВО БЕ ОТЪ Б-А • И Б-Ъ БЕ СЛОВО…

1056 – 1057 гг.

Св. благовествование – из рукописи д-ка Григория,
созданной для новгородского посадника Остромира, троюродного племянника св. кн. Владимира;
рукопись была заказана для собора св. Софии в Новгороде.

Вместо Е – ять; пробелов нет.
Ясное солнце – это я о ясном письме.

Памятник реставрирован в 1955 г. специалистами Государственной Публичной библиотеки (реставратор Е. Х. Трей).

—
 
Адони, Йешуа hа-Машиах Бэн-Элоhим,
Rex tremendae majestatis,
для Тебя

—

Пс. 67

—
 
Расположившись в уделах своих, вы стали бы как голубица,
которой крылья покрыты серебром, а перья – чистым золотом:
когда Всемогущий рассеял царей на сей земле,
она забелела, как снег на Селмоне…

-

Если вы чада победоносной ныне Церкви и возляжете некогда посреди пределов чуждых, и соделаетесь крилами голубя покрытаго сребром и желтеющаго златыми перьями, то есть будете подданными богатого и великолепного царства Семирамиды, но когда Всевышний рассыплет над сим царством царей, когда он будет судить царей вавилонских и предаст их царство царям персидским, тогда вы явитесь, как снег на мрачном Селмоне, вознесены из мрака пленения, чисты от скверн языческих, светлы радостью избавления, гора Сион паки будет горою Божиею,
и прочее.

—
 
Прекрасное Далёко...
Can’t Help Falling in Love
(Элвис П., Диана А.)

Le Po`eme de la Мer
A. Rimbaud

М.

—

Franciscae meae laudes

-

Буду петь тебя на новых струнах,
О, юница, играющая
В моём одиноком сердце.

Оплету тебя гирляндами,
О, прелестная женщина,
Избавляющая от грехов.

Словно благодатную Лету,
Буду пить твои поцелуи,
Влекущие, как магнит.

Когда буря пороков
Затмила все пути,
Ты предстала мне, богиня,

Словно путеводная звезда
В бушующем море...
Я возлагаю сердце на твой алтарь!

Купель, полная добродетелей,
Источник вечной молодости,
Отверзи мои немые уста!

Ты спалила всё нечистое,
Выровняла всё неровное,
Утвердила всё нестойкое.

Ты мне алчущему трапеза,
Ты мне в ночи лампада,
Направляй меня на правый путь.

Укрепи меня твоей силой,
О, сладостно омывающая,
Благоуханная баня.

Блистай на моих чреслах,
Пояс целомудрия,
Освящённый серафимами.

В драгоценных каменьях чаша,
Хлеб солёный, изысканное блюдо,
Божественное вино,

Франциска!

-

пер. с лат.,
Charles Pierre Baudelaire

—

РАБОТА НАД КНИГОЙ
/черновик/

Да только кольцами года завиваются
В водоворотах пустых площадей.
Да только ржавая вода разливается
На портретах Великих Дождей.

Александр Башлачёв

—
 
Валерий Новоскольцев
 
КОРОЛЕВСКИЙ ГАМБИТ
книга
 
Памяти дорогого учителя
Виктора Александровича Сосноры
13 июля 2019 г.

 
СИМФОНИ́Я
 
Да будет со мною приседящая
престолу Твоему Премудрость!..
В. Н.
 
Ты когда-нибудь сбудешься эхом Вселенской Воли
Ослепительной мощью сорвавшихся водопадов
Разметавшейся плотью бушующей в безднах моря
Мы когда-нибудь сбудемся светом одной лампады.

Чёрной молнией были и болью разящей небыль
На грозящего Зверя плевать молодой Державе
Разметавшейся плотью бушующей в недрах Неба
Мы когда-нибудь сбудемся словом одной скрижали.

Это новая музыка молний грядущей бури
Ослепительным ливнем целующей лик Младенца
На Смоленском пути начертавшей строку живую:
Ты когда-нибудь сбудешься эхом Христова сердца.
 
10 декабря 2010 г.
 
Марина Сергеева-Новоскольцева
 
 
МОСКВА, 10 дек РИА Новости. Гигантский смайлик размером с весь солнечный диск, образованный неоднородностями магнитного поля, можно наблюдать сейчас на Солнце, сообщают учёные Физического института имени Лебедева (ФИАН).
 
«Улыбку размером около 600 тысяч километров и глаза диаметром 200 тысяч километров образуют магнитные поля Солнца. Чёрные области являются полями отрицательной полярности, а белые  положительной. Зрачки Солнца примерно в четыре раза больше диаметра Земли, то есть в этих глазах, действительно, можно утонуть», – говорится в сообщении Лаборатории рентгеновской астрономии Солнца ФИАН.
 
«Судя по выражению лица и широко раскрытым глазам, нрав у звезды, рядом с которой мы живём, вполне спокойный и немного беспечный», – шутливо отмечают учёные.
 
Они отмечают, что «солнечный смайлик» можно разглядеть и в других диапазонах, например, на фотографиях солнечной короны.
По словам астрономов, смайлик исчезнет через несколько дней, когда Солнце, вращаясь вокруг своей оси, «отвернётся» от Земли.
 
—
 
Обновится яко орля юность твоя.
Пс. 102:5
 
—
 
Мне будут Ангелы служить,
Откроются врата.
Я буду тихо восходить
К подножию Креста.
И в чашу царскую мою,
Прижатую к груди,
Слезу я красную пролью
О всём земном пути.
О всех, кому за упокой
Я сослужу теперь.
И Ангел хлеб положит свой,
И отойдёт за дверь.
И вот тогда, наедине,
Когда лишь – я и Бог,
Всей неприкаянной стране
Я подведу итог.
И Чашу к небу подниму
С причастием Твоим,
И всех прощу, и всё пойму,
И стану молодым.
 
—
 
Часть первая
ГОЛОСА НОЧНОГО ГОРОДА
 
Между Господом и ГОСТом
Бродит ветер по погостам...
 

1919
 
Тот мир объявлен вне закона,
На новый выписан мандат.
Как почерневшая икона,
Висит повешенный солдат.

Верёвкой веру не навяжешь –
Её инерция страшна.
Россию всю пройдёшь и ляжешь,
И не изменишь ни рожна.

История сменила скорость
И не берёт теперь в расчёт,
Какой уезд, какую волость
В какую сторону качнёт

И по каким таким мотивам
Кричат «Ура!» или «Долой!».
Она летит локомотивом,
Полна жестокости одной.

В семь дней весь мир перевернуть бы,
Железный выковать финал,
А чьи-то души, чьи-то судьбы
Удобны, как оригинал.

История наводит глянец,
Солдат ей высунул язык.
И вся Россия, как германец,
Уже насажена на штык.
 
 
ПОЭМА «ГОЛОСА НОЧНОГО ГОРОДА»
 
 1
 
Кровь города – ветер, и город бормочет,
Свои разминая суставы.
Он прошлой и этой, особенной, ночью
Свистком провожает составы.

Он вытащил свет, как дежурное платье,
По-зимнему чистоплотен.
Он дворникам чистой валютой заплатит
За чистку его подворотен.

А ночь посылает заряд за зарядом,
Взрывая деревья и путая карты,
Чтоб утром мели по аккордным нарядам
Ленивые люди в брезентовых фартуках.

Прохожий в прошитом пальто на ватине,
Прищур припорошенных век:
– Что может быть в городе консервативней,
Чем ватник, и фартук – поверх?

Сметая метлой этот век с тротуара,
Он важен, как Наполеон.
И так не хватает фигуры жандарма
За первым углом!
 
 2
 
Ночная стража разбежалась
И дрыхнет честно.
На стенах храма роспись сжалась,
Грозя исчезнуть.

А храм, побеленный, громаден.
В пылу традиций
В него ходили по команде,
Успев родиться.

В него ходили добровольно:
Привычка – старшим!
Будил он звоном колокольным,
Как будят маршем.

Привычку новую посеем,
Как зуб Дракона...
И в храмах выросли бассейны
Во время оно.

И бледный ангел с аквалангом,
Покинув купол,
В купальник влез – и белым флагом
В глубины рухнул.

Осталась надпись на латыни:
«Ворота Трои...»
Вход подержался по полтине
И вырос втрое.
 
 3
 
А он для звучанья подыскивал повод.
Он тронул случайно троллейбусный провод,

И словно струну ущипнули на арфе,
И ветер запутался в собственном шарфе.

Он слушал аккорды ночного оркестра.
Он занял водителя чёрное кресло.

И белый троллейбус, смычок поднимая,
Вступил в разговор с Паганини-трамваем...
 
 4
 
В пустых, с электронной защитой, подъездах,
Как в сейфах Госбанка,
Куда не проникнуть ни пьяным, ни трезвым,
Ни детям, ни панкам.

Оттуда, с минуту поклацав защёлкой,
Чуть небо подсохло,
Выходит старуха с плетёной кошёлкой,
В японских кроссовках.

О, нас поманил несгнивающий Запад
Богатствами Креза!
Кто знает, в чём старость появится завтра
Из наших подъездов,

Очищенных вдруг от столетнего хлама,
От запаха кошек?..
На крышах взрывается светом реклама,
Царапая кожу.
 
 
ЖЕНЩИНА ЧЕТЫРНАДЦАТИ ЛЕТ
«Сайгон»
 
Женщина четырнадцати лет
Смотрит так, как будто вас здесь нет,

Сигаретку пальчиками мнёт
И охрипшим голоском поёт.

Женщина четырнадцати лет
Презирает всякий интеллект,

Переходит с песен на жаргон
И уходит вечером в «Сайгон».

К женщине четырнадцати лет
Подойдёт потерянный субъект.

Прислонившись к стеночке плечом,
Заведёт бодягу ни о чём.

А она, не слушая речей,
В обществе поношенных плащей

Будет пить свой «маленький двойной»
И молчать, как мир перед войной.

Женщина из нашего двора.
Итальянской девочки сестра.
 
 
ТРЕТИЙ ЛИШНИЙ

Пляшут веки у спящей подруги.
Накануне московской весны
В занесённой снегами округе
Чёрных птиц восклицанья слышны.

Скрыта тайна в бессоннице птичьей.
Спят влюблённые в тесном тепле.
И, невидимый им, Третий Лишний
По заснеженной бродит земле.
 
 
ОТОБРАЖЕНИЕ
фантазия

Такая тишина на небесах,
Где заповедей зыбких заповедник,
Где Старый Бог, как старый проповедник,
Устав шептать на разных языках,
Слагает речь для Страшного Суда
И рассыпает семена знамений...
И ангелы, без лишних откровений,
Как призраки, спускаются сюда,
Обугливаясь в воздухе ночном,
Ломая крылья, как поэты – перья,
И падая перед закрытой дверью...
Бескрылый ангел – безобразный гном.
Но в хриплых и тяжёлых голосах
Такая мощь, что ночью дети плачут,
А взрослые глаза куда-то прячут...
И тишина стоит на небесах.
 
