Куба-таба история одного села

КУБА-ТАБА: ИСТОРИЯ ОДНОГО СЕЛА

Кабардино-Балкарская Республика, Баксанский район, село Куба-Таба
43.775243, 43.447162
возле реки Куркужин

*  *  *  *  *  *  *

Есть Родина размером в три двора,
в её стенАх хранится человечность.
И, может, так… великая Земля
из малых родин собирает вечность.

*  *  *  *  *  *  *

ВСТУПЛЕНИЕ

География иногда обладает чувством юмора. Особенно когда берётся расставлять ударения.

Стоит ошибиться всего на один слог - и вместо предгорий Кавказа можно неожиданно оказаться за океаном.

Есть КУба - большой карибский остров, где шумит Атлантика, растёт сахарный тростник и давно уже никто не удивляется старым американским автомобилям.

А есть КубА - старое кабардинское селение на Малке, в Баксанском районе Кабардино-Балкарии.

Разница - одно ударение.

Но между ними почти десять тысяч километров.

С Табой история ещё занятнее.

Есть ТАба - маленький египетский город у самого края Синая. За пограничным переходом уже Израиль, рядом Эйлат, а через северную часть Акабского залива открывается пространство в сторону иорданской Акабы. Море, пустынные горы, пальмы, кораллы - всё как полагается Красному морю.

А есть ТабА - вторая половина кавказского имени Куба-Таба.

Поэтому человеку, впервые услышавшему название села и неверно расставившему ударения, география вполне способна устроить удивительный маршрут:

КУба - ТАба.

Сначала Карибское море.
Потом Синай.
Потом зачем-то Израиль.
И только после этого выясняется, что искать следовало совсем в другом месте - на координатах примерно 43,8 градуса северной широты и 43,4 восточной долготы, среди предгорий Центрального Кавказа.

Вот насколько опасны два неправильно поставленных ударения.

Но дальше шутки заканчиваются, потому что настоящее имя Куба-Таба оказывается гораздо интереснее случайного совпадения названий.

Село не было названо ни в честь далёкого острова, ни в память о Красном море. Более того: гора Куба-Таба существовала здесь прежде, чем на карте появилось само селение.

А селение появилось только в 1924 году.

Двадцать семей вышли из старой Кубы и поселились в долине реки Куркужин, у юго-восточного подножия возвышенности, имя которой стало именем нового дома.

Так возникла Куба-Таба.

На бумаге её история могла бы начинаться именно этой датой:

1924.

Поставить точку - и открыть первую страницу.

Но это была бы неправильная история.

Потому что человек пришёл сюда последним.

До него здесь уже была река.

До реки был рельеф.

До рельефа поднимался Кавказ.

А ещё раньше там, где сегодня стоят дома, проходят дороги, растут сады и слышен азан, Земля выглядела настолько иначе, что ни один из нынешних жителей не узнал бы родного края.

Когда-то не существовало ни Куба-Табы, ни Баксана, ни Кабарды.

Не существовало Эльбруса в его нынешнем облике.

Не было даже Большого Кавказа таким, каким его знают сегодня.

Были моря.

На их дне оседали глины, пески и известковый ил. В воде жили организмы, которых давно нет на Земле. Материки находились в других местах. Каменные толщи, которым ещё предстояло стать горами, лежали на глубине или медленно накапливались на дне исчезнувших бассейнов.

Потом земная кора начала собирать Кавказ.

Очень медленно.

Так медленно, что человеческой жизни недостаточно даже для того, чтобы заметить движение.

Но у Земли было время.

Пласты сминались.
Морское дно поднималось.
Породы ломались.
Реки прорезали молодой рельеф.
Миллионы лет дождь, мороз и вода превращали поднявшуюся сушу в ту страну предгорий, которую теперь человек считает неизменной.

Неизменной она, конечно, никогда не была.

И особенно хорошо это знает Куркужин.

Сегодня он выглядит небольшой рекой. Можно прожить рядом многие годы и привыкнуть к нему настолько, что перестать задаваться вопросом, откуда вообще приходит эта вода.

А вопрос оказывается замечательным.

Куркужин не стекает непосредственно с ледников Эльбруса, как можно было бы предположить, глядя на карту Кабардино-Балкарии.

Его начало гораздо скромнее - и потому, пожалуй, красивее.

В официальном описании границ республики зафиксирован родник - исток реки Куркужин - в высоком предгорье возле массива Аккаясырт, неподалёку от тригонометрического пункта Бгюн.

То есть большая история этой маленькой реки начинается не ревущим ледником.

Она начинается водой, выходящей из земли.

Родником.

Сначала несколько струй получают имя.

Потом вода спускается вниз, собирает ручьи и притоки, проходит через страну Верхнего и Нижнего Куркужина, достигает Куба-Табы, несёт дальше песок, глину и камни, выходит на равнину и в конце концов отдаёт свою воду Малке.

Малка - Тереку.

Терек - Каспию.

И капля, появившаяся из земли возле Бгюна, оказывается частью водной системы целого континента.

Так бывает и с человеческой историей.

Сначала одна семья.

Потом двадцать семей.

Потом улица.

Мечеть.

Школа.

Кладбище.

Свадьбы.

Рождения.

Проводы.

И уже через столетие невозможно рассказать историю села, не рассказывая одновременно историю народа.

А история народа ещё сложнее.

Она проходит через древнюю Кабарду, через княжеские роды и крестьянские общины, через ислам и адыгэ хабзэ, через язык, в котором уважение можно выразить не только словами, но и тем, как человек стоит, слушает, входит в дом и уступает место старшему.

Она проходит через Кавказскую войну и драматические переселения XIX века.

Через революцию.

Коллективизацию.

Великую Отечественную войну.

Через несколько месяцев немецкой оккупации.

Через послевоенное восстановление.

Через птицеводство и пчеловодство, которое однажды сделало небольшое село местом, куда приезжали учиться будущие пчеловоды из разных концов Советского Союза.

Через паводки Куркужина, когда спокойная вода напоминала людям, что у реки есть не только память, но и сила.

А под всей этой человеческой историей лежит другая.

Каменная.

Намного более древняя.

В окрестностях Центрального Кавказа человек оставил следы задолго до появления письменности. В Баксанском районе археологи нашли стоянки эпохи среднего палеолита. В гроте Сарадж-Чуко неандертальцы десятки тысяч лет назад обрабатывали вулканическое стекло - обсидиан - и превращали его в удивительно совершенные наконечники.

Поэтому рассказ о маленьком современном селе неожиданно способен связать вещи, которые обычно лежат на разных полках библиотеки:

геологию и семейную память;
палеонтологию и сельскую улицу;
вулканический обсидиан и древнего охотника;
арабское влияние и кабардинский язык;
Кавказские горы и один сельский родник;
мусульманскую традицию и повседневное уважение к старшему;
историю империй и историю одного двора.

В этом и заключается странное свойство настоящего краеведения.

Чем меньше точка на карте, тем глубже приходится копать, чтобы понять, почему она появилась именно здесь.

Куба-Таба занимает на планете совсем немного места.

Но вниз от неё - сотни миллионов лет геологического времени.

Вверх - человеческая память.

В стороны - Кавказ.

А впереди - поколения, которым однажды придётся решить, какую часть полученного наследства они сумеют передать дальше.

Поэтому эта история начинается не в 1924 году.

Начинать придётся гораздо раньше.

В то время, когда никакого села ещё не могло быть.

Когда не существовало кабардинцев.

Когда не существовало человека.

И когда там, где однажды прозвучит название Куба-Таба, свою первую, безмолвную страницу писала сама Земля.



Глава I: КОГДА КАВКАЗ ЕЩЁ ЛЕЖАЛ НА ДНЕ МОРЯ

У всякого села есть два возраста.

Первый записан в документах. Его можно найти в архиве, поставить рядом слово «основано» и получить аккуратную дату.

Второй возраст определить труднее.

Он начинается тогда, когда появляется земля, на которой этому селу когда-нибудь предстоит стоять.

По первому счёту Куба-Таба молода.

По второму - непостижимо стара.

Если мысленно снять с неё дома, дороги, сады и поля, убрать Куркужин, срезать холмы, отодвинуть Кавказ и продолжать отматывать время назад, исчезнут сначала люди, затем привычные животные и растения, потом сами горы - и наконец окажется, что искать будущую Куба-Табу приходится в мире, где её невозможно было бы узнать.

Потому что Кавказ ещё не был Кавказом.

---

Самая древняя часть этой истории скрыта не в холмах возле села, а значительно глубже - в фундаменте Кавказской горной системы.

На территории Кабардино-Балкарии геологи знают породы практически всех больших глав геологической летописи - от древнейших докембрийских комплексов до совсем молодых четвертичных речных наносов.

На юге республики, где эрозия и поднятие вскрыли глубокие этажи горного сооружения, выходят кристаллические сланцы, гнейсы, граниты и другие породы, прошедшие через давление, нагрев, деформацию и магматические события задолго до появления современного Кавказа.

Некоторым их минералам - сотни миллионов лет.

Есть среди них особенно замечательный свидетель - циркон.

Крошечный кристалл, иногда меньше песчинки, способен пережить разрушение своей родительской породы, попасть в песок, быть погребённым, нагретым, снова оказаться внутри магмы - и всё равно сохранить в атомах урана и свинца сведения о собственном возрасте.

Для геолога циркон похож на письмо, которое Земля запечатала настолько тщательно, что его можно прочесть спустя сотни миллионов лет.

Изотопные исследования таких минералов показывают: древний фундамент Большого Кавказа переживал крупные события ещё в палеозое. Примерно 330–310 миллионов лет назад здесь происходили интенсивные магматические и метаморфические процессы.

Но тогда ещё нельзя было выйти утром из дома и увидеть Кавказский хребет.

Дома не было.

Утра в человеческом смысле тоже не было.

И Кавказа не было.

Были лишь его будущие камни.

---

Затем Земля снова передвинула декорации.

Материки собирались и распадались, океанические бассейны открывались и закрывались. Между Евразией и древними южными континентальными массивами существовал гигантский океанический мир, который геологи объединяют именем Тетис.

Слово красивое.

