Баллада о Трубадуре

Плащом укрывшись от ночной прохлады,
Он шел один под проливным дождем.
Ему чужи замковые ограды,
Где душно в золоте, но пусто в нем.

Струна лютни поет о наболевшем,
О тех краях, куда закрыта дверь.
Он стал для всех бродягой, прогоревшим
В костре потерь, обид и недоверь.

Дорога вьется серою змеею,
Ей дела нет до порванных сапог.
Идет поэт, венчаемый луною,
Храня в душе свой горький монолог.

Была любовь — да унеслась с ветрами,
Остался только призрак в синеве.
Он согревал ее замерзшими руками,
Теперь припев — как пепел на траве.

В тавернах шумных, где хмельное льется,
Он выйдет в круг, скрывая боль в глазах.
Толпа хмельная весело смеется,
Не видя слез на старых струнах... Ах!

Они кричат: «Сыграй еще, бродяга!»,
Бросают медь за призрачный уют.
Но для него ценней — сквозная влага
И соловьи, что в сумерках поют.

Как тяжело быть вечно посторонним,
Дарить свой свет, а уходить во тьму.
В холодном мире, диком и просторном,
Никто не скажет «жду тебя» ему.

В костре остывшем догорают угли,
Ночлег в лесу — привычная постель.
Черты лица от холода обугли,
И впереди опять поет метель.

Но на рассвете, плача от бессилья,
Он вновь затянет грустный свой мотив.
Печаль дорог — его слепые крылья,
Пока он жив. Пока поет, тосклив.