 
НЕ ВОЗВРАЩАТЬСЯ

По лирике, как по болоту,
Тропу опробуя пером…
Одним пожертвовать ребром,
Как прорубить окно в Европу.

Исторгнуть из груди восторг,
Забыть, что надобно прощаться,
И никогда на тот порог –
Тем мальчиком – не возвращаться.
 
 
А ТОГДА, В НАЧАЛЕ ЛЕТА…
 
А тогда, в начале лета
Красном, как немецкий плед,
Ты была моя Джульетта
Двадцати неполных лет.

Ты тогда смеялась звонко,
Не курила, не лгала.
От волос твоих заколка
В ящик пряталась стола.

Старый кот как третий лишний
Не сводил серьёзных глаз...
Барабанил дождь по крыше
В этот очень поздний час,

И цветы как микрофоны
Всё стояли на столе,
И молчали телефоны
В этой сумрачной стране,

И в притихшем было мире
Ночь царапала окно.
Мы в нетопленой квартире
Пили тёплое вино.

Как союзники на Эльбе
В час усталости земной,
Спали войны в колыбели
И земля была сырой.


НОВЫЙ ГОД
 
Новый Год. Мы на кухне, вдвоём,
Из бокала разбитого пьём
И целуемся второпях,
Потому что сидим в гостях.

А Луна на полу лежит,
И хозяин на всех брюзжит,
И пластинку идёт менять,
Чтобы в танце тебя обнять.

Белый снег за чужим окном.
Тесен мир за одним столом,
И колени твои крепки,
Как два шлюза одной реки.

Ночь темна, и рука тепла,
И осколок блестит стекла,
Словно будущему грозя:
«Из разбитого пить нельзя...»


< О цельности

Запертый сад – сестра моя невеста – заключенный колодезь, запечатанный источник.

Песнь Песней
4:12

Замкнутый сад невеста моя, сестра,
тайный рай, любимому уготованный…

Песнь Песней
4:12, в переводе А. Ротмана >


НОЧЬ
 
Ночь подула на ресницы,
На столе – цветы.
Я хочу тебе присниться
Так, как снишься ты,

И боюсь, что ты устало
Встретишь этот сон.
Ничего. Начну сначала.
Я в тебя влюблён.

Спи и слушай... Очень-очень,
Словно зодчий – в храм.
Не отправлены по почте
Сотни телеграмм.

Помещу, пока я точен,
На один листок.
Спи и слушай... Очень-очень,
Как пчела – в цветок.

Мир без слов моих непрочен
Для тебя самой.
Спи и слушай... Очень-очень,
Как никто другой.

Ночь подула на ресницы,
На столе – цветы.
Я хочу тебе присниться
Так, как снишься ты.
 
 
ТОПОЛЯ
 
Мы мало меняемся внешне.
На родине наших отцов
В рассохшейся старой скворешне
Никто не выводит птенцов.

Машины, солдаты и куклы
Давно свезены на пустырь.
Задрал продырявленный купол
К седым небесам монастырь.

Нас солнце горячее будит,
Прямыми лучами пыля…
Весёлые сильные люди
Пускали в распыл тополя.

Взлетали фонтанчики пуха.
В лучах испарялась роса,
И плакала горько старуха,
Что с этой аллеей росла.

Мальчишка ногами затопал.
Застыл на земле муравей.
Простился с живущими тополь
Стремительным взмахом ветвей.

А вечером крупные звёзды
Угрюмо светили во мгле…
Но птичьи разрушены гнёзда,
И пух размело по земле.
 
 
НА РОДИНЕ МОЕЙ
 
Наверное, на родине моей
Сирень цветёт и птицы не смолкают,
И Тихий Дон в ручей перетекает,
И свищет ветер в куполах церквей.
Наверное, на родине моей
Ещё живут мои однофамильцы.
Чем постоянно кормятся кормильцы?
В счастливом детстве нет очередей!
Наверное, на родине моей
Лишь памятники обо мне и помнят
И половицы уцелевших комнат,
И старый двор, забытый и ничей.
И всё в порядке смысла и вещей
На родине оставленной моей.
 
 
И ЭТО БЫЛО
 
Ах, это было в нашем веке!
И в доме, полном старины,
Фортепиано фирмы «Беккер»
Считалось русским, как блины.

И девушек сухие пальцы,
По белым клавишам кружа,
Старинные играли вальсы,
В которых плакала душа.

Десятилетия как ливни –
И ни мелодий, и ни слов...
Желтеют клавиши, как бивни
Забытых в комнатах слонов.

На стороне играют свадьбы.
Самостоятельность ума.
И вымирают, как усадьбы,
Большие русские дома.
 
 
ТВОИ ЛАДОНИ
 
Твои ладони – две иконы.
Когда охватывает страсть,
Мужчина твой им бьёт поклоны
И их старается украсть.

Но редкий вор бывает нежным…
И, в памяти его храня,
На белые твои одежды
Ложатся отблески огня.

И ты стоишь свечою строгой,
И смотришь в тёмное окно,
А кто-то долгою дорогой
К тебе идёт давным-давно.
 
 
ТВОЁ ИМЯ
 
Де́фте Лаи́, апа́ндес симфо́нос...
Византийский гимн

Твоё имя – на моём языке,
А язык мой – за зубами давно.
И моя синица сдохла в руке,
А журавль стучится клювом в окно.

Он ко мне с небес спустился вчера.
Птиц небесных не пускают в дома!
А душа моя молилась с утра,
И отбеливала строки зима.

А на атласе ладони твоей
Столько линий, сколько в церкви – икон,
И когда-нибудь ты будешь моей,
С наступлением Последних Времён.


ЭХО ИЗ БУДУЩЕГО
Солнечный ветер
 Челеста
 
Oh, que bella poesia!..
 
Pero es cierto que en La Russia de Dios Largas heladas queman con su helor?
(Правда ли, что в благословенной России ледяные просторы обжигают своим холодом?)
 
Maria de la Concepcion Marcella Arguello
La Beata

Солнечный ветер!
Огненный дух вдохновения – под лавиной накатывающего, накрывающего желания...

Любимый мой!
Нежность твоя... Вечернее солнце, чуткими пальцами пробегающее по волосам, обнажающей, тёплой, волнующей тканью льющееся на колени.
Тканью, падающей с колен в море ликующего огня!

Ласковое сильное движение рук!
И я тону в тебе таю в тебе расцветаю навстречу тебе для тебя...

Любимый мой!
Нежность твоя... Дуновение на лице, мимолётное ласковое прикосновение губ
там, где слетаются брови, спорхнув, разлетаются мысли.

Сердце – в море ликующего огня!
И я тону в тебе таю в тебе расцветаю навстречу тебе для тебя...

Слово моё – рассыпающаяся жемчужная нить
или хрустальные цвета отражённого пламени бусины,
льющиеся с ладони, теряющиеся...

Нежность моя – незримые берега.
Солнечный ливень! Вечная Arco Celeste!
 
М., 28 января 2015 г.
 
Слова донны Марии de la Concepcion... – по А. Вознесенскому


Мне двадцать лет. Итак, мой возраст лжёт.
Мне – Вечность.

М., 14 марта 1990 г.


ЭХО ИЗ ПРОШЛОГО
 
В пространстве свёрнутом Дыры,
Где дышит времени петля,
Лежат Священные Дары,
О воскрешении моля.


< А. Блок:

И на горах, в сверканье белом,
На незапятнанном лугу… >


ДОЧЬ ВЕЧНОСТИ

А.  Вельтман,
«Странник» (1831 – 1832 гг.):

В двадцатый день странствования своего я размышлял о Вселенной.
Что такое Вселенная?

Нет ничего труднее умного и здравого ответа; и потому с той поры, в которую человек начинает обращаться с вопросами к самому себе, душа становится грустною, небо жизни начинает покрываться тучами, рассудок, как придворный, должен хитрить пред царствующим сердцем и часто льстит любимцам-страстям, чтоб достигнуть цели своей.
Если бы вздумалось мне спросить у какого бы то ни было существа, одарённого светом разума, что такое Вселенная? – посмотрел бы он на меня, как на неука, с видом удивления и, не отвечая, отворотился бы от меня, как ученик верхних классов, которого самолюбие затронули обидным вопросом: что такое грамматика?
К кому же после подобного события во Вселенной обратиться мне с вопросом, как не к самому себе?
Представьте же теперь, любезные народы, что ВСЕЛЕННАЯ есть не что иное, как то прелестное, совершенное существо, та дочь вечности, с которой воображение срисовало все виды и образы мечты и которая носится в пространстве, одинокая, то грустная, то радостная, то грозная, то величественная, смотря по расположению духа того, кто об ней думает. 
Сбросит ли с себя когда-нибудь эта красавица все блестящие, украшающие её разноцветные солнцы и вечно-голубую, прозрачную одежду свою?
Разве тогда только, когда предсказанный ДРАКОН пролетит в пространстве, вихрями крыльев своих смахнёт с неба луну и звёзды, опрокинет сосуд света и, сдавив в когтях землю, вознесётся, как орёл, и с высоты опустит её... но куда же она полетит?
Во время вышеозначенного полёта Земли по неопределённому направлению сохранила ли бы она силу центровлекомости? Если нет, то милые друзья, я не имею силы продолжать эту главу.


< М. Лермонтов:
Послушай, быть может… >


НОЧЬ ПРИХОДИТ,
10.03.2015 г.,

к моей жене
в шитой серебром рубашечке

Ночь приходит, как монашка,
Мне сейчас не до стихов!..
Дышит старая рубашка
Тонким воздухом духов.

Это ты, снимая платье,
Освятила эту ткань
И обрушила заклятье
На мою Тмутаракань!

Говорила:
– Я нагая?..
Обними меня скорей!
– Неужели?..
Дорогая,
Обнимаю, ей-же-ей!

Только ТЫ – моя богиня –
Кладезь света и тепла,
А твоё морское имя
Мне сорока принесла!..

Пахнешь травами и мёдом
И вздыхаешь подо мной...
Будь что будет, сяду – йогом –
Был бы завтра выходной!

Я соски твои целую,
Задыхаюсь от любви!
И вздыхают – Аллилуйя! –
Где-то Ангелы твои.

 
СЛОВА ИНЫЕ
 
Небеса раскрылись на мгновение…
Чистотой их мы поражены!
Мне Господь послал стихотворение,
О котором знать не все должны.

В нём слова другие рас положены…
Молниями бьют они меня!
И полны их буквицы угрозами,
Порохом небесного огня.

Но горит бумага легче пороха
В таинстве восторженных стихий,
И летят в дыму, летят по воздуху
К небесам горячие стихи.

Там они найдут своё пристанище,
В вечности, для Одного Чтеца,
И земные строки, их товарищи,
Не увидят тайного венца.
 