Но сам Тетис был не одним спокойным синим морем на протяжении сотен миллионов лет. Это была целая меняющаяся система океанов, проливов, островных дуг, глубоких впадин и мелководных шельфов.

Берега двигались.

Дно опускалось.

Где-то возникали вулканы.

Где-то море отступало и вновь возвращалось.

На месте будущего Кавказа то появлялась суша, то снова господствовала вода.

Именно море оставило здесь один из самых огромных архивов исчезнувшего мира.

---

Особенно важной стала юрская эпоха - примерно от 201 до 145 миллионов лет назад.

Это время обычно вспоминают по динозаврам.

Но для истории Кавказа интереснее другое.

В районе будущего Большого Кавказа существовал протяжённый морской бассейн. Земная кора растягивалась и опускалась. В образовавшиеся впадины миллионы лет поступал материал с окружающей суши.

Глина.

Песок.

Обломки пород.

Карбонатный ил.

Остатки организмов.

Год за годом они ложились на дно.

Разумеется, слово «год» здесь почти смешно. Геология предпочитает считать слоями толщиной в сотни и тысячи метров.

То, что сначала было мягким морским осадком, после погребения уплотнялось.

Песок становился песчаником.

Ил - аргиллитом.

Карбонатный осадок - известняком и мергелем.

Будущие горы в буквальном смысле строились на морском дне.

---

А море было населено.

Над дном плавали аммониты - головоногие моллюски с удивительно красивыми спиральными раковинами.

Рядом жили двустворчатые моллюски, морские ежи, брахиоподы и множество организмов, чьи названия сегодня известны главным образом палеонтологам.

Миллионы поколений рождались и исчезали.

Большинство не оставило ничего.

Некоторым повезло умереть в таком месте, где тело или раковина быстро оказались погребены осадком.

Тогда начиналось превращение смерти в документ.

Осадок уплотнялся.

Минералы проникали в поры.

Органическая ткань исчезала.

Раковина минерализовалась или оставляла отпечаток.

Проходили миллионы лет.

Море исчезало.

Порода поднималась.

Река или дорога вскрывали пласт.

И однажды человеческая рука могла поднять камень и увидеть в нём существо, жившее тогда, когда не существовало ни одного человеческого языка.

В Кабардино-Балкарии такие свидетели действительно существуют.

В меловых отложениях республики исследованы аммониты, сохранившиеся в мергелистых конкрециях. Их раковины сегодня состоят преимущественно из кальцита; внутри обнаруживаются также арагонит, кварц, пирит и другие минералы.

Даже состав такой окаменелости оказывается маленькой химической летописью древнего моря.

А в Баксанском ущелье разрезы юрских и меловых пород настолько хорошо обнажены, что геологи десятилетиями используют их для изучения древних морских бассейнов Кавказа.

В слоях встречается ископаемая фауна.

Так что утверждение «здесь когда-то было море» - не поэтическое преувеличение.

У моря остались свидетели.

Они просто окаменели.

---

Наступил меловой период.

Около 145 миллионов лет назад началась следующая большая глава, завершившаяся 66 миллионов лет назад исчезновением нептичьих динозавров.

Но Кавказ всё ещё продолжал накапливать морскую память.

На месте нынешних гор формировались известняки, мергели, песчано-глинистые толщи.

И сегодня устройство северного склона Кабардино-Балкарии во многом определяется именно этими древними слоями.

Скалистый хребет сложен преимущественно мощными верхнеюрскими и нижнемеловыми известняками.

Севернее располагаются другие полосы мезозойских и более молодых пород.

Ещё севернее, в направлении предгорий, на поверхность выходят всё более молодые палеогеновые и неогеновые отложения.

Эта закономерность необыкновенно красива.

Если пересекать Кабардино-Балкарию с равнины на юг, в горы, можно словно перелистывать каменную книгу назад.

Молодые страницы постепенно уступают место более древним.

---

Куба-Таба находится как раз на той стороне Кавказа, где грандиозное горное сооружение уже начинает успокаиваться и переходить в предгорную равнину.

Баксанский район в основном представляет собой полого наклонённую с юго-запада к северо-востоку возвышенность.

Это важная подробность.

Куба-Таба стоит не среди хаотично разбросанных холмов.

Весь окружающий пейзаж подчинён большой геологической конструкции.

Под молодыми почвами и речными наносами продолжаются слои пород, являющиеся частью северного крыла Кавказской системы.

Они наклонены.

Они разного возраста.

Они неодинаково сопротивляются разрушению.

И именно поэтому здесь появились гряды, балки, речные долины и возвышенности.

То, что глаз воспринимает как пейзаж, для геолога является разрезом огромного сооружения.

---

Но пока это сооружение ещё не поднялось.

Представим последние часы древнего моря.

Разумеется, никаких настоящих «последних часов» не существовало. Море не получило извещения о закрытии и не отступило в один вечер.

Берег двигался тысячелетиями.

Глубины менялись.

Одни участки дна поднимались.

Другие продолжали погружаться.

Морские бассейны становились мельче, дробились и исчезали.

На их месте возникала суша.

А затем происходило то, что изменило судьбу всего региона.

Южнее Евразии двигался огромный блок земной коры - Аравийская плита.

Расстояние между ними сокращалось.

Медленно.

Несколько сантиметров в год кажутся ничтожной величиной.

Но геология обладает тем, чего никогда не хватает человеку:

временем.

Один сантиметр ничего не изменит.

Миллионы таких сантиметров меняют карту планеты.

---

Земная кора начала сжиматься.

Древние морские пласты, лежавшие почти спокойно, стали изгибаться.

Возникали складки.

Разломы.

Надвиги.

Одни массы пород наползали на другие.

Глубокие блоки поднимались.

Бывшее морское дно оказалось втянуто в строительство горной страны.

Так будущий Кавказ совершил одно из самых удивительных превращений, доступных Земле:

море стало горой.

Не вода, конечно.

Породы, родившиеся под водой.

То, что миллионы лет оседало на дне, теперь оказывалось на высоте сотен, затем тысяч метров.

Раковины морских животных отправились в горы, никогда их не видев.

Известняковый ил стал скалами.

А древнее морское дно однажды поднялось туда, где зимой уже мог лежать снег.

---

Здесь есть одна особенность, которую человеческому воображению трудно принять.

Горы рождаются одновременно с собственным разрушением.

Стоит земной поверхности подняться хотя бы немного - и на неё сразу принимаются работать вода, ветер, мороз и сила тяжести.

Дождь вымывает мягкие породы.

Ручей углубляет ложбину.

Мороз расширяет трещину.

Кусок скалы падает.

Река подхватывает его и начинает дробить.

Так Кавказ строился снизу и разрушался сверху одновременно.

Тектоника поднимала.

Эрозия вырезала.

Без первой не было бы высоты.

Без второй не было бы привычной формы гор.

Именно различная твёрдость древних слоёв пород создала многие характерные гряды северного Кавказского склона.

Известняк сопротивлялся дольше.

Глина разрушалась быстрее.

Песчаник вёл себя иначе.

Реки выбирали слабые места и углубляли их.

Миллионы лет спустя получился рельеф, который человеку кажется будто специально нарисованным.

На самом деле художников было всего несколько:

давление земной коры,
вода,
мороз,
гравитация
и время.

---

Примерно здесь начинает проявляться самая важная черта будущей Куба-Табы.

Она возникнет не в высокогорье и не на совершенно плоской степи.

Ей достанется пограничная страна.

Предгорье.

Место перехода.

Позади - Кабардинская равнина.

Впереди - всё более высокие ступени Кавказа.

Такое положение потом повлияет почти на всё: на дороги, земледелие, расселение, движение воды и даже на то, какие камни будет приносить Куркужин.

Но реки пока ещё предстоит создать.

Как и самому рельефу.

До появления современного Куркужина Земля должна была выполнить ещё огромную работу.

---

И здесь появляется Эльбрус.

Вернее, пока не появляется.

Это принципиально важно.

Белая двуглавая вершина настолько господствует над представлением о Кабардино-Балкарии, что возникает естественная иллюзия: наверное, сначала появился вулкан, а вокруг него каким-то образом выросли остальные горы.

В действительности Кавказ гораздо старше современного Эльбруса.

Когда магматическая система нынешнего вулкана начала формироваться, горная страна уже существовала.

Исследования цирконов из эльбрусских лав показывают начало современной магматической системы примерно 600 тысяч лет назад.

Шестьсот тысяч лет - срок огромный для человеческой истории.

Но на фоне Кавказа это почти вчерашний день.

Получается красивый геологический парадокс:

одна из самых высоких и знаменитых гор Кавказа одновременно является одним из сравнительно молодых персонажей его истории.

Эльбрус вошёл на сцену, когда декорации уже стояли.

---

А затем пришёл четвертичный период - последние примерно 2,6 миллиона лет.

Кавказ неоднократно переживал холодные эпохи.

Высоко в горах разрастались ледники.

Потом климат теплел, и лёд отступал.

Реки становились мощнее или слабее.

Оползни срывали склоны.

Горные потоки несли вниз валуны.

На предгорной равнине накапливались галечники, пески, глины и суглинки.

Постепенно возникал мир, который уже можно было бы узнать.

Не по названиям.

Названий ещё не было.

По форме земли.

По направлению склонов.

По долинам.

По водоразделам.

Земля готовила место человеку, совершенно не подозревая, что человек однажды решит, будто место было приготовлено специально для него.

---

Если сегодня выкопать яму возле дома, всё увиденное покажется обычным:

почва,
глина,
песок,
камень.

Но каждый этот материал принадлежит разному времени.

Почва могла формироваться тысячелетиями.

Речная галька пришла из другого места.

Сам камень может быть старше реки на десятки миллионов лет.

А отдельный минеральный кристалл внутри него - старше самого Кавказа.

Поэтому камень возле Куба-Табы способен иметь несколько возрастов одновременно.

Возраст минерала.

Возраст породы.

Возраст её поднятия.

Возраст момента, когда река вырвала её из склона.

И возраст того дня, когда кто-то поднял её с берега.

Так геология впервые встречается с человеческой памятью.

---

К этому моменту истории ещё нет ни одного кабардинского слова.

Нет ни ислама, ни адыгэ хабзэ.

Нет князей.

Нет родов.

Нет дорог.

Нет старой Кубы.

