Чудо в бежевых тонах

Можно сказать, что просто повезло.
Звезда упала рядом.
Но я-то знаю:
это Божество
свело нас
и было радо.

Моя нежная,
моя единственная,
в алых, бежевых тонах,
я тебя не отдам,
тебя
вкую
в себя
навсегда!

В капкане белоснежных паутин,
решетке среди сотен тысяч цельсий
Все тысячи витков аорт
моих измученных картин
расплавятся и поплывут
в бездну анафемо-
процессий...

бордящегося истерикой сердца

Нужна только ты,
хотя и

подмигивает всебетонная любовница.
Через бинокль штор-окон взглянуть -
с ума сойти!
Чужие малоэтажки не дотягивают!
Моя - все десять этажей из десяти!

Но мне не нужен стройматериал.
Я сам живу, бывает, как в сухом бетоне
В стекловолокнах дней даже наружность потерял
Лежу, весь упакованный,
и жду,
когда позвонит.

Другие любят тело,
любят жить,
планируют, как уйти торжественно и громко так.
А я бы умирал
в коробке рук,
Я б уши закрывал,
чтобы не слышать
смеха их и топота

Ведь можно хорониться, укутавшись во фрак.
Дело делается так:
Граф в гробу громаду слез, как долги, собирает.
Подкупает Бога, спрятанного в скопе.
К черту.
Послушай, боже,
я хочу
умереть, как мрет солдат,
в окопе,
Слышишь?
В ямке!
там лежать наряженный,
в праздничном свинце,
да так, чтобы пули во мне
собирал пинцет,
лишь бы это была ямочка
на олином лице

Желаю утонуть в реке
или от обезвожевания высохнуть у берега
Только дайте знать,
что это край ее шрамика
на кожеце шелковой, беленькой.

Дай мне носить тебя на руках,
видеть тебя
каждый день.
Пока другие плывут в отпусках,
Хочу заплыв в твоих глазах,
Хочу твоего взгляда метель.

Будь со мной,
дорогая.
Доверь ласкать
душу твою

Не смогу больше сочинять.
Знаю,
что лучше жизни с тобой
я
ничего не придумаю.