 
КРЕСТ
 
Живём – младенцем в колыбели,
Когда качают без паденья.
Пересекутся параллели –
И этот Крест – как преступленье,
Несовершённое, быть может!
Но подставляя спины, плечи,
Берём. И всё! И совесть гложет.
И расплатиться – нечем. Нечем.
 
 
ПЯТНИЦА, 13-е
 
Копытца цокают – Москва полна чертей.
С друзьями чокаюсь и думаю: ты чей?..
Друг улыбается и кормится с руки,
И притворяется, что сточены клыки.

И эта МЕРЗОСТЬ ЗАПУСТЕНИЯ видна
Последним пьяницам, и формула вина
Не в Кану канула, а кинута к ногам.
В вине нет градусов – так кажется врагам.

С утра под окнами бьют дворники стекло.
Нам всем когда-то здесь родиться повезло.
Нас тоже бьют, чтоб было легче подобрать.
Какая разница во что нас собирать?
 
 
ПОСВЯЩЕНИЕ
Евгению Вишневскому
 
Генералом казачьего войска
Можно стать нынче в мирное время.
Успокойся, дружок, успокойся:
Носом – в землю, копытами – в стремя!

Наши ушки давно на макушке,
Наши рыльца – в пушку и, однако,
Наши жёны ещё не старушки,
Наши хлопцы не ходят в атаку.

Наши хлопцы – барыгами в банках,
В орденах африкано-московских
На кремлёвских танцуют пуантах,
На чеченских воюют подмостках.

Наши братья по разуму – в мыле.
Что их гонит? – как спрашивал некто.
Не они ли страну развалили
В состоянии полуаффекта?

Всё, к чему прикоснутся, Евгений,
Наши братья по двум полушарьям,
Превращается в гниль поколений,
В тот продукт, что уже не мешает

Ни чертям, ни врагам, ни блаженным...
Эти полу- (и post-) человеки
Прокопали ходы по вселенным,
Поднимая кредиты и веки,

Высекая из задницы – искру,
Раздувая мехи или жабры...
Как партнёры они слишком быстры,
Как враги – исключительно жадны.

Посмотри, мы среди этих недо- (!),
Разменявших последние лица.
Так какая нужна нам победа,
Если не с кем потом поделиться?
 
 
НЕ МОИ СТИХИ
XX век

LГ
 
Прекрасный вечер во Вселенной,
И память века безразмерна.
Я – полусмертный, полупленный –
В послеполуденной пивной

Адамом, изгнанным из рая,
Сижу и мысли собираю,
И Еву верную ругаю,
Что стала жертвой и женой.

В какую выйти половину?
Какую вырвать пуповину?
Какою лестницей древесной
Вскарабкаться на небеса?..

Я – полунищий, полутрезвый...
Мой век вчерашний – век железный –
Закончился, и смотрит бездна
В мои бесстыжие глаза.

А в них – сплошным калейдоскопом –
Осколки дней вчерашних пляшут,
И Атлантиды, и Европы
Песчаные пустеют пляжи.

И все на дно идут, и в пене
Пивного зала исчезают...
И только тот, кто ценит время,
Он из пивной не вылезает.

А вечер распускает слухи,
Что жить – не лучше и не хуже,
И юные гуляют шлюхи,
И каблучками входят в лужи,

И в души входят каблучками.
И ноготочки перламутра
Карабкаются за ключами...
Щёлк! щёлк! – и наступает утро.

О, эти девы-автоматы!
Они – предтечи Интернета!
И эта течка виновата,
Что быстро пролетает лето.

Не пролетает – протекает,
Не на постель, так между пальцев.
И время меру отмеряет,
И золотые взвесит яйца,

И разобьёт их, непременно!
И где та мышка чумовая?..
Прекрасный вечер во Вселенной!
И жизни центр её – пивная.

Когда отсюда – напрямую
Я вывожу свою кривую,
Свою дорогу столбовую,
Свою тропу непроходную.

Не зарастает?.. – ну и ладно!
А если к нам не проложили?
На ваш асфальтовый и смрадный
Мы вместе с рифмой положили…

И, Господи, куда же скрыться?!
Ведь не старухи и не старцы!
Глядим в разбитое корытце
И радуемся не стараться.

Язык мой – мой предмет последний!
Так Буратино – за зубами –
Держал свои большие деньги,
За что и вздёрнут вверх ногами!

От Карабаса-Барабаса
Не убежит его Мальвина...
Разбит мой вечер, но прекрасен!
Какую выбрать половину?


[Почему не мои?..]

А потому, что герой пьёт [пиво] в одиночку (без автора!) и высказывает мысли, с которыми автор категорически не согласен!

Koordinator, 16.05.2001 г.

 
ДВОРНИК
XX век
 
Скребя лопатой по сугробу,
Законнорожденному – в ночь,
Она с зимы снимает пробу
И, разровняв, уходит прочь.

Её ущербная лопата
Всё перегрызла, что могла.
И жизнь её трудом богата,
Где больше света, чем тепла.

Но если жить наполовину,
Мы все окажемся в долгах
Пред теми, кто ломает спину
И держит нас в своих руках.
 
 
БЕЛГРАДСКИЕ СТИХИ
 
 1

В партнёрстве с собственною тенью,
Что путается под ногами,
Мешая внутреннему зренью
Своими внешними долгами.

О, внешний долг! Помеха свыше
Моим попыткам в строе века
Пропеть своё, построить крышу,
Растить другого человека...
 
 -
 
Война миров. Так цифра слово
Перебивает при разводах.
Ушла эпоха Горбачёва.
Пришла эпоха счетоводов.
 
 2

Товарищ Сталин, Вы – большой учёный...
Ю. Алешковский
Товарищ Ельцин, Вы – большой политик!

Страна моя на выданье –
Распутница-страна!
Прибор ночного виденья,
Да грош ему цена.

Смотри в него, рассматривай:
Вот кабинет в Кремле,
Вот Президент-развалина,
Уснувший на руле,

Но руль не выпускающий...
Куда плывём? Куда?
Не спят его товарищи.
Горит его звезда.

Звезда его свердловская
Сияет над Кремлём.
Казна его московская
Одарит нас рублём.

А если рубль под градусом
Высоких перемен,
То только смерть под парусом
Страшней кремлёвских стен.
 
 3
 
Оковы тяжкие падут,
И на Багамах вас найдут!
 
 4
 
Век виртуальный, агрессивный,
Им заболела заграница.
Нам – запасаться керосином,
В век девятнадцатый стремиться,

Где партизанские отряды
Из декабристов-комсомольцев...
– А в двадцать первый, если надо,
Пошлём китайских добровольцев!

– И будем жить... Как будем жить мы!
В каких сойдёмся хороводах,
Когда границы станут – ширмы
Для наших ветреных народов!

Мы снова полем перекатным
Прокатимся по белу свету!
Начнут в каких-нибудь палатах
Чеканить звонкую монету...

Там Царь с Натальей Николавной,
Ей танцем рейтинг повышая,
Покажет всем, что Пушкин – главный,
В него стрелять не разрешая.

Да мы там сами – после бала! –
С Дантесом, Берией, Чубайсом...
Ах, как нам в жизни не хватало –
Старинным опьяниться вальсом!

Когда б шампанским – не советским –
Не сталинским и не молдавским…
Но из бутылки неизвестной –
Отхлёбывать глотком прекрасным!
 
 5
 
В окончание века бумажного,
На поминках его безутешных,
Остаётся нам вволю пображничать.
Да прости Ты нас, Господи, грешных!

И последнее наше желание
Пусть исполнится полночью звёздной:
А пошли нам на всех наказание –
Посади нас на хлебушек чёрный!
 
Пусть народы, привыкшие к белому,
Век один посидят на диете,
Станут добрыми, честными, смелыми,
Если кто уцелеет на свете.
 
 6
 
Ни любви, ни надежды, ни времени
На разбитом пространстве равнин.
Мы в четвёртом живём измерении,
Из которого выход – один.

И по вере по нашей, по истинной,
Нам воздастся. Готовы ли мы?
Нелюдь тихая, с пёсьими, с лисьими,
У кремлёвской пасётся тюрьмы.

На дорожке, другими размеченной,
Так легко, поскользнувшись, упасть.
Приучили кормить человечиной
Нашу новую старую власть.

Вот и кормим! И будь же ты проклята!
За орлами летит вороньё...
Сколько кровушки тёпленькой пролито
За холодное слово её.

Так по вере по нашей, по дурости,
За любовь выбирать невпопад,
Заплати нам за разницу в курсе,
Ибо Ты, несомненно, богат!

Ибо все мы умами-палатами
Обнищали и бродим везде...
Расплатиться последней зарплатою
Обещай нам на Страшном Суде!


ВОЗДУШНАЯ ГРАНИЦА НА ЗАМКЕ,
перепутанные времена

– Всё утопить!

Воздушная граница на замке,
И ангелов гоняют, как пиратов…
А родина моя – в черновике;
На родине – раздолье для пилатов.

Уснувшее отечество моё,
Пустой ковчег, плывущий по теченью!
Придёт рассвет, когда петух поёт
И позднее свершается Крещенье.

Пусть десять лет тяжёлых, как веков,
Минуют нас и не раздавят весом!
Но скомканы листы черновиков...
Спят петухи, и нужно спорить с бесом.


< Се нова вся творю (Откровение 21:5). >


ПОСЛЕ ПЕРЕРЫВА

Будем знакомы…
16 января

Детство

В моих мечтах отсутствовали планы:
Я счастлив был лишь тем, что я живу,
И облака – мои аэропланы –
Меня всегда катали наяву.

 1.

Планы

Выходя из себя и рифмуя

«Горечь-полночь»,
«Звезда и вода»,

Я, как маленький мальчик, рискую
Улететь понарошку туда,

Где земные разорваны нити
Всех событий, соитий, судеб,
Где планеты лежат на орбите,
Выпасая нам солнце и хлеб.

И в движении этом весомом,
Принимая слова как платёж,
Небо каждому станет знакомо,
Кто наточит язык или нож...

Ибо чем бы ни резали воздух,
Мир стекает – по лезвию – вниз,
И товарищам-гражданам поздно –
Тёмным ликом – на солнечный диск,
Лицезреть...

Обещают соседи:

«Шесть лет Солнца и
Вечная тьма».

Как там (в фильме?): «А надо ли, Федя?..»
Вспышка. Зарево. Космос. Зима.

 2.

Чтобы что…

Чем нам греться? – Душа нараспашку,
И под полами крыльев её
Дух свернулся в комочек и страшно
Перейти ему в Царство Твоё.

Чем платить? – На тринадцати главах
Завершилась Любовь; теснота –
В мире тьмы, и гниющие травы
Забивают нам запах Креста.

 -

А Земля, как ребёнок без мамы,
Остановится, чтобы понять,
Что чужие нарушены планы,
И своих ей уже не принять.

 3.

Отмычки

«Мир спасёт Красота!» – говорильня!..
Мы сожрали планету (и что ж?),
Чтоб цыплёнком на солнечном гриле –
Самому – под космический нож,
Чтоб в минуты последнего страха
Человеческий образ отвыть,
Отвыкая от света, и прахом
раствориться в пространстве.