Нет двадцати семей, которые однажды уйдут оттуда основывать новое селение.

И нет самого названия Куба-Таба.

Но почти всё необходимое уже приготовлено.

Породы лежат там, где им предстоит лежать.

Предгорье поднято.

Вода получила направление движения.

Долины начали прорезаться.

На месте исчезнувших морей стоит Кавказ.

Остаётся только дать воде выйти из земли.

Где-то возле массива Аккаясырт, рядом с Бгюном, родник найдёт дорогу наружу.

Сначала вода не будет знать своего имени.

Потом люди назовут её Куркужином.

А много ниже по течению, через тысячи лет, возле этой реки появится село.

Но прежде чем появился человек, Земля спрятала в своих породах ещё один подарок - камни, минералы и останки исчезнувшей жизни.

Некоторые из них можно найти и сегодня.

И следующая страница этой истории начинается с простого действия:

надо наклониться и поднять камень.



Глава II: КАМЕНЬ, КОТОРЫЙ ПОМНИТ МОРЕ

Есть у камня один недостаток: он совершенно не умеет объясняться.

Он может пролежать на берегу сто миллионов лет истории - и выглядеть так, будто вчера выпал из кузова грузовика.

Поэтому большинство людей проходит мимо.

Кто-то пинает его носком ботинка.

Кто-то бросает в воду.

Ребёнок выбирает самый круглый.

Строитель смотрит, годится ли в бетон.

И лишь очень терпеливый человек однажды спрашивает:

а откуда ты?

После этого обычная галька перестаёт быть обычной.

---

Куркужин несёт не только воду.

Он перевозит камень.

Выше по течению ручьи режут склоны, дождь вымывает рыхлые породы, мороз раскрывает трещины. Обломок падает в воду и отправляется вниз.

Сначала у него острые края.

Потом он ударяется о соседний камень.

Ещё раз.

Ещё тысячу раз.

Угол обламывается, шероховатость сглаживается, поверхность становится округлой.

Так река делает то, на что человеку понадобилась бы мастерская:

режет,
сортирует,
шлифует.

Поэтому галька Куркужина — это не просто набор местных пород.

Река собирает материал со всего своего водосбора.

Камень, поднятый возле Куба-Табы, мог начать путешествие значительно выше по долине.

Именно здесь появляется первое правило настоящего собирателя:

место, где камень найден, и место, где он образовался, — далеко не всегда одно и то же.

Река умеет путать адреса.

---

Самым распространённым минералом, который так или иначе будет встречаться в породах Кавказа, является кварц.

Химическая формула у него почти неприлично проста:

SiO;.

Кремний и кислород.

Но из этой простоты природа создала множество обликов.

Прозрачный кварц называют горным хрусталём.

Фиолетовый - аметистом.

Мелкокристаллические разновидности образуют халцедон, агат, яшмовидные и кремнистые массы.

Однако здесь требуется осторожность.

То, что в Кабардино-Балкарии известны агаты, халцедоны, аметистовая минерализация и красивые кварцевые образования, ещё не означает, что всё это можно выйти утром и собрать ведром на Куркужине возле Куба-Табы.

Наиболее известные агатово-халцедоновые проявления республики связаны, например, с Малкинским ультрабазитовым массивом в Зольском районе - уже другой геологической территорией.

У каждого красивого минерала должен быть адрес.

Без адреса геология быстро превращается в сказку.

---

Гораздо вероятнее увидеть кварц не как ювелирный кристалл, а как белую или сероватую жилку в камне, плотный светлый обломок или мелкое зерно внутри песчаника.

Кварц чрезвычайно стоек.

Он плохо растворяется обычной водой, достаточно твёрд и способен пережить разрушение нескольких поколений пород.

Гора рассыплется.

Песчаник разрушится.

Река перенесёт песок.

А кварцевое зерно продолжит путешествие.

Иногда оно бывает старше самой породы, внутри которой оказалось.

Получается почти философская конструкция:

дом разрушился, а кирпич пережил его и вошёл в другой дом.

Так живут многие минералы.

---

Второй великий герой этой земли - кальцит.

Его формула:

CaCO;.

Карбонат кальция.

И именно из кальцита во многом состоят известняки, которые так характерны для Кавказа.

Если кварц часто напоминает упрямого путешественника, то кальцит - настоящий летописец моря.

Миллионы морских организмов строили из карбоната кальция раковины и скелеты.

Они умирали.

Остатки оседали.

Смешивались с карбонатным илом.

Погребались.

Уплотнялись.

И через огромные интервалы времени возникали известняковые толщи.

Поэтому кусок известняка иногда можно воспринимать почти буквально как бывший морской мир, превращённый в камень.

В нём могут сохраниться раковины.

Их обломки.

Микроскопические остатки организмов.

Следы ходов донных животных.

Или уже никакой видимой формы - только химическая память моря.

---

Но иногда память сохраняется великолепно.

На Кавказе находят аммонитов.

Когда-то это были свободно плавающие головоногие моллюски - дальние родственники современных кальмаров, каракатиц и наутилусов.

У многих была спиральная раковина, разделённая внутри на камеры.

Животное занимало последнюю, самую большую камеру, а остальные помогали регулировать плавучесть.

Аммониты пережили сотни миллионов лет эволюции и исчезли около 66 миллионов лет назад, во время великого вымирания на границе мела и палеогена.

Человек никогда не видел живого аммонита.

Ни один.

Когда появились первые люди, последний аммонит уже десятки миллионов лет лежал в геологическом прошлом.

Но Кавказ сохранил их.

---

В Кабардино-Балкарии особенно интересны нижнемеловые мергелистые конкреции с аммонитами.

Конкреция - замечательная природная вещь.

Представьте мягкий морской осадок, внутри которого оказывается раковина или иной центр будущего уплотнения. Вокруг него начинают концентрироваться минералы. Постепенно образуется более твёрдый округлый каменный «футляр».

Окружающая порода через миллионы лет разрушается легче.

А конкреция остаётся.

Иногда река вымывает её целиком.

И тогда человек поднимает с берега невзрачный округлый камень, совершенно не подозревая, что внутри свернулась спираль древнего моря.

Так появляется одна из самых красивых особенностей геологического собирательства:

ценность находки иногда видна только после раскола.

Но разбивать всё подряд - плохая привычка.

Настоящий поиск начинается не молотком, а глазом.

---

Современный минералогический анализ таких кабардино-балкарских конкреций оказался неожиданно подробным.

В образцах с ископаемыми раковинами исследователи обнаружили примерно 64 процента кальцита и почти 19 процентов кварца.

Кроме них присутствовали полевые шпаты и глинистые минералы.

В небольших количествах - пирит, апатит, ильменит, гётит и другие минеральные фазы.

То есть один камень с аммонитом способен оказаться целым маленьким минералогическим музеем.

Причём сама раковина после смерти животного тоже менялась.

Исходный материал частично перекристаллизовывался.

Камеры заполнялись кальцитом.

Внутри возникали микроскопические включения пирита.

Железистые минералы окислялись.

Море писало первую страницу.

Диагенез - превращение осадка в породу - вторую.

Горные процессы - третью.

Эрозия - четвёртую.

А человек, нашедший камень, открывает книгу уже на последней странице.

---

Пирит заслуживает отдельного разговора.

Он умеет вводить людей в заблуждение уже несколько тысячелетий.

FeS; - дисульфид железа.

Золотистый металлический блеск.

Красивые кубические кристаллы.

Иногда настолько убедительные, что английское народное название fool's gold - «золото дураков» - стало почти общеизвестным.

Пирит действительно встречается в осадочных породах и окаменелостях Кавказа.

Но если в камне блеснула золотистая точка, объявлять открытие месторождения золота рано.

У настоящего золота совсем другие свойства.

Оно мягкое.

Ковкое.

Не раскалывается хрупкими кристаллами.

Имеет огромную плотность.

Пирит же твёрже, хрупок и обычно даёт тёмную черту.

Река не любит самоуверенных минералогов.

Она регулярно подбрасывает им экзаменационные билеты.

---

Есть ещё один минералогический персонаж - железо.

Не обязательно в виде самостоятельного красивого кристалла.

Оксиды и гидроксиды железа окрашивают породы в жёлтые, бурые, охристые и красноватые цвета.

Гематит способен давать красные оттенки.

Гётит и лимонитоподобные образования - бурые и жёлтые.

Поэтому яркий красный камень ещё не означает яшму.

Иногда это всего лишь обычная порода, которую железо однажды расписало своим цветом.

И всё же «всего лишь» здесь несправедливо.

Чтобы окрасить камень, железо тоже прошло собственную геохимическую историю.

---

На берегах рек можно встретить кремнистые породы.

Кремень древнему человеку был почти тем же, чем сталь стала значительно позднее.

Хороший кремень раскалывается с раковистым изломом и даёт очень острый край.

Из него получались ножи, скребки, наконечники.

Но в Баксанском районе природа приготовила материал ещё эффектнее.

Обсидиан.

Чёрное вулканическое стекло.

Вот здесь начинается одна из самых поразительных историй всей Куба-Табы и её окрестностей - хотя сам источник обсидиана находится не в русле Куркужина возле села, а в другом участке Баксанского района, в районе Заюково.

И эту разницу обязательно нужно помнить.

---

Обсидиан возникает тогда, когда богатая кремнезёмом вулканическая лава охлаждается настолько быстро, что минералы не успевают выстроить обычную кристаллическую решётку.

Получается природное стекло.

Если его расколоть, образуется раковистый излом с краями необыкновенной остроты.

Хороший обсидиановый скол способен иметь режущую кромку тоньше лезвия многих металлических инструментов.

И где-то десятки тысяч лет назад другой человек взял такой кусок в руку.

Не коллекционер.

Не геолог.

Не турист.

Неандерталец.

---

В нескольких километрах от Заюково расположен грот Сарадж-Чуко.

Это один из самых удивительных археологических памятников Северного Кавказа.

Исследования показали, что люди находились здесь уже примерно 90 тысяч лет назад.

И пользовались местным обсидианом.

Причём не случайно подобранным камнем.

Они знали сырьё.

Приносили его в грот.

Целенаправленно раскалывали.

Получали заготовки.

Изготавливали орудия и наконечники.

