Авалон

I

На белых песках Авалона
Чёрная нежится ночь.
Под пение огненных клёнов
Рассыпается всякая новь,

И дремлет былое величье,
Будто мрачный чертог короля,
Что ветер — и дождь — обезличил,
Если личность вообще была.

II

На травы холмов Авалона
Зыбкий ложится туман,
Что англосаксонским болотам
Не в диковинку был бы, но дан

Урочищам, скалам, чащобам,
В грудах бесхозных руин, —
Как Мерлина зубы, — шёпот
В них туманов творил зачин.

III

О, море! Мятежное море,
Звёзд круговерть и планид,
Хвосты метеоров, как молньи,
Гнутся во всплеске волны,

Что лижет брега Авалона;
Ты, море, чудовищ родишь,
Но больших — в сравнении — лоно
Может Феи — да дщери — лишь.

IV

На белых песках Авалона,
Где бурунов рассыпан улов,
Из острых ракушек корону
Делит вечный переполох

Средь раков-отшельников: вызван
Он на брег набежавшей волной.
Не в ней ли начало для тризны,
Что в легенде абсурдной одной?

V

Есть множество слов для баллады —
Тёмные воды небес.
Но грома гремящие латы
И созвездья, и сонмы звезд

Сокрыли от всякого взора.
Имена их поди разбери.
Так рыцарей верную свору
Кто б увидел у этой земли?

VI

На белых песках Авалона
Всё то, что белым-бело,
Чернеет под ночи покровом,
Словно вороново крыло.

Вран ненасытный сражений
Помнит лукуллов пир,
На нырище сидя, — для зренья,
Как и местный ландшафт, не мил.

VII

Спят берега Авалона.
Спят холмы. Средь холмов во мхах
Туманы уснули. Клёнов
Листья падают спать в корнях,

Как кровля монарших чертогов
Ссыпавшись вровень межи.
Сам Авалон — это догмат
Увядания, ветхости, ржи.

VIII

О, море! Мятежное море
По легенде абсурдной одной
Скрывает от всякого взора
Этот ландшафт островной —

Урочища, скалы, чащобы,
Зыбкий туман. Как знать?
Быть может, что море ропщет,
Ибо знает причины скрывать.

IX

На белых песках Авалона
Чёрная ночь длинна.
На скалах, в чащобах, на кровлях
С их провалами — всюду она,

Как долгая вереница
Капель дождя на камнях
Разрушенной башни; длиться
Ей покуда здесь спит монарх.

X

Болота британского зыбкость,
Нравы жителей островных —
Навроде мест тихих, гиблых
С дрянью всей мерзкой их.

Ужель то былое величье
Ссыпалось вровень межи?
Живи Авалон, как личность,
То сколь бы паскудно он жил…

XI

Болота британского зыбкость
Кельтских сказаний камыш
Призрела — и держит насильно,
Насаждая, как мачеха, мысль

Исчезнуть за зыбью туманов;
Кануть в бездонную тонь.
Болото призрело немало,
Но болото не гонит вон.

XII

На белых песках Авалона
Оттиск забвенья лежит:
Двупламенный свет лампиона —
Смесь неправды да истины — лжив

На абрисе в тон гобелена,
Ветхом, как спящий король.
А впрочем, довольно сравнений,
Ибо «десять» возносит «ноль».

XIII

Под пеною волн Авалона
Абрис очерчен. На брег —
Вздымаются. Всякого слова,
Словно волн, чей столь яростен бег,

Лишь эхо и шум вдаль уносят
Смысл. Нестройный рёв.
Легенды — читать их просят.
Но что толку от этих просьб?

XIV

На белых песках Авалона
Имя само «Авалон»
Забыто, как всякое слово,
Как лик волн или имя имён,

Которые вздор и распря
В духе мнения о цветах,
О розах — о белых и красных.
Впрочем, важен ли цвет впотьмах?

XV

К ландшафту сему с поклоном
Седовласый пришёл бы бард,
Сказанием об Авалоне
Утверждая, что здесь монарх —

Достойнейший из достойных,
Единица среди нулей —
Почил со своим чертогом
Средь болот. По мощам — елей.

XVI

Достойнейший из достойных,
Словно зыбкий туман, лежит
Десяток столетий средь хвойных
И средь лиственных стражей межи;

Девицы ему даруют
Кольца — по два, тонких уст
Послание — речь прямую.
Се декорум не ведает уз.

XVII

О, море! Мятежное море —
Отражённые звёзд огни.
Тебе поклонялся бы Мордред,
Коль умел бы главу склонить.

Твоя тёмно-синяя бездна
Гордеца не смогла б принять:
Так некогда спетой песне
Прозвучать не возможно вспять…

XVIII

На белый песок Авалона
С пеной приносит накат
То песню нездешнего грома,
То рокочущий ритм баллад.

Так англосаксонская песня
Вторит звучанию драп;
Так скрыть не способна местность
Смрад болота за зеленью трав.

XIX

На сумрак ночной Авалона
Сходит огонь Персеид,
В знаменье движения солнца
Всё южнее — к местам, где царит

Лишь моря нездешнего гомон,
Звёзд круговерть над волной
Да Феи Морганы гордость
Средь разлитой жары дневной…

XX

Льнёт к чёрной земле Авалона
Клёнов осенний пожар,
Как символ паденья короны,
Ибо крепко уснул монарх

На долгие-долгие годы
В мрачном чертоге своём,
Где рушатся ветхие своды
День за днём, день за днём, день за днём…

XXI

Вран ненасытный полётом
Отстранён от земли до поры,
Присягу британским болотам
Дав по праву рождения. Парить

Над кровлей монарших чертогов,
Знать, судьбой суждено ему.
Тем жив Авалон, как догмат
Разлучений, печали, мук.

XXII

На белых брегах Авалона
Дважды просолен песок,
Что слышал последнее слово
Государю преданных псов,

Охочих до жарких сражений,
Но особенно — вкруг стола,
Где спор легковесней куренья
Дымных, дурманных трав.

XXIII

Спать берегам Авалона,
Знать, до последних времён,
Рассыпавши ветхие кровли,
Словно огненно-рыжий клён,

Что сбросил былое величье
Пышной кроны вокруг себя;
Как плед совлекают обычно,
Когда беспокойно спят.

XXIV

Где на брегах Авалона
Простиралось мечей жнивьё,
Где море бежит с поклоном
Снова взыскать своё,

Там в век неусыпных сражений
Дважды просолен песок,
В угоду чужим свершеньям.
Но какой в тех свершениях прок?

XXV

Века неусыпных сражений
Кельтских сказаний камыш
Врастает, в тумане суждений,
Цвета злосчастных камиз,

Что были у Феи Морганы,
По легенде абсурдной одной,
В которой монарший данник,
Кровный долг уплатил с лихвой.

XXVI

О, море! Мятежное море!
Белых песков колыбель!
Вверху, над тобой — блеск молний,
Под тобой — непроглядность бездн.

От века в чертог Авалона
Ритмы нездешних баллад
Буруны несут бессонно
Про бесславного короля.

XXVII

Клипсидрой бежит вереница
Капель среди камней
Разрушенной башни, — и мнится,
Будто время будить королей.

Средь зелени трав Авалона
Несомненно почил один:
Без знамени, свиты, без крова.
Есть ли смысл его будить?