«Не быть!» –
Да и было ли слово в начале?!

Мир безмолвен. Бесчувственен.
Мрак.
И поэты своё отмычали…
И закончился этот бардак.

 4.

Взять и понять

А весь закон был прост, и тайна
Была понятна даже детям:
Всё под контролем не случайно
И понарошку солнце светит,

И в миллиметрах этих ртутных –
Вся наша жизнь нетрудовая.
Но столько (!) на планете глупых,
Что прямо «мама дорогая!..».

 5.

Космос

Мы минуем семнадцатый
квартал.
А. и Б. Стругацкие, «Жук в муравейнике»

А Космос…
Он открыт как никогда!
Свободна трасса –
хоть сейчас в полёт!

Но красная дрожащая звезда
Других волхвов своей тропой ведёт.

И спит младенец
посреди ослов,
И грудь полна
горячим молоком.

Да будет сокрушителем основ,
Кто не был у друзей под каблуком!

И станет.


НАДЕЖДА

А. Вельтман,
«Странник» (1831 – 1832 гг.):

Подайте свечей! Впрочем, путь наш везде ясен. Его освещает не то обыкновенное солнце, к которому мы пригляделись и которое иногда с охотою променяли бы на луну майскую; не то солнце, которое упало вместе с небом на землю и разбилось вдребезги; не то, которое погибло во всемирном пожаре; не то, которое снесено с места ветром; не то, которое взошло на небо после смерти четырёх первых и которое освещает новые предрассудки и пятый возраст мира; но – надежда, солнце душевное!.. Надежда!.. Боже, какое богатство лучей!.. Сколько затмений!.. блистательное, обманчивое светило!.. Светит, светит, и всё ничего не видно… Темно!.. подайте свечу!


Грозы приходят внезапно.
Финиш вчерашнему дню.
Неумолимое завтра
Дарит прохладу свою.


ГОЛОСА,
перепутанные времена

 1.

Ленинград

Снег идёт, снег идёт.
Б. Пастернак

Но дворники спят…
А в уличном свете
От фонарей пунцовый,
Омыв весь город, уставший ветер
Свернулся в центре Дворцовой.

И город спит...
На его извилинах –
Тонкий слой голубой извёстки,
А желтоглазые сфинксы-филины бдят
Над линиями перекрёстков.

 -

Там дворникам, в лапах железного храпа,
Где выдох – лавина гравия,
Чудится подвиг бродяги Геракла
В конюшнях бедняги Авгия.

 2.

Санкт-Петербург,
погружение

Эти ангелы снов, эти вздыбленно-гордые кони…
Строгость старых кварталов, провалы колодцев-дворов.
Снова осень. Она удивительно тихо хоронит
Этот город дождей и балтийских солёных ветров.

Я люблю непогоду и осени вид виноватый,
Прикрывающей лужи и грязь золотою листвой,
В чёрном зеркале вод – облаков проплывающих пятна
Или баржи зари, опрокинутые над Невой.

 3.

Жгу
1983-84 гг.

В чувствах своих разуверившись,
Собрав дневники и письма, –
Сжигаю. А рядом дерево
Роняет сухие листья.

 4.

От рождественской звезды

Так жизнь – черна черновиками
И ученичеством светла…

В городе, где можно стать
Лениным или ленивым,
Тянет каждого поспать,
Чтобы шагом торопливым
Мчаться голову сломя
Из тепла навстречу стуже,
Из огня да в полымя, да
Ещё куда похуже.

В городе, в котором власть
Достаётся всяким рыжим,
Так легко бывает пасть
И остаться третьим, лишним,
Не испытывать нужды
Ни в ресурсах, ни в расстройствах,
От рождественской звезды
Начинать трудоустройство.

В городе, в котором жизнь
Умирает, как в болоте,
Тем удобней, кто во лжи,
Тем не страшно, кто в полёте.
Только крылья нам даны
Утверждённого размера.
За пределами страны
Мы бескрылые, Валера.


ДУША

Alma,
знамение
 
В кормящих мамах – прочность стен Кремля.
Они живут на тридцать три рубля.

Они не спят шесть месяцев подряд.
Они в пространстве собственном парят.

Кормящим мамам две даны души.
Одну оценят умные мужи,

А вот другой, нигде и никогда,
Не разгадать. Да будет так всегда!

Она дана, как тайна и как речь...
Попробуйте в себе её сберечь!
 
 
КОЛЫБЕЛЬНАЯ
 
Мой сыночек, не кричи!
Мы с тобою – москвичи!
Здесь, на красных площадях,
Плачущих не пощадят.


ГЛАГОЛЫ
Жизни вечной
 
Всякое даяние благо и всяк дар совершен
свыше есть, сходяй от Тебе, Отца светов…
 
Иаков 1:17
 
А если я скажу, что Бог заговорил
Внезапно и тогда, когда я не просил
Его и знать не знал?..

И ночь была темна, и ветер в стёкла бил,
И жизнь была одна, где кровь сильней чернил, –
О чём Он мне сказал…

Но утром – в первый раз! – я встал и вышел вон,
Туда, где через час раздастся тихий звон
Простых колоколов.

Не стыдно было мне отвешивать поклон.
Я на колени встал… Я знал, что смотрит ОН
И ждёт заветных слов.

Так Савла свет настиг, когда он шёл в Дамаск.
Мой голос твёрд и тих, я ухожу от дрязг
Любых земных миров.

Успеть бы рассказать, что сердце есть алтарь,
Что даже и теперь с тобой Небесный Царь
Готов заговорить…


ВЕРУЮ
 
Радости – россыпи, залежи,
Но на какой глубине!
Смилуйся, Господи, сжалуйся
И оставайся во мне

Тлеющей искоркой Божией,
Воздуха Духом Твоим,
Словом, что борется с ложью,
Тем человеком – иным...

Видишь, какие падения
Нам без Тебя суждены!
Чёрные месторождения
Вскрыты с началом войны.

Вот я, пустой и ограбленный,
Тайных лишённый Даров,
Всеми грехами отравленный,
В лучшем из лунных миров

Вырос и вышел из возраста,
В коем – гуляй не хочу!..
Господи! Сердцем и голосом
Ставлю двойную свечу!

Помнишь, дорога торговая
Всех нас вела на Дамаск?
Мы возвращаемся. Новая
Жизнь пробуждается в нас.

Просто мы сбросили ветхие
Эти одежды свои...
Грешные, злые, некрепкие
Стали мы разом – Твои!

Это великое, тайное –
Слом и наладка сердец,
Вера моя неслучайная,
Мой Терпеливый Отец!

Вот она – высшая, зримая,
Самая сильная связь...
Ты открываешься именно
В этот единственный час.

Вера становится знанием,
Мир отвергая земной.
Вот и не ищем мы тайное,
Ибо Ты – просто со мной.

Так оставайся до самого
Смертного часа, когда
Радость Небесная заново
Встанет, как в небе – звезда!
 
 
НАКАНУНЕ
 
До осени что-то осталось:
Две стирки субботних белья
Да книжки, да самая малость –
Высокая милость Твоя.

Пока не пришло всё в движенье,
Не рвётся наружу листва,
Есть время готовить сраженье,
Искать под ногами слова.

Войти, не моргнув, в состоянье
Высокой своей стороны,
Измерить рукой расстоянье
До новой далёкой страны.

Пусть август глухим камертоном
Пройдётся по чувствам пяти!
Осенним моим эшелонам
Недолго стоять на пути.

К серьёзным моим перепадам
Готовится сердце во сне
И к этим цветным листопадам,
Обратным зелёной весне.

К тяжёлой невидимой брани
Готовится сердце моё...
И если зима будет ранней,
Мы как-то дождёмся её.


СОЛЬ

А.  Вельтман,
«Странник» (1831 – 1832 гг.):

Я путешествую не для того, чтобы вы читали моё путешествие; но если оно попалось уже к вам в руки и вы непременно желаете видеть следы мои, от самой точки отъезда до благополучного возвращения, то по прибытии в Нубию я объявлю вам цель своего путешествия и для чего я писал его; до того же времени советую прочитать книгу под заглавием: «Великие дела от маловажных причин». Если же вам неинтересно будет знать, каким образом отыскана и вошла в употребление соль, то не чи­тайте книги, довольно знать и одно заглавие.


С КЕМ ГОВОРИТЬ…
 
С кем говорить – как не с Тобой,
Из проса слов непросолённых,
Не выбирая путь иной,
Как сумасшедших и влюблённых.

Да, не от мира мы сего!
Чем дальше путь – тем тяжелее.
Но мы-то знаем, для чего
Ходил Христос по Иудее.

И начиная путь в Дамаск,
Мы завершим его не раньше,
Чем обменяет Небо нас,
Непомнящих, на настоящих.
 

ПОСЛЕДНИЙ ПАРАД
1995 г.
 
Наверх, вы, товарищи, все по местам!
«Варяг»
 
Над Россией кремлёвские звёзды горят.
Выходите, солдаты, на последний парад!
На священный парад. На Победный.
Разверните знамёна, примкните штыки!
Долг последний – печатные ваши шаги,
И ударит вам колокол медный.

Звук его будет чистым, как имя страны,
Чьи герои когда-то вернулись с войны,
Опалённые и молодые.
Раз в полвека в России особый парад:
В бесконечных шеренгах солдаты стоят.
Здесь и мёртвые, здесь и живые.

Вы пройдёте парадом по горькой земле.
Вся дорога – в цветах, вся Россия – во мгле.
И бездарны правители ваши.
Но последний ваш Маршал ведёт вас туда,
Где сверкает последняя в небе звезда
И победные слышатся марши.

И за вашими спинами солнце встаёт.
И петух, самый первый, вот-вот запоёт,
На полвека всего припозднившись.
На трибунах уже занимают места.
И уходит, под тяжестью страшной Креста,
Век Двадцатый, ни с кем не простившись.
 
 
НА ГРАНИЦЕ С ФРАНЦИЕЙ
«Papa Marcel»
 
Дождю

На границе с Францией, в горах –
Милый итальянский ресторан.
Леди в брюках. Облако в штанах.
Змейки трёх дорог ползут в туман.

Правая в земной уводит рай,
Где швейцарский франк своё берёт.
Левая (играй, шансон, играй!) –
Там сухая ложка рот дерёт.

Финансист и генерал поют,
Я же подпираю лоб рукой,
Жидкость пью, похожую на брют,
Наливаясь русскою тоской.

Что-то всех нас за столом свело
В смутную эпоху распродаж.
Вот уже и снега намело,
Чем тебе не сочинский пейзаж?

Пьём за перемены без войны –
Перемен не будет без бабла? –
Чтобы леди скинули штаны
И надели юбки (тра-ла-ла!),

Чтобы наш многоязычный Бог
Даровал нам мудрость и покой,
Чтобы витязь у таких дорог
Не стоял с протянутой рукой.