В одном из исследованных комплексов 90–98 процентов каменных изделий были сделаны именно из местного заюковского обсидиана.

Это уже не случайность.

Это технология.

---

А затем выяснилось нечто ещё более удивительное.

Химический состав обсидиана можно сравнивать почти как отпечатки пальцев.

Вулканическое стекло из разных источников отличается соотношением элементов.

Поэтому археолог способен взять маленький древний скол и спросить:

откуда тебя принесли?

И анализ отвечает.

Заюково.

Так заюковский обсидиан обнаружили в Мезмайской пещере на Северо-Западном Кавказе - примерно за двести пятьдесят километров от источника.

Десятки тысяч лет назад.

Без дорог.

Без лошадей.

Без телег.

Без карты.

Это означает, что камень двигался между территориями вместе с людьми или через цепочки контактов между группами.

Получается, один кусочек чёрного стекла оказался древнейшей географической почтой.

Он сообщает:

люди встречались;
люди перемещались;
люди знали, где находится хорошее сырьё;
и люди были связаны друг с другом гораздо сильнее, чем когда-то представлялось.

---

Особенно прекрасна здесь одна деталь.

Для большинства современников Заюково - просто знакомое название на дороге в сторону гор.

Для человека девяносто тысяч лет назад район Заюково мог быть известен по совершенно другой причине:

там было лучшее стекло.

Не искусственное.

Вулканическое.

Если представить карту ценностей неандертальца, некоторые сегодняшние города на ней отсутствовали бы полностью.

А точка возле современного Баксана могла быть обозначена очень хорошо.

Там - обсидиан.

История иногда меняет значение мест, но сами места остаются.

---

Позднее анализ следов использования показал, что некоторые обсидиановые изделия из Сарадж-Чуко служили наконечниками копий.

И это уже настоящий шаг внутрь сознания древнего человека.

Камень нужно было найти.

Принести.

Выбрать подходящий кусок.

Расколоть по определённой схеме.

Получить острую форму.

Подправить края.

Закрепить на деревянном древке.

На отдельных наконечниках обнаружены следы битумного связующего.

То есть перед нами не случайный острый обломок.

Перед нами составной инструмент.

Технология.

Планирование.

Знание материала.

Опыт, который один человек передавал другому.

А там, где передаётся опыт, уже начинается традиция.

До первых кабардинских аулов оставались десятки тысяч лет.

Но само человеческое правило - старший знает и показывает младшему - уже существовало.

---

И вот теперь можно вернуться к берегу Куркужина.

Рядом лежат десятки камней.

Серый.

Белый.

Бурый.

Полосатый.

Чёрный.

Один блестит.

Другой имеет странную округлость.

Третий совершенно невзрачен.

Главная ошибка - решить, что самый красивый обязательно самый интересный.

Палеонтология и минералогия часто устроены наоборот.

Безупречный кварцевый камешек может оказаться просто кварцем.

А невзрачная мергелистая конкреция способна хранить раковину существа возрастом более ста миллионов лет.

Камень не обязан быть драгоценным, чтобы быть бесценным.

---

Есть ли в Кабардино-Балкарии настоящие поделочные камни?

Конечно.

Известны халцедон, агатовые образования, декоративные септарии, кальцитовые жилы, красивый обсидиан.

Есть кварцевые и карбонатные минералы.

В высокогорных рудных районах минералогия становится ещё богаче: Кавказ знаменит сложными рудными системами, а одно Тырныаузское месторождение представляет совершенно отдельный минералогический мир.

Но отсюда не следует, что Куба-Таба стоит на сундуке с аметистами.

У науки есть очень полезное качество:

она не обязана делать землю богаче, чем она есть.

Потому что настоящая история почти всегда интереснее выдуманной.

---

Поэтому на Куркужине искать стоит не «драгоценности».

Искать следует различия.

Почему этот камень тяжёлый?

Почему тот царапает стекло?

Почему один шипит от капли слабой кислоты, а другой нет?

Почему у этого раковистый излом?

Что за белая жилка прорезает серую породу?

Откуда золотистый блеск?

Почему внутри округлого камня появляются перегородки?

Так начинается научный взгляд.

Не с ответа.

С вопроса.

---

Полезно помнить несколько простых правил.

Кварц твёрд и царапает обычное стекло.

Кальцит значительно мягче и реагирует с кислотой, выделяя пузырьки углекислого газа.

Пирит блестит металлическим золотистым цветом, но остаётся хрупким.

Обсидиан похож на стекло и даёт характерный раковистый излом с чрезвычайно острыми краями.

Известняк может содержать раковины или их обломки.

Но никакой полевой тест не заменяет хорошей диагностики.

Особенно если речь идёт о необычной находке.

Самое ценное, что можно сделать для будущего исследования, - сфотографировать камень там, где он лежал, записать координаты и не потерять сведения о месте.

Без этого находка теряет половину научной биографии.

---

И существует ещё одно правило, особенно важное для Кавказа.

Не стоит ломать скальные обнажения, археологические памятники и охраняемые природные объекты ради сувенира.

Есть разница между камнем, свободно лежащим в речной гальке после паводка, и образцом, который пришлось выбивать из памятника природы или культурного слоя.

Знание начинается с любопытства.

Но зрелое знание всегда заканчивается уважением.

---

Когда-нибудь после сильного дождя Куркужин снова станет мутным.

Потом вода спадёт.

На берегу останется свежая полоса гальки.

Среди тысяч камней может лежать один, который проделал путь с верховьев.

Другой окажется кусочком древнего морского осадка.

Третий будет нести кристалл кварца, возникший задолго до рождения реки.

В четвёртом мелькнёт пирит.

А пятый не покажет ничего необычного вообще.

По крайней мере снаружи.

И, возможно, именно его стоило рассмотреть внимательнее.

Потому что земля вокруг Куба-Табы обладает странным свойством:

самые длинные истории здесь часто помещаются в ладони.

Один камень может помнить море.

Один кусок обсидиана - путь неандертальца.

Одна раковина - мир, исчезнувший прежде, чем возник Кавказ в современном облике.

И всё это подводит к следующему вопросу.

Кто первым из людей увидел эту землю?

Не кто назвал её.

Не кто построил здесь дом.

А кто вообще первым прошёл по этим предгорьям, развёл огонь, поднял камень и понял, что из него можно сделать орудие?

История Куба-Табы постепенно перестаёт быть только историей камня.

В ней появляется человек.



Глава III: ЛЮДИ ДО ИСТОРИИ

Первый известный нам человек этой земли не оставил имени.

Он не подписал камень, не поставил памятник и не позаботился о том, чтобы через десятки тысяч лет археологи правильно поняли его намерения.

Он оставил скол обсидиана.

Этого оказалось достаточно.

Около девяноста тысяч лет назад мир Баксанского предгорья выглядел иначе.

Не было дорог, полей, селений и привычных названий. Но уже существовали горы, речные долины и леса.

В один из тёплых периодов позднего плейстоцена окрестности нынешнего Заюково были вовсе не безжизненной ледяной пустыней. Пыльца из древних отложений грота Сарадж-Чуко рассказывает о дубе, грабе, вязе, лещине, буке, каштане и орехе. По этим лесам ходили крупные животные, а за ними — один из лучших охотников своей эпохи.

Неандерталец.

Слово «неандерталец» долго было почти оскорблением. Его рисовали грубым, сгорбленным и едва разумным.

Археология эту карикатуру разрушила.

Человек, живший в районе современного Баксанского ущелья, понимал свойства камня, знал источники хорошего сырья, умел заранее рассчитать форму будущего орудия, владел огнём, обрабатывал дерево, кость и шкуры, создавал составные охотничьи орудия и передавал навыки другим.

В горах этого было мало.

Нужно было ещё помнить тропы, воду, погоду и поведение животных.

Ошибка могла стоить жизни.

В 2016 году возле Заюково археологи начали исследовать грот Сарадж-Чуко — один из важнейших памятников среднего палеолита Центрального Кавказа.

Он расположен примерно на высоте 935 метров.

Само убежище связано с древними вулканическими породами - туфами и игнимбритами.

Получилась почти символическая сцена:

древний вулканизм создал породу;

в породе возникло убежище;

а спустя огромное время человек пришёл туда работать другим продуктом вулканизма -

обсидианом.

Среднепалеолитические слои Сарадж-Чуко охватывают большой промежуток - примерно от 92 до 41 тысячи лет назад.

В них найдены многие тысячи каменных изделий.

И особенно важен обсидиан.

Всего в нескольких километрах расположен Заюковский, или Баксанский, источник вулканического стекла - единственный известный крупный источник обсидиана на Северном Кавказе.

Для каменного века это было стратегическое месторождение.

Только вместо нефти добывали стекло.

Обсидиан почти идеален для эпохи без металла.

При правильном ударе он раскалывается предсказуемо и даёт чрезвычайно острый край.

Но хороший наконечник нельзя получить, просто ударив камень о камень.

Неандертальцы Сарадж-Чуко пользовались сложными способами расщепления, в том числе леваллуазской технологией.

Сначала мастер готовил нуклеус - каменное ядрище.

Снимал лишнее.

Формировал рабочие поверхности.

Рассчитывал направление удара.

И только затем отделял заранее задуманную заготовку.

Орудие начиналось не с удара.

Оно начиналось с мысли о результате.

Некоторые находки позволили увидеть ещё больше.

Под микроскопом на орудиях обнаружили следы разделки мяса, работы по дереву, кости и шкурам.

Часть изделий служила наконечниками копий.

А на отдельных основаниях сохранились следы битума - природного клеящего вещества.

Это уже не просто острый камень.

Нужно было подготовить древко, подобрать наконечник, закрепить его, рассчитать прочность соединения.

Перед нами составной инструмент.

Технология.

Планирование.

Знание материалов.

И главное - опыт, который должен был передаваться от одного человека другому.

Там, где передаётся опыт, уже начинается традиция.

Но обсидиан рассказал ещё одну историю.

У вулканического стекла есть химический «паспорт». По соотношению микроэлементов можно определить, из какого источника происходит конкретный кусок.

Так заюковский обсидиан обнаружили в Мезмайской пещере на Северо-Западном Кавказе - примерно за двести пятьдесят километров от источника.

Сегодня это несколько часов дороги.

Тогда не было ни дороги, ни моста, ни карты.

Только горы, реки, лес, память о пути и человеческие ноги.

Один человек мог и не пройти весь маршрут целиком. Камень мог перемещаться через цепочку контактов между группами.

Но факт остаётся:

камень двигался.

А значит, двигались люди или существовали связи между ними.

Чёрный кусочек стекла оказался древней географической почтой.

Исследования показали и ещё одну любопытную вещь: неандертальцы разных районов Кавказа пользовались не совершенно одинаковыми технологиями.

На Северо-Западном Кавказе преобладали одни традиции обработки камня, в Центральном Кавказе - другие.

Но редкие «чужие» типы орудий встречаются по обе стороны, а заюковский обсидиан добирался далеко на запад.

Возможно, отдельные группы встречались, обменивались сырьём или перенимали приёмы.

Что именно они говорили друг другу - неизвестно.

На каком языке - неизвестно.

Мирно ли расходились - тоже неизвестно.

Камень сообщил только факт связи.

Остальное время оставило при себе.

Примерно сорок тысяч лет назад история неандертальцев закончилась.

Причины до сих пор обсуждаются: климатические изменения, малая численность, изоляция, конкуренция и взаимодействие с Homo sapiens.

Вероятно, действовало сразу несколько причин.

Но здесь особенно важно не сделать красивую историческую ошибку.

Неандертальцы Сарадж-Чуко это не «древние кабардинцы».

И не «древние балкарцы».

Современные названия народов нельзя переносить на людей, живших десятки тысяч лет назад.

Между ними лежат миграции, исчезнувшие культуры, смешение населения и огромные провалы времени.

История земли древнее истории любого современного народа.

После неандертальцев Кавказ увидел людей нашего вида - Homo sapiens.

Археологическая летопись здесь неполна: между хорошо изученными слоями могут лежать тысячелетия почти полной тишины.

Это не значит, что людей не было.

Памятник мог быть размыт рекой, погребён оползнем или просто ещё не найден.

Но ближе к концу ледниковой эпохи Баксанская долина снова говорит отчётливо.

В районе Центрального Кавказа известны позднепалеолитические и эпипалеолитические стоянки — Сосруко, Бадыноко, Псытуаже и другие.

И снова рядом появляется обсидиан.

Люди сменились.

Культуры изменились.

Камень остался.

Около двадцати тысяч лет назад планета переживала максимум последнего оледенения.

Кавказские ледники были намного больше современных.

Высокогорье стало суровее, но люди продолжали осваивать горы, знали сезонные маршруты и следовали за животными.

А около 11 700 лет назад плейстоцен закончился.

Наступил голоцен - эпоха, в которой появятся земледелие, города, государства и письменная история.

Климат стал теплее.

Леса расширились.

Человеческое хозяйство постепенно усложнялось.

И однажды произошло главное изменение:

человек перестал только брать то, что давала природа.

Он начал заставлять землю производить необходимое ему.

Появились земледелие, домашний скот, постоянные поселения и запасы.

Охотник мог уйти.

Земледелец оставался.

Так возникало новое чувство земли:

«наша».

В IV тысячелетии до нашей эры на Северном Кавказе расцвела майкопская культура - одна из самых ярких культур ранней бронзы Евразии.

Её носители работали с медью, золотом и серебром, создавали сложные погребения и поддерживали дальние связи.

Баксанская долина не была окраиной этого мира.

На окраине современного Баксана исследован огромный курган высотой около семи метров и диаметром примерно пятьдесят четыре метра, сооружённый во второй половине IV тысячелетия до нашей эры.

То есть за тысячелетия до появления самой Куба-Табы здесь уже существовали общества, способные строить монументальные погребальные сооружения.

Позднее наступила кобанская эпоха - мир бронзы и раннего железа Центрального Кавказа.

Высокая металлургия, оружие, украшения, конское снаряжение, сложная погребальная традиция.

И здесь древняя археология подходит к Куркужину почти вплотную.

Среди памятников Кабардино-Балкарии известен Верхне-Куркужинский могильник кобанской культуры.

Его погребения относятся примерно к VIII–VI векам до нашей эры.

Около двух с половиной тысяч лет назад люди уже жили в этой речной системе, хоронили здесь близких и считали эту землю частью своего мира.

Ещё крупнее соседний памятник Заюково-3.

Там исследованы сотни погребений, охватывающих огромный период - примерно от VIII века до нашей эры до VII века нашей эры.

Почти полторы тысячи лет памяти на одном некрополе.

Менялись поколения.

Менялось оружие.

Менялись украшения.

Кобанская эпоха переходила в скифо-сарматское время.

Приходили новые влияния.

Но люди снова и снова возвращались хоронить своих умерших в одном месте.

Так возникает особая география.

Есть география рек.

Есть география гор.

А есть география памяти.

Археологическая культура, однако, не является паспортом национальности.

Нельзя провести простую линию:

неандерталец - майкопец - кобанец — кабардинец.

Человеческая история устроена сложнее.

Она похожа на речную сеть.

Одни потоки соединяются.

Другие исчезают.

Третьи приходят издалека.

Население смешивается.

Языки меняются.

Обычаи переходят от соседей.

Поэтому происхождение народа начинается не с поиска одного «первого предка», а с понимания множества исторических потоков.

К началу первого тысячелетия до нашей эры Северный Кавказ становится перекрёстком ещё более сложного мира.

Через степи проходят кочевые народы.

Возникают связи со скифами.

Позднее - с сарматами и аланами.

С юга идут влияния Закавказья и Передней Азии.

Горы одновременно разделяют и соединяют людей.

А Баксанская долина оказывается естественным коридором между равниной и высокогорьем.

Там, где много позже появится обычная дорога, человечество тысячелетиями искало путь через Кавказ.

Но главное наследство тех безымянных эпох оказалось не бронзовым топором и не обсидиановым наконечником.

Оно менее заметно.

Умение жить на этой земле.

Знать воду.

Читать склон.

Понимать погоду.

Помнить дорогу.

Хранить огонь.

Учить младшего тому, что знает старший.

Хоронить умерших так, чтобы место помнили следующие поколения.

Ни одно из этих правил не принадлежит одному народу.

Они древнее народов.

Но именно из таких правил позднее вырастают культуры.

Если собрать всю эту главу в один предмет, лучше всего подойдёт кусок заюковского обсидиана.

Сначала вулкан создал стекло.

Потом человек сделал из него наконечник.

Через десятки тысяч лет другой человек снова пришёл к тому же источнику.

Потом появилась бронза.

Железо.

Курганы.

На Куркужине хоронили людей кобанской эпохи.

Культуры возникали и исчезали.

Камень оставался.

В этом есть первый большой урок человеческой истории этой земли:

земля почти всегда старше наших представлений о том, кому она принадлежит.

Человек получает её ненадолго.

Но человеку дано помнить.

И теперь каменная летопись подходит к той границе, где безымянные археологические культуры постепенно начинают встречаться с народами, известными письменной истории.

Появятся аланы.

Зихи.

Касоги.

Начнёт складываться средневековый мир Северного Кавказа.

И из глубины этого мира постепенно станет различим народ, которому предстоит дать этой земле свой язык, свои названия и своё представление о чести.

Начинается история адыгов.


Глава IV: КОГДА У ЗЕМЛИ ПОЯВИЛОСЬ ИМЯ

Начинается история адыгов.

Эта фраза звучит так, будто в какой-то год на Кавказе появился народ, назвал себя и с тех пор пошёл по истории уже готовым.

Так не бывает.

Народ не возникает утром во вторник.

У него нет первого дня, который можно обвести в календаре. Он складывается медленно — из родственных групп и соседей, из общей речи, браков, войн, переселений, торговли, памяти, привычек и способов объяснять детям, что правильно, а что стыдно.

Сначала меняется жизнь.

Потом появляется общность.

И только значительно позже историк пытается дать ей название.

---

Для адыгов одна из трудностей заключается именно в названиях.

В древних и средневековых источниках Северо-Западного Кавказа встречаются меоты, зихи, касоги и другие группы. Позднее европейские и восточные авторы всё чаще говорят о черкесах.

Современные кабардинцы, черкесы и адыгейцы сохраняют общее самоназвание:

адыгэ.

Это чрезвычайно важное слово.

«Черкес» — историческое внешнее название, которым разные авторы обозначали адыгское население.

«Адыгэ» - имя изнутри.

Но между античным меотом и современным кабардинцем нельзя провести красивую прямую стрелку и написать: «это один и тот же народ».

Этногенез сложнее.

Археологическая культура не равна этносу, а древнее племенное название не является фамилией, передававшейся две тысячи лет без изменений.

Исследователи спорят о доле разных древних компонентов в формировании адыгов. Наиболее осторожная научная картина говорит о длительном развитии населения Северо-Западного Кавказа, его смешении и культурной преемственности, а письменные источники Средневековья уже позволяют гораздо увереннее узнавать исторических предков адыгов в зихах и касогах.

---

Зихи особенно часто появляются в византийской и причерноморской истории.

Их мир находился ближе к восточному побережью Чёрного моря и Северо-Западному Кавказу.

Касогов хорошо знала древнерусская летопись.

В 1022 году в «Повести временных лет» появляется знаменитый рассказ о поединке тмутараканского князя Мстислава с касожским князем Редедей.

Летописец, конечно, рассказывал историю со своей стороны.

Но для нашей темы важнее другое:

тысячу лет назад касоги уже были настолько заметной политической силой, что вошли в одну из главных летописей Древней Руси.

У них были князья.

Военная организация.

Соседи знали их по имени.

С ними воевали и договаривались.

То есть перед нами уже не археологическая культура, которую учёный называет по месту первой находки.

Перед нами люди, вошедшие в письменную историю.

---

К X веку зихи и касоги представляли крупные объединения Северо-Западного Кавказа и поддерживали отношения с окружающими государствами и народами — Византией, Хазарией, Тмутараканью, аланским миром, степными объединениями.

Кавказ никогда не был герметичной крепостью.

Через него проходили дороги.

Товары.

Пленные.

Женихи и невесты.

Воины.

Священники.

Послы.

Слова.

Даже самый гордый народ меняется от соседства, не переставая быть собой.