Чаша итальянская идёт
Посолонь, традицию блюдя...
Знаю я, как всё произойдёт,
Даже имя нового Вождя.


-


Ты – Божий день. Мои мечты –
Орлы, кричащие в лазури…

А. Блок


———

Это просто пульт управления

INRI! INRI!
SATOR AREPO TENET OPERA ROTAS

Сказано – сделано.
 
———


Когда Свобода уходит, она уходит не первой, уходит не второй и не третьей,
Она ждёт, чтоб ушло всё остальное – она уходит последней.

Walt Whitman


Поэтический проект семи авторов:

OPERA
НЕЕВКЛИДОВА СКАЗКА


И видел я как бы стеклянное море, смешанное с огнём, и победившие зверя и образ его,
и начертание его, и число имени его стоят на этом стеклянном море, держа гусли Божии (Откровение 15:2).

И видел я другого Ангела сильного, сходящего с неба, облеченного облаком; над головою его была радуга, и лице его как солнце, и ноги его как столпы огненные, в руке у него была книжка раскрытая. И поставил он правую ногу свою на море, а левую на землю, и воскликнул громким голосом, как рыкает лев; и когда он воскликнул, тогда семь громов проговорили голосами своими (Откровение 10:1-3).


ПРОЛОГ

ПЕРВАЯ ПАРАЛЛЕЛЬ

Герои пьесы:

Джеффри – молодой человек, одержимый идеями нигилизма и страстью к разрушению, поклонник Чака Паланика. Удивительно корректен сердечно, очень привязан к Дженни.

Дженни – подруга Джеффри, не разделяет его убеждений, но сердечно сочувствует. Перенесла потерю близких и сильнейшее духовное потрясение.

-

Голос извне

-


< Когда режиссёр затевает массовую постановку, он бросает в действие толпы людей, указывает их место, могучим электрическим током вливает в них движение, и они живут под его перстами, шумят, плачут, шарахаются, как тростинки под напором ветра…

О. Мандельштам, «Шум времени» >

——

Горки.

Кипящая движением, многолюдная – центральная – улица бушующего Мегаполиса трубит, расцветает и осыпается, подобно известной поверхности Клейна.

Зеркало. Отражение улицы и города колеблется, пропадает…

< Nul orietur. >

Пастушеская дудочка поёт о летящих в неизвестность и осыпающихся, подобно пеплу, мгновениях славы бушующего будущего.

< Que sera sera?.. – еже писах, писах. >

-

Голос извне:

-

< Примечательно, что согласно кодексу Хаммурапи (Пар. 282) рабу, отрекающемуся от своего господина, могли отрезать ухо (И. Г. Троицкий. «Библейская археология», 1913 г.) >,
но…

< Ты восшел на высоту, пленил плен, принял дары для человеков, так чтоб и из противящихся могли обитать у Господа Бога (Пс. 67). >

——

Кипящая движением, многолюдная – центральная – улица города плывёт, пылает…
Посреди этой – будущей, в любой момент готовой изменить себе: сменить измерение, а также направление своего движения, – улицы

Джеффри горячо убеждает Дженни отправиться в путешествие, к морю – развеяться, отдохнуть.
Дженни не хочет, тоскует, но, видя искреннее беспокойство друга, уступает Джеффри.

Аэропорт. Регистрация. Ожидание.

Джеффри трогательно заботится о Дженни. Шутит. Пытается развлечь.
Дженни слабо улыбается на шутки, но отвечает невпопад: вся – в себе.

Объявляется посадка. Гром аэродрома. Дженни встревоженно прислушивается, начинает тосковать, но в самолёте успокаивается.

Девушка (дерзкая, цыганской крови) – смелая до безрассудства. Религиозна, но без рамок и канонов. Катастрофически опаздывает. Успевает. Влетает в самолёт буквально в последнюю секунду и сталкивается с Джеффри, глаза в глаза.

Пересечение сердец и голос:

сквозь условность границ культур и цивилизаций
наугад не забыв закрыть за собою двери
есть куда уходить но некуда возвращаться
есть с чем можно играть но не во что больше верить.

просто смерть – лишь одна из многих проекций жизни
просто штиль – лишь одна из реализаций шторма
а сознание преломившись в незримой призме
принимает любые виды любые формы.

только мысли опять сплетаются в инвективы
эфемерность всего казавшегося нетленным
девять уровней девять робких шажков к обрыву
мы познаем себя приблизив коллапс вселенной.

Напряжённый взгляд. Смущение. Взаимные извинения.
Все рассаживаются. Обычная речь стюардессы. Самолёт разгоняется. Взлёт.
Ночь. Приглашение ко сну. Монотонный шум двигателей. Джеффри берёт руку Дженни в свою и засыпает.

Дженни заворожённо смотрит в иллюминатор.
В тёмном небе появляется алая точка, которая постепенно разрастается в косматую пульсирующую звезду. В зрачках Дженни ответно загорается алое пламя. В кровавом сиянии девушка видит, как сворачивается пространство. В гигантской воронке мечутся тени людей. Выхода нет.

У Дженни начинает  кружиться голова. Сильнее... сильнее... У самого края воронки она видит маленькую женщину из прошлого или будущего, которая, обхватив руками голову, КРИЧИТ, но слышен только шёпот:

очень страшно очень хочется к маме
очень хочется никогда не родиться
кто-то очень жестокий напичкал череп мозгами
а можно быть просто снегом на острове Диксон.

кубатуры-периметры странных каких-то комнат
перемотанные насквозь разнообразного размера кругами
сжимаются до размеров малюсенького в горле кома
очень страшно очень хочется к маме.

паутины на потолках монстры откуда-то из-под
у каждого первого за пазухой настоящий камень.
очень хочется никогда не родиться
очень страшно очень хочется к маме.

Дженни чувствует, что это родной, очень дорогой для неё человек. Она протягивает руки к маленькой женщине – над головой начинают биться языки белого пламени. Всё видимое пространство заливает светлое сияние.

Дженни резко приходит в себя. Монотонный гул двигателей. Джеффри спокойно спит.
Ночь.

ВТОРАЯ ПАРАЛЛЕЛЬ

Небольшая церковь. Только что закончилась вечерняя служба. Народ расходится, мирно беседуя.

У входа расположилась маленькая женщина, очень похожая на ту, что привиделась Дженни. Временной взрыв!.. Горящий Йерушалаим покидают последние христиане. Не-ет!.. «Нет у нас иного царя кроме кесаря!..»

Временной взрыв!
Шель заhав!..

Маленькая женщина сосредоточенно смотрит на дорогу, иногда всплескивает руками и начинает нервно расхаживать из стороны в сторону. Для стороннего наблюдателя это выглядит смешно и нелепо, но стороннего наблюдателя нет!

Маленькая женщина живёт при церкви, зарабатывая на хлеб торговлей церковной утварью, товарами золотыми и серебряными, камнями драгоценными и жемчугами, и виссоном, и порфирою, и шелками, и багряницею (Откровение 18:12)...
Раньше она торговала не только свечами и ладаном, но тайные страсти лишили её и того, что имела от честн`ых трудов.

Временной взрыв!..

Царица Египта играет на ложе со змеями. Священные царские змеи сворачиваются кольцами, преображаясь, переливаются, свиваются тонкими водяными нитями...

Веретено. Всплеск! Временной взрыв!

Темнеет. К воротам подъезжает старенький автобус. Из автобуса выходит невысокий худой человек. Маленькая женщина мгновенно успокаивается, приобретает вид неприступной крепости и забирается на водительское сидение.

Невысокий худой человек – это ревностный прихожанин, приверженец всевозможных церковных правил и постановлений. Народ, небрежный и негодный, прозвал его Фанатиком.

– Эй, раба Божия, никуда негожая, брысь от штурвала!

Хитрая маленькая женщина делает вид, что не слышит.

Фанатик идёт в храм за благословением и, возвратившись, всё же прогоняет маленькую женщину с водительского кресла: брысь!
Сожалеет, что припозднились они с батюшкой, но делать нечего, придётся ехать...

Маленькая женщина, ворчащая про злых фанатиков, расхаживает рядом аки тигра. Ждёт. И ей конечно же не нравится, что «этот ревизор» следит за каждым тайным вздохом о церковной кассе, но без Фанатика ей как-то неуютно.

< Эх! эх!.. >

Тихонько  поднимает голову и столбенеет:  на небе мечется косматая звезда, пульсирует кровавым пламенем. Пространство сжалось, полилось материей, и маленькая растерявшаяся женщина увидела, как падает горящий самолёт.

В ушах звучало:

Мне не хотелось умирать,
Мне не хотелось быть песком,
Хотелось над землёй летать,
Из радуги построить дом...дом...дом...

Очнулась лёжа на земле. Привстала, отряхнулась.

– Господи!!!
Привидится же ТАКОЕ!..

Спешит к автобусу, осторожно присаживается рядом с Фанатиком, чем вызывает у него крайнее удивление.
Впервые, вопреки внутреннему своему уставу, он не прогоняет от себя маленькую алчную женщину и, перекрестившись, трогается в путь.

ТРЕТЬЯ ПАРАЛЛЕЛЬ

Ночь. Поезд. Отдельное купе.

Неизвестный – человек с определённой, очень серьёзной, единственной в своём роде  внутренней миссией, ещё не осознавший до конца своего призвания.

Задумчиво смотрит в окно.

Монолог Неизвестного – к Богу:

А вокруг меня – бездорожье,
Мчится поезд в ночи земной.
И дана мне Премудрость Божья,
Чтобы я приобрёл покой.

Принимая подарок царский,
Обнимая ноги Твои,
Понимаю ли я, несчастный,
Бескорыстность Твоей любви?

Слёзы катятся тихим градом,
Заменяя мне сонм молитв...
Бесконечна Твоя награда
Перед утром духовных битв.

Мы готовы к рассвету, Отче!
Как апостолы, мы сильны!
Покажи мне, Великий Зодчий,
Новый контур моей страны.

И простым строителем новым
Стану я на земле Твоей
Поднимать на работу Словом
Неразумных Твоих детей!

В чёрном небе разгорается красное зарево.
Неизвестный, глядя на пламенеющую в небе таинственную звезду:

Страшно тем, кто глазами недетскими
Смотрит в небо и видит её.
Значит, мир наш наполнится зверствами
И пришло, значит, время моё...

Отворачивается от окна, склоняется словно под бременем:

Наступает Второе Пришествие.
Пять инфарктов у Бога-Отца.
И земное грозит сумасшествие
Тем, кто хочет дойти до конца.

За окном небо начинает полыхать огнём.
Простирается огненная дорога, на которой появляется Неизвестная, поющая:

Зарёй таинственной свободы
Над бездной духа занимаясь,
Шестокрилатым листопадом
К ногам Божественным прольюсь.

Неизвестный слушает.

Чтоб Ты был счастлив, созерцая,
Чтоб Ты был счастлив, прикасаясь...

Внезапно поезд ускоряет ход.

Танец Молний!