Поэтому будущая адыгская культура складывалась не в изоляции, а на перекрёстке Причерноморья, степей, Кавказа и Передней Азии.

---

Особенно тесным было соседство с Аланией.

Средневековые аланы - ираноязычное население Северного Кавказа, значительная часть наследия которого связана с предками современных осетин.

Адыгские и аланские группы соседствовали, вступали в союзы и конфликты, обменивались вещами, обычаями и словами.

После монгольских походов XIII века привычная политическая карта Кавказа была разрушена.

Алания потерпела тяжёлое поражение.

Степные и предгорные пространства пережили новые миграции.

Старые центры исчезали.

Другие группы получали возможность расширять территорию.

Так катастрофа для одного мира становилась началом перестройки другого.

---

В XIII–XV веках адыгский мир постепенно менялся.

Часть населения перемещалась с Северо-Западного Кавказа и из Закубанья дальше к востоку - в Верхнее Прикубанье, Пятигорье и Центральное Предкавказье.

Историки спорят о точных датах и масштабах этого движения.

Это важно.

Иногда популярная история рассказывает всё слишком просто: будто некая единая колонна «кабардинцев» однажды вышла с запада и заняла пустую землю.

Реальность была сложнее.

В Центральном Предкавказье уже существовало местное население.

Здесь оставалось наследие аланского мира.

Здесь жили и перемещались разные группы.

Часть адыгоязычного населения, вероятно, присутствовала в этих районах и раньше.

А затем пришёл новый мощный западноадыгский импульс.

Из соединения местной основы, пришлых групп и новой политической организации постепенно складывается восточноадыгский мир, который история назовёт Кабардой.

---

Именно приблизительно с XIV–XV веков археологи видят распространение так называемой старокабардинской культуры.

Её курганы появляются на огромной территории - от Верхней Кубани и Пятигорья до Притеречья.

К концу XV - началу XVI века ареал восточных адыгов достигает большого размаха.

Это уже время, когда название «Кабарда» начинает приобретать исторический вес.

Но и здесь происхождение имени не вполне прозрачно.

Существует несколько версий.

Одна из известных традиций связывает его с легендарно-историческими фигурами адыгской княжеской генеалогии.

Согласно преданиям, важнейшую роль в объединении адыгских земель сыграл князь Инал, которого родовые генеалогии помещают в XIV–XV века.

Его образ стал настолько значимым, что многие княжеские династии выводили от него своё происхождение.

Но Инал находится на границе истории и предания.

Историческая основа у традиции, вероятно, есть, однако подробности его биографии восстанавливаются главным образом по поздним генеалогическим рассказам.

Поэтому честнее видеть в нём не персонажа с безупречно заполненным паспортом, а символ эпохи политического укрупнения адыгского мира.

---

Кабарда формировалась постепенно.

Сначала название могло обозначать территорию или княжеский удел.

Затем оно всё теснее связывалось с восточной частью адыгов.

В XVI веке кабардинцы уже становятся отчётливо различимой политической и этнокультурной общностью.

Так возникает важное соотношение, которое легко запутать:

кабардинец - адыг.

Но не каждый адыг - кабардинец.

Адыгэ - более широкое историко-культурное самоназвание.

Кабардинцы - восточная ветвь адыгского мира.

Западнее формировались другие адыгские группы, которые позднее будут известны как шапсуги, абадзехи, бжедуги, темиргоевцы и другие.

История разделила их территориями и диалектами, но оставила множество общих культурных оснований.

---

Язык сохранил это родство особенно хорошо.

Кабардино-черкесский язык относится к адыгской группе абхазо-адыгских, или северо-западнокавказских, языков.

Его ближайший родственник - адыгейский.

Дальше в той же языковой семье находятся абхазский и абазинский; особое место занимал ныне исчезнувший убыхский язык.

Эти языки знамениты необыкновенно богатой системой согласных.

Для человека, выросшего на русском, некоторые различия звуков почти неуловимы.

А для носителя языка они способны менять смысл слова.

Язык здесь похож на сам Кавказ:

гласных немного,

а согласных - целая горная страна.

Но язык - не музейный экспонат.

Он веками принимал следы контактов с соседями.

В нём есть древние собственные пласты, заимствования и следы общения с тюркскими, иранскими, арабским, русским и другими языками.

Каждое заимствованное слово - маленькое свидетельство встречи.

---

Но народ узнаётся не только по речи.

К позднему Средневековью адыгское общество выработало чрезвычайно сложную систему поведения, которую сегодня объединяют понятием адыгэ хабзэ.

Перевести его одним словом «этикет» недостаточно.

Это не инструкция, какой вилкой есть мясо.

Хабзэ регулировало отношения старшего и младшего, мужчины и женщины, хозяина и гостя, родственника и чужого, князя и зависимого человека.

Как войти.

Когда встать.

Кому говорить первым.

Когда промолчать.

Как принять гостя.

Как не унизить слабого.

Как держать себя перед старшим.

Как вести себя так, чтобы поступок одного человека не лёг пятном на весь род.

В обществе, где письменный закон не присутствовал в каждом доме, репутация выполняла работу документа.

---

Отсюда возникала особая дисциплина достоинства.

Уважение к старшему не означало, что старший всегда прав.

Оно означало, что возраст и жизненный опыт имеют общественную ценность.

Гостеприимство было не просто доброжелательностью.

Гость, оказавшийся под крышей дома, получал защиту хозяина.

Самообладание считалось достоинством.

Хвастовство - плохим тоном.

Мужество требовало не только способности вынуть оружие, но и способности не вынимать его без необходимости.

Честь измерялась не громкостью голоса.

Иногда как раз наоборот.

Тот, кто уверен в своём достоинстве, не обязан доказывать его каждым движением.

---

Конечно, не следует превращать прошлое в открытку.

Традиционное общество было жёстким и сословным.

Существовали князья - пши.

Дворянство - уорки.

Свободные общинники.

Зависимые категории населения.

Были кровная месть, набеги, войны, социальное неравенство и тяжёлые формы зависимости.

У красивого обычая могла быть суровая обратная сторона.

История становится полезной только тогда, когда предков уважают достаточно сильно, чтобы не делать из них безупречных персонажей.

Они были людьми.

А значит, их мир содержал и великодушие, и жестокость.

---

К XV–XVI векам Кабарда становится одной из значительных политических сил Центрального Северного Кавказа.

Её пространство было значительно шире современной Кабардино-Балкарии.

Кабардинские княжества распространяли влияние на Пятигорье, верховья Кубани, бассейн Терека и соседние территории.

Контроль над путями через Центральный Кавказ имел огромное значение.

Кто контролировал предгорье, тот влиял на торговые дороги, пастбища и проходы к перевалам.

Поэтому вокруг Кабарды неизбежно сталкивались интересы крупных соседей.

Крымского ханства.

Османской империи.

Ногайских объединений.

Московского государства.

Грузинских царств.

Политическая география становилась всё опаснее.

---

Именно тогда возникают первые официальные связи Кабарды с Москвой.

В 1550-х годах несколько адыгских князей направляли посольства к Ивану IV, и отношения постепенно превращались в военно-политический союз против общих противников.

В 1561 году Иван IV женился на дочери кабардинского князя Темрюка Идарова - Кученей, принявшей при крещении имя Мария Темрюковна.

Кабардинская княжна стала русской царицей.

Эта свадьба была не романтическим приложением к большой политике.

Она сама была большой политикой.

Династический брак связывал Москву с одной из влиятельных княжеских групп Центрального Кавказа.

Но и здесь нельзя смотреть на XVI век глазами современного государственного договора.

Кабарда не была единым централизованным государством, где один правитель мог навсегда решить судьбу всех.

Княжеские дома имели собственные интересы, союзы менялись, а отношения с Москвой проходили через сближение, конфликты и новые договорённости.

История Кавказа редко позволяет поставить одну дату и после неё объявить вопрос закрытым.

---

И где-то внутри этой огромной политической карты лежала земля будущего Баксанского района.

Сам Баксан ещё не был современным городом.

Куба-Табы не существовало даже в замысле.

Но название Баксан уже входило в пространство кабардинской истории, а земли вдоль рек постепенно связывались с княжескими владениями и родами.

Позднее особенно важной для этой территории станет фамилия Атажукиных.

Её следы сохранятся не только в документах и преданиях.

Даже возле будущей Куба-Табы останется старый микротопоним, связанный с Атажукиными.

Это удивительное свойство Кавказа:

династия может исчезнуть из политической жизни,

а название холма или кургана проживёт дольше её дворца.

---

Так земля, которая миллионы лет обходилась без человеческих имён, постепенно покрылась ими.

Река получила имя.

Гора получила имя.

Долина получила хозяев и память.

Люди научились различать не только «там» и «здесь», но:

земли такого-то рода,

пастбище такой-то общины,

дорогу к соседям,

могилу предка,

место старой битвы.

География становилась биографией.

---

И всё же будущая Куба-Таба пока не появилась.

До двадцати семей 1924 года ещё почти четыре столетия.

Впереди у Кабарды будет время силы и время тяжёлых испытаний.

Ислам, уже давно известный Кавказу, станет постепенно занимать всё более важное место в жизни кабардинцев.

Придут новые войны.

Изменятся границы.

Эпидемии будут уносить людей тысячами.

Кавказская война перекроит весь мир адыгов.

Огромная часть черкесского населения покинет историческую родину.

Одни селения исчезнут.

Другие переселятся.

Третьи получат новые названия.

И только после всех этих потрясений из старой Кубы однажды выйдут двадцать семей.

Они понесут с собой куда больше, чем домашнюю утварь.

Язык.

Фамилии.

Веру.

Правила поведения.

Память о старших.

И то невидимое наследство, которое невозможно погрузить на телегу, но без которого новое селение остаётся просто группой домов.

Так у будущей Куба-Табы появился народ.

До того как появилось само село.



Глава V: ВЕРА, ЧЕСТЬ И ЗАКОН БЕЗ БУМАГИ

У каждого народа есть законы, которые можно прочитать.

И есть законы, которые приходится видеть.

Они обнаруживаются не в книге, а в том, кто первым встаёт при появлении старшего; кто уступает место; кто говорит последним; как принимают гостя; каким тоном делают замечание младшему; что считается достоинством, а что - позором.