ПЕРЕСЕЧЕНИЕ

Резко темнеет.
В небе, как разверстая рана, пульсирует страшная кровавая звезда.
Реально сворачивается пространство.

Старенький автобус пересекает железнодорожные пути. Навстречу летит поезд с Неизвестным. Маленькая женщина, в ужасе обхватывая голову руками, видит рушащийся на поезд самолёт... В гигантской воронке мечутся тени людей. Выхода нет! Пространство сжалось, полилось материей.

Маленькая женщина кричит – в небо, но слышен только шёпот:

очень страшно очень хочется к маме... очень-очень хочется к маме...
очень хочется никогда не родиться
никогда не родиться
никогда-никогда!..

Ощущение ужаса и безнадёжности усиливается. Дрожание земли. Грохот падающих каменных глыб и шелест утекающего песка, как будто слышится Цветаевское: «Мера! я не умещаюсь. Время! я не поспеваю».

Повелением свыше ВРЕМЯ останавливается.

Звучит голос Неизвестной:

– Повремени! Повремени!
Наступает Получасовая Апокалиптическая Тишина.


Фиал

Когда меня не станет, заплачьте.
Цветов – не надо.
Пусть они растут, живые!

М., 1989 г.,
хрусталь

Огонь!..
Фиал охватывает пламя.


ДАЛЕЕ...

Все герои проходят сквозь некую таинственную дверь и преображаются.

Во время перехода голос Джеффри звучит над миром:

а жизнь казалась такою длинной и бесконечной дорога счастья
возможность выбора до предела остановиться или свернуть
мы никогда не стреляли в спину нас укоряли за безучастье
клаустрофобия совершенства прыжок падение Млечный Путь.

глубоководные рыбы в толще чернильной бездны безликих страхов
что оживают с приходом ночи стальною цепью сжимая грудь
а шарик жизни катился к лузе устав от взлетов застоев крахов
морские звезды мечтали тоже увидеть небо и Млечный Путь.

и кто-то счастлив а кто-то болен смертельно страшно неизлечимо
он балансирует на пределе закрыть глаза и перешагнуть
черту взрыв газа в квартире снизу как жаль что время необратимо
для всех ступивших босой ногою на уплывающий Млечный Путь.

-

ЗАНАВЕС!

-

И тогда, сострадательным покрывалом
Долу, ЗНАМЕНЕМ прошумя.
Нету тайны у занавеса – от зала.
Зала – жизнь. Занавес – я.

М. Цветаева

в ПРОЛОГЕ использованы произведения
Валерия Новоскольцева, Вадима Фомина, Ольги Гуляевой, Екатерины Лысянской, Марины Сергеевой-Новоскольцевой

  …

Девушка (дерзкая, цыганской крови)
поёт:

Сияли звёзды, горело небо
Пожаром алым от взрывов истин,
Мы знали быль, познавали небыль,
Мы проносились со скоростью мысли.
И нам казалось, что радость льётся
Потоком бурным дождя и света,
И наша храбрость в глаза смеётся
Всем тем, кто хочет призвать к ответу.
Мы безнадёжно больны свободой,
Нам ни к чему временные рамки…
Но сытый всё же не брат голодным,
И что с того? Мы из ряда в дамки
Прорвавшись, выйдем, пьянея жизнью,
Пусть не хватает добра и хлеба,
Пожаром алым от взрывов истин
Сияли звёзды, горело небо.

Е. Лысянская

  …

Сумеру ки.
Неизвестный и Неизвестная –
на берегу, в гостях у великого моря.

< O castitatis lorica, аqua tincta seraphica…
Divinum vinum. >

Дня нет. Есть длинные сумерки с утра и до вечера.
Померк свет. Но вспыхнул свет внутренний Дня Незаходимого Вечного.

О. Петренко

Закат горит…
Голос от великого моря:

Жизнь

Как во сне сорваться бы со скал!
Так, чтоб сердцу застонать до боли,
И с размаху взрезать океан,
И глубин коснуться головою.

А потом, от боли поседев,
На руках ползти и возвратиться –
К Вышним Скалам – в горней чистоте
За погибших грешников молиться.

М., 1989 г.

< А имя рабу было Малх
(Ин. 18:10). >

На золотом песке

Как во сне, рыкая, проходят, пробегают, сливаясь в единого огромного бредущего по земле задумчивого великана, четыре яростных зверя из видения святого пророка Даниила. По телу усталого человека-истукана иногда проносятся молниевидные образы, вспыхивают видениями летящие хрономиражи. Время от времени, в самый жар, голова древнего сиятельного владыки покрывается росой и прекрасные волосы его, как страны рас на поле географических карт, меняют свой цвет: одни делаются жёлтыми, другие – чёрными, иные – белыми, красными и только Сам Бог знает, для чего это бывает… Великан же, тяжко вздыхая, омывается новыми и новыми волнами – непрестанно в себе растущих или убывающих – бушующих народов.

Арти

Где взять мужества, силы найти,
Чтобы встать и дойти до небeс?
Мне не надо чудес, только сил.

М., 1989 г.,
сапфир

В шёпоте волн слышится, повторяясь, сказ о великом целителе Данниилу…
А в сирийской пустыне царственный лев победно рыкает над бьющейся в агонии добычей.

И в тот момент, когда с ладоней старого угаритского исполина в небо срывается безжалостный в своём драконьем устремлении орёл-охотник,
где-то далеко-далеко на севере, в глубокой таёжной тиши, на синий, изрезанный неведомыми древнему целителю следами снег бесшумно рушится, охотясь, исполинская седая рысь.

Зеркало

Взгляд Андромахи, пророческий пепел боли.
Факелы брани над факелом брачной лиры.
Может быть пепел когда-нибудь канет в море,
В зеркало Трои, разбитое в сердце Пирра.
               
Зеркало Тролля разгрохано в сердце Кая.
Странная гордость, но может быть Герды руки
Пляшущим пламенем, трогая мёртвых Майя,
Лягут на грудь озверевшей от горя Суки*.
               
Взгляд Андромахи, остывшие пеплы воли.
Факелы брака над факелом бранной лиры.
Может быть пепел когда-нибудь канет в море,
В вечную Кану, распятую в сердце мира.

*Сука не менее Капитолийской

М., 2010 г.

Аквамарин и хризопраз.
Водоворот……

< How the Devil was caught… >

Рысь настороженно прислушивается и неожиданно взмывает в яростном прыжке; лев, оставляя добычу, встряхивает гривой и припадает к золоту песка; орёл стремительно пикирует к земле и падает, крича.

Адовы ключи, звёздочка моя…
Молится в ночи
Алая заря:
Соль моя, земля,
Голубая кровь!
Укрепи меня, братская любовь!

М., 2001 г.

Пустыня.
Ирам зат аль-имад.

-

Голос извне

-

Ты зришь, о царь…

< Смотри, о король, вот доказательство, что враги твои сейчас ещё находятся на поле брани. Они приближаются через те вон горы…
Если хочешь привести их в смятение и обратить в бегство, никого не губя, поражай эти фигуры древком волшебного копья; если хочешь резни и кровопролития – бей острым концом.

Washington Irving >

Веретено. Всплеск! Временной взрыв!
Неизвестный, преображаясь в крылатого стража, задумчиво:

Когда наступит
ДЕНЬ…

< Разумеешь ли,
Жизнь, душа моя?..
Жизнь, душа моя… Жизнь, душа моя…

Песня исполнена всевозможных переливов, управляемых минутным вдохновением…

А. Фет, С. grandiflora >

Пересечение пространств.

Гора.

< Тогда раздробилось: железо, глина, медь, серебро и золото сделались как прах на летних гумнах, и ветер унёс их, и следа не осталось от них; а камень, разбивший истукана, сделался великою горою и наполнил всю землю...

Книга св. пророка
Даниила >

Неизвестная, преображаясь в ангела, с благоговением касается воскрилий риз пророка, страниц огромной книги, камня и горы,
и напевает:

Ночь. духа пелена,
без дна.
Дождь… дуновенье сна,
вес-на.

Перезвоны струй и струн.
Сквозь смех –
родниковый свет
и рек,
и лeт.

А где-то…

< Золотые позвонки издают своеобразные гармонические звуки, а около каждого из них переливаются разноцветные гранатовые яблочки поразительной окраски (ок. III в. до н.э.). >

Веретено.
Всплеск, временной взрыв!
Пылающие облака…

< Исаиа Тя Жезл нарече, Чистая, Даниил же Гору Несекомую, Иезекииль же Дверь, из Неяже пройде Христос, мы же Тя, Истинную Богородицу именующе, величаем. >

Се освятися днесь Великая Завеса плоти, и тление нетлению причастно бысть.

Слова переливаются, как и римон, сияют – подобно Имени – священным шрифтом на золотом листке.

Ангел делает неуловимое движение ладонями и над его головой появляется радуга.
Затем, отряхиваясь от пламени невидимо сгорающих одежд и несколько смутившись, обращается к Неизвестному:

Пространство нестабильно, а тело – лишь завеса…

Гора же – целая, то есть не иссеченная никаким орудием добычи, – образ и Пречистой Девы, и находящегося под Её покровом всего святого человеческого Тела – это еkklesia – Господа И. Х., к которому принадлежит и Она сама…
ОН, лично, – живой начаток, святая глава этого Тела.

Не где-то там, а ЗДЕСЬ.

Неизвестный рассеянно слушает, с тревогой наблюдая за тающими огненными облаками.
Затем внезапно касается руки своего ангела и они, обнявшись, вместе взмывают в небо.

Эхо, издалека:

Der Himmel sammt…
Der Himmel sammt funkelnder Sternen…

Nikolaus Lenau

когда-то её звали Дженни
когда-то её звали Дженни
и дым проходил сквозь стены…
и волны всех океанов
и волны всех океанов
ласкали её колени
прохладной солёной пеной
и время лечило раны
и время лечило раны
когда-то её звали Дженни
когда-то её звали Дженни
и пули ложились в цели…
слова покрывались пылью
и не было больше смысла
нам не было больше смысла…
куда-то вели ступени
туда, куда мы хотели,
наверное, просто были
над нами не властны числа…
когда-то её звали Дженни
и мы ещё были живы…

В. Фомин, Джеффри

Шум прибоя. На берегу без сознания без движения, на боку, лежит странная Элис. Около неё на корточках сидит демон. Он сосредоточенно смотрит на девушку, потом касается её лица… руки…

Потерянно:
Когда-то её звали Дженни…

< Шёпот набегающих волн:
«Rosie… лала… come home…» >

Элис приходит в себя, пугается демона, вскакивает. Сначала пятится, потом опрометью убегает.

Элис лeтит, не разбирая дороги. Прибрежная полоса уже позади. Всё чаще и чаще навстречу ей попадаются какие-то необыкновенные высокие деревья с алыми лентами на ветвях. В конце концов, она натыкается на огромное дерево, напоминающее Царский Священный Дуб, падает, хочет бежать дальше, но встать не может…

Девушка сильно ушибла ногу. Приподнимается, закусывает губу и садится на землю. Плачет. Оглядывается в страхе и почему-то с облегчением видит спешащего к ней незнакомого человека.

Пока Неизвестный знакомится с ней, приводит в порядок её ногу и помогает встать, Элис путанно пытается рассказать о себе. Называет себя то сумасшедшей Дженни, то мёртвой Элис*. Иногда девушка вздрагивает и снова в страхе оглядывается, иногда, вся сжимаясь, обнимает голову руками и замирает.

*то сумасшедшим гением, то мёртвым ангелом

Бредит про себя (шёпот)

……невнятно:

Мне и рай – не рай, если ты – в аду!

……невнятно:

Две нити. Моя – белая, твоя – жёлтая.
Тянутся, сплетаются воедино.
Мы выткем ромашковое поле
Под небом солнечно-синим.

О. Петренко


Рецензии
Вспомним и это)

——

А. Вельтман,
Странник:

——

Разнообразие природы, вкусов, климата должно быть под руками. Что может быть разнообразнее климата саннинского? «Глава Саннина*», – говорят поэты арабские, – «облечена зимою, весна украшает плечи его, осень на груди, лето покоится под стопами!»
Для того, кто привык к роскоши и неге восточной, к лени азиатской, здесь тянется долина Сирии. Вот высокий холм; на окрестностях видна улыбка природы. На него переношу я из Дели пышные, светлые чертоги Кулихана**. Они великолепны, как светило дня; стены покрыты золотой чешуею; потолок украшен светозарными камнями; невольно остановится на нём взор, как в тёмную полночь на осыпанном созвездиями небе. С одной стороны двенадцать тучных золотых столбов поддерживают своды над пространным широким диваном. Балдахин навис, как на западе румяные облака над солнцем. Мраморный пол скользок, как путь к величию. Посредине чертогов высокий фонтан падает в яшмовый бассейн и утоляет своею прохладой усталость и жажду. Сквозь прозрачные искры рассыпающейся воды видно изображение божественной Аллаталлах {Арабская Венера (прим. автора).}. Это розовый мрамор; но, кажется, в волнах хочет она потушить огонь сладострастных желаний. Но что арабская Аллаталлах, персидская Аная, греческая Венера и славянская Лада перед той прелестной моею читательницей, которую любовь погрузила в размышление, а усталость склонила на диван, мягкий, как волны Евфрата, когда протекал он чрез земной рай. Нескромный взор мой навеки остановился на ней... Она заметила, вспыхнула, опустила очи – все алмазы во дворце Кулихана потухли. Ах, без этих очей нет света во всей природе!.. так, здесь и не далее...

Я высказал бы все приметы,
Я описал бы образ твой,
Чтобы найти... создать... с тобой,
С тобою быть!.. но кто ты, где ты?
В кругу ли ты живёшь людей,
Земной ли шар твоя обитель?
Или из области теней,
Незримый сердца искуситель,
Какой-то глыбою огня
Ты прилетаешь жечь меня!
Последуй чудному примеру,
И девою в шестнадцать лет
Сойди, явись на белый свет,
Прими крещение и веру!
О, над купелию венцом
Сплелись бы ангелы и пели:
А я бы крёстным был отцом
И принял деву из купели.

*пятый возраст мира... – здесь имеется в виду следующий после четырех возрастов человечества, описанных в античных мифах: золотого, серебряного, медного и железного веков.

**Надир-шах Афшар (1688 – 1747) – шах Ирана. Благодаря успешным завоевательным войнам создал обширную империю.

Марина Сергеева-Новоскольцева   29.08.2026 23:33   •   Заявить о нарушении
Митрополит Антоний Сурожский:

——

Библейский текст (о творении жены), как он читается в переводах практически на все языки, говорит, что Бог наводит на Адама глубокий сон.

Но есть один перевод, очень интересный, потому что он был сделан за столетие до Христа и, следовательно, в нём нет влияния еврейской Библии, перевод, сделанный евреями в Александрии по указу царя Птоломея, который хотел иметь греческий перевод Библии. И в этом переводе, так называемой Септуагинте («переводе Семидесяти»), вместо слов «глубокий сон» употреблено слово «экстазис», которое не означает «экстаз» как взлёт, возбуждение.

Нет, Бог приводит Адама в состояние, когда он внезапно становится больше себя самого, перерастает себя. Он не становится меньше, чем был, в своём сознании, как случается с нами, когда мы засыпаем, – мы перестаём осознавать себя, мы теряем связь с окружающим нас миром, становимся ниже своего уровня. И тут с Адамом что-то случается; что – я описывать не стану, потому что не могу сказать, что это было: он внезапно перерастает себя – и рождается Ева.

Марина Сергеева-Новоскольцева   28.08.2026 14:21   Заявить о нарушении
Надо, Федя…
Надо.

и т.д.)

Марина Сергеева-Новоскольцева   28.08.2026 19:32   Заявить о нарушении
Делаете выбор (творить ч-л), несите последствия.
Взрослые вроде люди, не?

Валерий Новоскольцев   28.08.2026 20:33   Заявить о нарушении
Повторю:

——
Хомо-босс и робот-секретарь
-

В., 2019 г.:

<…>

Некоторые довольствовались малым – их секретари умещались либо в мобильном телефоне, либо в отдельной плоской коробочке, в любом кармане. Этакий чёртик в табакерке.

Хомо-босс мог быть частником-индивидуалистом, а мог влиться в любой из коллективных проектов или даже в несколько.

При этом (е)статус его секретаря был в прямой зависимости от уровня (скажем, развития)) своего хозяина. Иными словами, глупый Хомо-босс (в смысле: человечек, кому не ясно) никак не мог претендовать на ТОП-робота.

Естественно, арендная плата за такого секретаря существенно превышала эконом-вариант с табакеркой в кармане.

Валерий Новоскольцев   30.08.2026 17:59   Заявить о нарушении
——
Пусть будет И. Крылов,
об обезьяне
-

Как хочешь ты трудись;

Но приобресть не льстись

Ни благодарности, ни славы,

Коль нет в твоих трудах ни пользы, ни забавы.

-

Крестьянин на заре с сохой

Над полосой своей трудился;

Трудился так крестьянин мой,

Что градом пот с него катился:

Мужик работник был прямой.

Зато, кто мимо ни проходит,

От всех ему: спасибо, исполать!

Мартышку это в зависть вводит.

Хвалы приманчивы, – как их не пожелать!

Мартышка вздумала трудиться:

Нашла чурбан, и ну над ним возиться!

Хлопот Мартышке полон рот:

Чурбан она то понесёт,

То так, то сяк его обхватит,

То поволочет, то покатит;

Рекой с бедняжки льётся пот;

И наконец она, пыхтя, насилу дышит:

А всё ни от кого похвал себе не слышит.

И не диковинка, мой свет!

Трудишься много ты, да пользы в этом нет.

-

Будьте здоровы.

Марина Сергеева-Новоскольцева   30.08.2026 18:11   Заявить о нарушении
Горят над нами, горят (с))
Salut!

-

Ты проходишь на запад солнца,
Ты увидишь вечерний свет…

-

Всей бессонницей я тебя люблю,
Всей бессонницей я тебе внемлю –
О ту пору, как по всему Кремлю
Просыпаются звонари…)

-
М. Цветаева, 1916 г.

——
Лагерное стихотворение Юрия Домбровского «Амнистия»
-

Даже в пекле надежда заводится,
Если в адские вхожа края.
Матерь Божия, Богородица,
Непорочная Дева моя!
Она ходит по кругу прокля́тому,
Вся надламываясь от тяго́т,
И без выборов каждому пятому
Ручку маленькую подаёт.
А под сводами чёрными, низкими,
Где земная кончается тварь,
Потрясает пудовыми списками
Ошарашенный секретарь.
И кричит он, трясясь от безсилия,
Поднимая ладони свои:
– Прочитайте Вы, Дева, фамилии,
Посмотрите хотя бы статьи!
Вы увидите, сколько уводится
Неугодного Небу зверья –
Вы не правы, моя Богородица,
Непорочная Дева моя!
Но идут, но идут сутки целые
В распахнувшиеся ворота́
Закопчённые, обгорелые,
Не прощающие ни черта́!
Через небо глухое и старое,
Через пальмовые сады
Пробегают, как волки поджарые,
Их расстроенные ряды.
И глядят серафимы печальные,
Золотые прищурив глаза,
Как открыты им двери хрустальные
В трансцендентные небеса;
Как крича, напирая и гикая,
До воло́с в планетарной пыли
Исчезает в них скорбью великая
Умудрённая сволочь земли.
И глядя́, как кричит, как колотится
Оголтевшее это зверьё,
Я кричу:
– Ты права, Богородица!
Да прославится имя твое!

-
1940 г.

——
Александр Блок:
-

Я шёл – и вслед за мною шли
Какие-то неистовые люди.
Их волосы вставали под луной,
И в ужасе, с растерзанной душой
Зубами скрежетали, били в груди,
И разносился скрежет их вдали.
Я шёл – и вслед за мной влеклись
Усталые, задумчивые люди.
Они забыли ужас роковой.
Вдыхали тихо аромат ночной
Их впалые, измученные груди,
И руки их безжизненно сплелись.
Передо мною шёл огнистый столп.
И я считал шаги несметных толп.
И скрежет их, и шорох их ленивый
Я созерцал, безбрежный и счастливый.

-
1902 г.

Марина Сергеева-Новоскольцева   31.08.2026 15:49   Заявить о нарушении
Завалинка, семечки, народное творчество;
раз уж просите…

——
Серия 1:
-

Бык спокойно жуёт траву. Навстречу бежит з-аяц.

Увидел быка и давай ему грозить: иди, мол, отсюда, а то порву!.. – и пальцы (какие там у зайчиков и кроуликов пальцы?), короче, крутит. Бык продолжает, не обращая на него внимания, жевать траву. Заяц: да я ж тебя, ф.у., монгольская орда, м. два, на пятачки порежу!.. Бык дожёвывая свою траву, спокойно поворачивается к зайцу задом, наваливает на него большую кучу и спокойно уходит.

Заяц, вылезая из дерьма, вслед: ну что, обосрался?!

——
Серия 2
-

Находит заяц случайно пистолет в лесу,
и вспоминает заяц, что медведь его достал…

Подбегает к упак. берлоге, стреляет и кричит:
– Эй, медведь, выходи!
… я сейчас кое-что здесь положу (тужится)… а ты съешь! А не съешь!…. –

жмёт на курок, и тут случается осечка, – я съем.

——

Ничего личного, простите)
Ваздушни пољубац…

-
PS
-

Летать не умеете? – нечего было
выпендриваться.