У адыгов этот невидимый свод правил получил имя адыгэ хабзэ.

Перевести его одним словом трудно.

«Обычай» - слишком мало.

«Этикет» - слишком внешне.

«Закон» - слишком сухо.

Хабзэ соединяло всё сразу: нормы поведения, общественную мораль, обычное право, представления о чести, воспитании, семье, гостеприимстве и ответственности человека перед окружающими.

Задолго до появления сельсоветов, паспортов и печатных кодексов общество уже умело сообщать человеку:

так поступать достойно.

А так - нельзя.

---

Но хабзэ не было религией.

Это особенно важно для понимания кабардинской истории.

Вера менялась.

Обычай оказался старше многих её форм.

Древние жители Северо-Западного Кавказа почитали силы природы и сохраняли сложные дохристианские представления. Позднее сюда пришло христианство, связанное прежде всего с Византией и средневековой Аланией. Археология, фольклор и старые названия сохранили следы этого христианского слоя.

Христианство, однако, не уничтожило прежний мир полностью.

Новые святые и новые обряды соседствовали со старыми обычаями, а народная культура приспосабливала пришедшие представления к привычному устройству жизни.

Потом на Кавказ пришёл ислам.

И этот переход тоже не произошёл за один год.

---

Ислам был известен Северному Кавказу очень давно: ещё в VIII веке он прочно закреплялся в Дербенте и Восточном Кавказе.

Но Кабарда лежала в другом историческом пространстве.

Сюда мусульманское влияние шло постепенно - через торговлю, соседей, Крым, Османскую империю, Дагестан, родственные и политические связи.

Первые этапы исламизации восточных адыгов относятся к позднему Средневековью, однако особенно заметным процесс становится в XVII веке.

И археология здесь удивительно хорошо дополняет письменные свидетельства.

К концу XVII столетия в Кабарде появляются мусульманские кладбища с каменными мавзолеями и надгробными стелами с арабскими надписями.

На протяжении XVIII века старый курганный погребальный обряд постепенно уходит.

Меняется даже то, как человек провожает умершего.

А погребение - один из самых консервативных обычаев любой культуры.

Если меняется оно, значит новая вера вошла уже очень глубоко.

---

К началу XVIII века ислам в Кабарде стал мощной общественной силой.

Но и здесь не следует представлять себе выключатель:

вчера - древние верования,

сегодня - ислам.

Несколько миров ещё долго существовали рядом.

Обычай сохранял дохристианские элементы.

В народной памяти оставались следы христианства.

Ислам утверждал новые представления о вере, молитве, браке, погребении, нравственной ответственности и законе.

Поэтому реальная культура XVIII века была сложнее любого учебникового определения.

История вообще редко меняет человеку душу по расписанию.

---

Ислам принёс в кабардинское общество понятие шариата - религиозно-правовой нормы.

И тут рядом оказались две системы.

Шариат.

И хабзэ.

Они во многом поддерживали одни и те же ценности: уважение к родителям и старшим, обязанность помогать ближнему, ответственность за слово, скромность, гостеприимство, семейную дисциплину, заботу о слабом.

Но совпадали они не всегда.

Старое обычное право сохраняло нормы, возникшие задолго до ислама: сословные привилегии, отдельные брачные правила, кровную месть и другие порядки, которые мусульманские реформаторы позднее критиковали или пытались заменить нормами шариата.

Так внутри кабардинского общества возникал не конфликт «веры с народом», а гораздо более интересный разговор:

что из наследия предков является нравственным достоинством,

а что должно меняться?

Этот разговор продолжается в разных формах и сегодня.

---

Хабзэ начиналось с очень простого испытания:

умеет ли человек видеть другого человека.

Старшего замечали раньше, чем он успевал требовать уважения.

При его появлении вставали.

Ему уступали лучшее место.

Младший не должен был бесцеремонно перебивать.

Возраст означал не безусловную правоту, а накопленный опыт - особенно ценный в обществе, где огромная часть знаний передавалась устно.

Старик был живым архивом.

Он помнил родословные.

Границы земель.

Старые конфликты.

Соглашения.

Обычаи.

Имена предков.

То, чего не существовало на бумаге, существовало в памяти.

Поэтому потеря старших была потерей библиотеки.

---

Но уважение работало в обе стороны.

Старшинство давало авторитет, а не разрешение на унижение младшего.

Чем выше положение человека, тем сильнее от него ожидали выдержки.

В адыгской этической традиции умение владеть собой ценилось чрезвычайно высоко.

Человек, который кричит первым, ещё не обязательно сильнее.

Человек, который способен остановиться, когда имеет возможность ударить, иногда сильнее вдвойне.

Отсюда особое внимание к внешнему самообладанию:

не показать растерянность;

не унизить себя суетой;

не выставить напоказ боль;

не превратить собственное достоинство в спектакль.

Высшей формой силы становилась мера.

---

Огромное место занимало слово.

В обществе, где договор далеко не всегда оформлялся печатью и подписью, репутация человека была своего рода кредитной историей.

Если слово ничего не стоило, мало стоил и его хозяин.

Поэтому ложь, пустое хвастовство и неспособность отвечать за сказанное разрушали не только личное имя.

Они бросали тень на семью и род.

Отсюда происходила особая осторожность речи.

Хороший рассказчик ценился.

Красноречие ценилось.

Шутка тоже.

Но человек должен был понимать, где слово украшает разговор, а где уже ранит достоинство другого.

Ораторское искусство состояло не только в том, чтобы говорить красиво.

Иногда - в том, чтобы вовремя замолчать.

---

Гостеприимство стало одной из самых известных черт адыгского мира.

Но современное слово «гостеприимство» звучит почти туристически:

накрыть стол,

предложить чай,

проводить до двери.

В традиционном обществе всё было серьёзнее.

Гость, вошедший в дом, оказывался под защитой хозяина.

Для него освобождали почётное место.

Ему предлагали лучшее из того, что имелось.

Сначала заботились о его безопасности и отдыхе, а уже потом могли расспрашивать о цели пути.

Считалось постыдным плохо принять человека, оказавшегося под твоей крышей.

Потому что гость проверял не богатство дома.

Он проверял достоинство хозяина.

---

В этом был и практический смысл.

Кавказская дорога прошлого не имела гостиничной сети.

Путешественник зависел от людей.

Сегодня человек достаёт телефон и ищет ближайший отель.

Несколько веков назад его приложением для бронирования была человеческая репутация.

Дом, известный гостеприимством, становился частью невидимой инфраструктуры Кавказа.

Так мораль одновременно выполняла функцию дороги, охраны и гостиницы.

Добрый обычай оказался ещё и чрезвычайно рациональным.

---

Особым было отношение к женщине.

И здесь легко впасть в одну из двух крайностей.

Первая - представить традиционный Кавказ миром почти современного равноправия.

Это неверно.

Общество было патриархальным, семейные и общественные роли мужчины и женщины существенно различались.

Вторая крайность - представить женщину существом без голоса и достоинства.

Это тоже искажает картину.

Этикет требовал уважительного обращения с женщиной; её присутствие могло влиять на поведение мужчин, а оскорбление женщины воспринималось как серьёзный удар по чести семьи.

Но уважение в традиционном обществе не означало одинаковых прав и обязанностей.

Историю следует ценить, не переодевая её в современную одежду.

---

Ребёнка начинали воспитывать не тогда, когда он становился взрослым.

С первых лет его учили наблюдать.

Не лезть вперёд старшего.

Слушать.

Правильно приветствовать.

Соблюдать дистанцию.

Владеть телом и речью.

Девочка видела поведение старших женщин.

Мальчик - мужчин.

Сам дом был школой.

А двор - первым общественным пространством.

У части аристократии существовало ещё более необычное учреждение - аталычество.

Ребёнка на воспитание могли передать в другую семью, иногда на много лет.

Аталык должен был обучить воспитанника этикету, верховой езде, военному делу, выдержке, речи, а иногда языкам и обычаям соседей.

Так возникало искусственное родство между семьями.

Система одновременно воспитывала человека и строила политические связи.

---

Конечно, такой обычай нельзя переносить на всех кабардинцев одинаково.

Аталычество особенно характерно для княжеско-дворянской среды и имело разные формы.

Традиционная Кабарда вообще была сословным обществом.

Князь и крестьянин жили не по совершенно одинаковым правилам.

Существовало уэркъ хабзэ - особенно строгий дворянский кодекс поведения.

Воин должен был демонстрировать храбрость, верность, щедрость, выдержку и служение своему имени.

Но вместе с высокими идеалами существовали реальная феодальная зависимость, социальное неравенство и борьба за власть.

Нельзя оставить из прошлого только красивую черкеску и коня.

За ними стояло сложное общество.

---

В XVIII–XIX веках исламская учёность постепенно усиливала влияние.

Появлялись эфенди, мектебы, религиозное образование.

Людей учили чтению Корана, арабской письменности, основам вероучения.

На рубеже XIX–XX веков Кабарда пережила уже новую волну мусульманского просветительства - джадидизм, стремившийся обновить образование и расширить круг изучаемых знаний.

Так рядом с древней устной памятью возникала новая культура книги.

Старший всё ещё рассказывал.

Но всё чаще рядом лежал текст.

---

И всё же ислам в Кабарде сделал нечто большее, чем добавил ещё один свод правил.

Он встроил местную жизнь в огромный мир, простиравшийся далеко за Кавказ.

Человек из кабардинского аула во время молитвы поворачивался в сторону той же Каабы, что и мусульманин в Стамбуле, Дамаске, Каире или далёкой Индии.

Арабский язык Корана связывал людей, которые никогда не встретятся.

Паломничество открывало дорогу к Мекке.

Религиозное образование связывало Кавказ с центрами исламской учёности.

Небольшое горское общество получало ещё одну систему координат.

Были род и аул.

Была Кабарда.

И была умма - община верующих, не помещавшаяся ни в одну долину.

---

Но самым интересным стало не исчезновение старого перед новым, а их долгое сосуществование.

Человек мог быть мусульманином и одновременно считать уважение к старшему частью адыгского достоинства.

Совершать мусульманский погребальный обряд и помнить родословную.

Читать Коран и соблюдать правила гостеприимства, которые существовали до исламизации.