Валерий Новоскольцев   02.09.2026 14:46   Заявить о нарушении
Н. Мот. об одном чудаке-келейнике.
Повторим:

-

Долго я сидел в ожидании, когда и для меня отворит двери великий Старец. Думаю, сидел я так часа два. Вышел ко мне из другой ближайшей ко входу в сени сей кельи келейник о. Серафима, Павел, и, несмотря на отговоры мои, убедил меня посетить его келью, и стал мне делать разные наставления к жизни духовной, в самом же деле имевшие целью, по наущению вражьему, ослабить мою любовь и веру в заслуги перед Богом великого старца Серафима.

Мне стало грустно, и я со скорбью сказал ему:

– Глуп я был, о. Павел, что, послушавшись убеждений ваших, вошёл к вам в келью. Отец игумен Нифонт – великий раб Божий, но и тут в Саровскую пустынь я не для него приезжал и приезжаю, хотя и весьма много его уважаю за его святыню, но лишь для одного только батюшки о. Серафима, о коем думаю, что и в древности мало было таких святых угодников Божиих, одарённых силою Илииною и Моисеевою. Вы же кто такие, что навязываетесь ко мне с вашими наставлениями, тогда как, догадываюсь я, вы и пути-то Божьего порядочно сами не знаете. Простите меня – я сожалею, что послушал вас и зашёл к вам в келью.

С тем и вышел я от него и сел опять на верхнюю ступеньку лесенки в сенцах Батюшкиной кельи. Потом я слышал от того же о. Павла, что Батюшка грозно за это ему выговаривал, говоря ему: «Не твоё дело беседовать с теми, которые убогого Серафима слова жаждут и к нему приезжают в Саров. И я сам, убогий, не своё им говорю, но что Господь изволил мне открыть для назидания.

Не мешайся не в свои дела [повторить раз двадцать? – М.].

Себя самого знай, а учить никогда никого не смей: не дал Бог тебе этого дара – ведь он подаётся не даром людям, а за заслуги их перед Господом Богом нашим и по особенной Его милости и Божественному о людях смотрению и Святому Промыслу Его».

-

Ясно?

-

В частности, Э. Амперян на материале тринадцати джиннов определял количество зла, которое может причинить обществу злобный невежественный дурак (А. и Б. Стругацкие).

-

Не сердитесь и не обижайтесь – ДЫШИТЕ СЛОБОДНО, как говорят на борту сербской авиакомпании «YAT».

Koordinator   06.08.2010 14:11

———

Будьте здоровы.

Марина Сергеева-Новоскольцева   05.09.2026 11:20   Заявить о нарушении
——
Потерянная комната
-

– Русские девушки? – эльфийки; недоступные…
Их лица? – это загадка, таких лиц не увидишь на востоке.

Так говорят, заглянув в потерянную комнату, милые молодые ребята из Кореи.

– А русские юноши? – Молния!..

Катятся,
катятся золотые молниевидные шары…

Например, П. Аксёнов (межд. АkStar), артист, гитарист-виртуоз как-то сказал:

«Хороший гитарист-фингерстайлист звучит как маленький оркестр. Такой стиль исполнения появился в США в середине прошлого века и с тех пор развивается и распространяется по всему миру.
Изначально занимался классической гитарой, и на это меня вдохновил ролик, который увидел в YouTube. Однажды посмотрел видео молодого корейского гитариста Чон Сонха и загорелся идеей записывать такие же».

Счастье для всех, даром…
и пр.

——
Есть лишь одна проблема – одна-единственная в мире – вернуть людям духовное содержание, духовные заботы (Антуан де Сент-Экзюпери)
…
Эпиграф к повести А. и Б. Стругацких
«Хищные вещи века»

——
Д. Мережковский:
-

Последний предел всей современной европейской культуры – позитивизм, или, по терминологии Герцена, «научный реализм», как метод не только частного научного, но и общего философского и даже религиозного мышления. Родившись в науке и философии, позитивизм вырос из научного и философского сознания в бессознательную религию, которая стремится упразднить и заменить собою все бывшие религии. Позитивизм, в этом широком смысле, есть утверждение мира, открытого чувственному опыту, как единственно реального, и отрицание мира сверхчувственного; отрицание конца и начала мира в Боге и утверждение бесконечного и безначального продолжения мира в явлениях, бесконечной и безначальной, непроницаемой для человека среды явлений, середины, посредственности, той абсолютной, совершенно плотной, как Китайская стена, «сплочённой посредственности», conglomerated mediocrity, того абсолютного мещанства, о котором говорят Милль и Герцен, сами не разумея последней метафизической глубины того, что говорят.

-

Катятся,
катятся золотые наши молниевидные шары.

Марина Сергеева-Новоскольцева   05.09.2026 19:08   Заявить о нарушении
Шебуев и Уткин приняты в Академию пяти лет, Егоров и Кипренский – шести, Сильвестр Щедрин – девяти, Бруни и Брюллов – десяти (c).

Марина Сергеева-Новоскольцева   06.09.2026 12:26   Заявить о нарушении
Из уст иноязычных уважаемых аналитиков озв.: оказывается, настоящие собиратели и устроители наших земель – это хохлы, а мы им, как орда, только мешали всегда и мешаем; гоним, разрушаем… У них же всегда был изначальный Kyiv (исторически)
и т.п.))
Круть невероятная. Так ведь часто и думают многие люди за пограничным холмом.

-

Для сведения, дорогие товарищи, исторически Киев – Русь.
Меч св. кн. Дм. Донского – на орду нынешних киевских лжецов. Молния!

——
О рабской наглости
-

Находясь в России, ребята, вы – вероятно – даже представить себе не можете, что эта налезшая когда-то из беглых рабов на южные земли (и не только) высокоинтеллектуальная солоха (с чертями от е-кураторов) спокойно претендует, может позволить себе спокойно претендовать, рисуя по-арийски для слабо информированных людей, на всю (!) русскую историю, вплоть до космоса
и д.
Мерзость та ещё. Прям таки мини-предтечи вора-антихриста)

-

То бишь наши хохлы строили строили строили строят строят строят…
Абдула, поджигай!
——

Есть хор. немецкая сказка для детей «Die Gänsemagd» (и фильмы есть); там девушка, родившаяся служанкой, пытается прикинуться настоящей дочерью короля и уничтожить принцессу; откуда ж иноязычным народам, слабо знакомым с чужой (русской) историей, знать о нынешних проделках местных «чистых ариев»?..

Для чистых наших «ариев» – только немецкие сказки; ничего личного.

-

Слуге – служить.

Марина Сергеева-Новоскольцева   07.09.2026 14:54   Заявить о нарушении
Дуй, подуй-ка, ветерок,
сдуй с Кюрдхена колпачок…)

Марина Сергеева-Новоскольцева   07.09.2026 15:13   Заявить о нарушении
Раздели, покажи, Боже:
кто есть кто.

Марина Сергеева-Новоскольцева   07.09.2026 18:34   Заявить о нарушении
Завтра праздник, а в хате до сих пор лежит всякая дрянь.
Отнести их – мешки солохины с угольком – в кузницу!

(с))

Валерий Новоскольцев   07.09.2026 21:30   Заявить о нарушении
КОЛОРАДСКОЕ
2014 г.
 
Впереди зима и реституция,
Серия решений и шажков,
И очередная революция
Под кричалки мальчиков Ляшко.

Как кричат хохлы! Куда там Африке…
В барабаны бьют, в колокола,
Машут, иждивенцы, томагавками;
Я тащусь под их «ла-ла-ла-ла».

Сенк ю вери мач, за представление! –
Сколько там энергии, огня...
А теперь (на бис!) скидайте Ленина,
Очень вы утешили меня.

А теперь про Меркель, про родимую,
Чтобы знала фрау Риббентроп:
Если кто теперь не за единую –
Всю Европу выкосит укроп.

Что же там была за эпидемия?
Вроде бы, испанкою звалась...
Колорад меж тем и этим временем
Обнаружил косвенную связь.

Угостить бы мог вас беломором я,
Подарить и ватник, и треух.
Только ведь, за всеми разговорами,
Доклюёт вас жареный петух.

-

W

Индоуткин   08.09.2026 01:37   Заявить о нарушении
…замедленного действия.

Марина Сергеева-Новоскольцева   08.09.2026 01:53   Заявить о нарушении
К местным

——
Воля страстишкам – конец свободе)
-

Некоторые антирусски бодрящиеся где-то за ближайшим бугром (старички) напоминают иногда булгаковского укушенного Варенуху: крутятся, подскакивают, руки куда-то тянут…))
Идите уже куда-нибудь своим путём, кыш.
Ну и варево ж (из чугунка-то), ух!

——
Вкалывают роботы:
-

Фамилия Варенуха в романе Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» имеет украинское происхождение. Она связана с названием алкогольного напитка – взвара, смеси пива, вина, мёда с пряностями. 

Варенуха – это традиционный напиток, распространённый на Левобережной Украине с XVI века. В его состав входят водка или самогон, мёд, фрукты (яблоки, груши, сливы, вишни) и пряности. Напиток готовили в чугунке: после получения «первака» его помещали в чугунок, добавляли травы, фрукты и мёд, закрывали крышкой или тестом и ставили в печь. 

Упоминание варенухи встречается в повести Николая Гоголя «Ночь перед Рождеством». Булгаков мог использовать этот образ, чтобы создать аллюзию на оперу Римского-Корсакова «Ночь перед Рождеством», где также фигурирует этот напиток.

Марина Сергеева-Новоскольцева   09.09.2026 14:09   Заявить о нарушении
——
Настоящего что (ль) фин. директора вам пригласить?..
-

Николай Андреевич Римский-Корсаков – русский композитор, дирижёр, педагог, общественный деятель, музыкальный критик. Он родился 6 (18) марта 1844 года в Тихвине Новгородской губернии в дворянской семье.

-

Танцуйте.

Марина Сергеева-Новоскольцева   09.09.2026 14:16   Заявить о нарушении
Повторим

-

ЭТО ЖИЗНЬ
2019 г.

-

Во время патрулирования Росгвардией улиц Азова была обнаружена брошенная сумка, в которой оказалась тазобедренная кость... мамонта
(СМИ).

Вчера гуляли с Мариной по городскому парку. На лавочке сидит одинокий гражданин.
Читает. Смотрю на обложку книги:

«Дэвид Рокфеллер. Воспоминания».

Это Россия, братцы!

-

В.

Валерий Новоскольцев   09.09.2026 14:24   Заявить о нарушении
Эпиграф к стр. Дождя;
лет 10 не убирала…)

———
Ян Коллар
(Ján Kollár; 1793–1852 гг.):
-

Над серебристыми вратами рая
Сияет снежной белизной стена,
Там кириллические письмена
Гласят, в немеркнущих лучах играя:

Сия земля от края и до края
Высокочтимой Славе отдана.

Из книги «Сто сонетов»,
М.: Художественная литература, 1973 г.

———

В тисках войны сейчас ещё томится
Всё, что живёт, и всё, что будет жить:
Как солнца бег нельзя предотвратить –
Зачатое не может не родиться.

———

М. Волошин

Марина Сергеева-Новоскольцева   09.09.2026 15:06   Заявить о нарушении