Вера отвечала на вопрос об отношении человека к Богу.

Хабзэ - во многом на вопрос о том, как человеку достойно жить среди людей.

Разделение это, конечно, не абсолютное: ислам также определяет общественную нравственность, а хабзэ исторически касалось и религиозных представлений.

Но именно их взаимодействие создало значительную часть того культурного мира, который позже понесут с собой семьи кабардинских селений.

---

И потому наследство предков состояло не только из земли, скота или дома.

Существовало имущество, которое нельзя было положить в сундук.

Умение приветствовать.

Почтение к родителям.

Ответственность за слово.

Способность принять гостя.

Память о роде.

Сдержанность.

Вера.

Чувство стыда перед недостойным поступком.

Обязанность не опозорить имя тех, кто жил раньше.

И обязанность оставить это имя младшим не испорченным.

Так традиция становилась своеобразным мостом через время.

---

Позднее XX век попробует этот мост разрушить.

Революция уничтожит старое сословное устройство.

Советская власть закроет мечети и вытеснит религию из публичной жизни.

Исчезнет аталычество.

Изменится положение женщины.

Школа возьмёт на себя большую часть воспитания.

Письменный закон окончательно заменит обычное право в государственном суде.

Городская жизнь перемешает привычные социальные дистанции.

Но некоторые вещи переживут всё.

Человек по-прежнему встанет перед старшим.

Гостю по-прежнему постараются поставить лучшее.

Семья будет помнить фамилию.

На свадьбе снова возникнут старые жесты, пусть уже рядом с видеокамерой и автомобилем.

После десятилетий советского атеизма вновь откроются мечети.

И окажется, что культура умеет ждать.

---

Однако к XVIII веку до этого ещё далеко.

Впереди Кабарду ждёт совсем другое испытание.

Её земли окажутся между крупными державами.

Россия будет продвигать укреплённую линию всё глубже к Кавказу.

Османская империя и Крым будут бороться за влияние.

Кабардинские князья станут выбирать союзы, спорить между собой и воевать.

В 1708 году произойдёт Канжальская битва.

В 1739 году международный договор определит особый статус Кабарды между российской и османской сферами влияния.

В 1763 году появится крепость Моздок.

Потом граница начнёт приближаться.

И наступит эпоха, когда одного хорошего обычая окажется недостаточно, чтобы сохранить привычный мир.

Начнут исчезать старые поселения.

Придут эпидемии.

Война сократит население.

Часть адыгов навсегда покинет Кавказ.

Земля, на которой через столетие появится Куба-Таба, окажется внутри одной из самых тяжёлых глав кабардинской истории.

Но люди войдут в неё не с пустыми руками.

У них будет оружие.

Будет вера.

Будет память.

И будет хабзэ - закон, который не требовал бумаги, потому что его старались носить в себе.



Глава VI: КОГДА СТАРЫЙ МИР НАЧАЛ РУШИТЬСЯ

У любого народа бывают времена, когда опасность приходит с одной стороны.

Кабарде XVIII века такой простой участи не досталось.

С севера и востока усиливалась Россия.
С юга и запада действовали Османская империя и Крымское ханство.
По степям двигались ногайские объединения.
В самих кабардинских княжеских домах шла борьба за влияние.

А посередине лежала земля, слишком удобная, чтобы великие державы оставили её в покое.

Центральный Кавказ был не окраиной карты.

Он был дверью.

Через него шли дороги к Закавказью, к перевалам, пастбищам и торговым путям.

И тот, кто хотел владеть дверью, должен был договориться с Кабардой - или заставить её уступить.

---

В начале XVIII века самой непосредственной угрозой оставался Крым.

Кабарда уже долго испытывала давление Крымского ханства, связанного с Османской империей. От неё требовали повинностей и подчинения, совершались военные походы.

В 1708 году крымский хан Каплан-Гирей двинул в Кабарду крупное войско.

Так началось событие, которое в кабардинской исторической памяти стало Канжальской битвой.

О численности армий источники спорят до сих пор.

Старинные авторы называли десятки тысяч воинов, иногда явно преувеличивая. Современный историк обязан относиться к таким цифрам осторожно.

Но в главном источники сходятся:

поход был крупным;
кабардинцы заранее готовились;
женщин, детей, стариков, имущество и скот отвели в более безопасные места;
а войско Каплан-Гирея потерпело тяжёлое поражение.

Для Кабарды эта победа имела значение намного большее, чем один удачный бой.

Она показала, что небольшая горская страна способна отказать гораздо более мощной силе в праве распоряжаться её судьбой.

---

Однако победа не подарила спокойствия.

Крымские походы продолжались.

В 1720 году новый хан Саадат-Гирей вновь вторгся в Кабарду с огромным войском, разоряя селения и требуя подчинения.

Одновременно внутри самой Кабарды обострялись княжеские распри.

Это одна из самых печальных закономерностей истории:

внешний противник особенно опасен тогда, когда внутри уже не хватает единства.

Кабардинские князья могли вместе отражать нашествие, а через несколько лет снова спорить друг с другом, искать поддержки у разных соседей и втягивать страну во внутренние конфликты.

История редко губит народы одной причиной.

Обычно причины приходят компанией.

---

В 1739 году Россия и Османская империя заключили Белградский мир.

Кабарда оказалась признана своего рода нейтральной территорией между двумя крупными державами.

На бумаге слово «нейтральная» звучит почти безопасно.

В действительности это означало, что судьбу страны обсуждали за столами, за которыми самой Кабарде не всегда принадлежало решающее место.

Она всё чаще превращалась из участника международной политики в предмет чужого соглашения.

Это был тревожный перелом.

Пока сильный сосед предлагает союз - остаётся выбор.

Когда два сильных соседа начинают делить между собой право определять твоё положение - выбор становится уже совсем другим.

---

А потом на карте появилось слово, которое изменило историю всей Восточной Кабарды:

Моздок.

В 1763 году Россия основала там крепость.

Само место было известно кабардинцам и прежде, но теперь оно получило совершенно новое значение.

Российские власти поощряли переселение сюда части кабардинцев; переселенцам предлагали материальную помощь, особенно принимавшим христианство.

Уже в 1764 году в Моздоке насчитывали более сотни кабардинских семей.

Но рядом росла и военная крепость.

Именно это стало главным.

Моздок был не просто новым поселением.

Он превращался в опорный пункт будущей Кавказской линии.

---

Крепость - удивительный предмет политической географии.

Её стены занимают несколько гектаров.

Но влияние распространяется на сотни километров.

За стеной находится гарнизон.

К гарнизону нужна дорога.

Дороге нужны безопасные земли.

Потом появляются новые укрепления.

Между ними - посты.

За постами - новые линии.

И однажды народ обнаруживает, что привычное пространство, по которому его предки свободно двигались поколениями, теперь пересечено чужими военными маршрутами и правилами.

Именно так граница начинает двигаться, даже если сама гора остаётся на месте.

---

Кабардинская знать протестовала против Моздока.

Для крепости и поселений отчуждались земли, которые кабардинцы считали своими.

Отношения с Россией, ещё недавно строившиеся на союзах отдельных княжеских домов, становились всё более неравными.

Начались вооружённые столкновения.

При этом часть кабардинских владельцев продолжала сотрудничать с Россией.

Другие искали поддержки Крыма или Османской империи.

Третьи пытались маневрировать между сторонами.

Поэтому XVIII век невозможно честно рассказать как войну двух аккуратно выстроенных лагерей.

Кабарда не говорила одним голосом.

Как, впрочем, почти ни одно общество в момент исторического перелома.

---

В 1774 году Россия и Османская империя подписали Кючук-Кайнарджийский мирный договор.

Для международной политики это был огромный поворот.

Османская сторона признала российскую власть над Кабардой в той формулировке, которая вытекала из договора.

Но для самих кабардинцев возникал простой и тяжёлый вопрос:

как две империи могут решить между собой, кому принадлежит земля, на которой живёт третий народ?

Так работала политика XVIII века.

Права небольших государств и народов очень часто оказывались слабее возможностей крупных держав.

После 1774 года Россия получила гораздо больше свободы действий в Центральном Предкавказье.

И вскоре Кавказская линия начала расти.

---

В 1777–1778 годах возникли новые крепости.

В 1780 году - Константиногорское укрепление возле будущего Пятигорска.

Позднее - Кисловодское.

Военные линии постепенно окружали Кабарду.

Крепость сама по себе ещё не уничтожает старый мир.

Но она меняет его геометрию.

То, что вчера было дорогой между аулами, завтра оказывается зоной военного контроля.

То, что вчера было пастбищем, может стать территорией укрепления или казачьего поселения.

Передвижение людей начинает зависеть не только от обычая и договорённости соседей, но и от распоряжения администрации.

Старая карта жизни стиралась медленно.

Именно поэтому современники могли долго не замечать, что живут уже внутри совершенно новой карты.

---

К концу XVIII века сопротивление усилилось.

Происходили кабардинские выступления и вооружённые столкновения.

В регионе действовало движение шейха Мансура.

Военная политика Российской империи становилась всё жёстче.

Но затем появился противник, которому было безразлично, кто кабардинец, кто казак, кто русский солдат, кто князь и кто крестьянин.

Чума.

В начале XIX века она обрушилась на Центральный Кавказ серией тяжёлых эпидемий.

---

Чума не сражалась.

Она входила в дом.

Сначала заболевал один.

Потом семья.

Потом двор.

Потом соседнее селение.

Исчезала торговля.

Перекрывались дороги.

Возникали карантины.

Люди боялись не только неприятельского отряда, но и человека, пришедшего из соседней долины.

В 1800-х годах зараза вновь и вновь вспыхивала в Кабарде и соседних горных обществах.

Документы 1809 года сообщают, что болезнь свирепствовала даже в отдалённых селениях Чегемского района и не прекращалась почти всю зиму.

Самое страшное в эпидемии - её невидимость.

Саблю видно.

Пушку слышно.

Бактерию чумы люди того времени даже не знали.

---

Потом эпидемия наложилась на войну.

Это сочетание оказалось катастрофическим.

Историки Кабардино-Балкарии отмечают, что с конца XVIII века до начала 1820-х годов население исторической Кабарды сократилось во много раз; в части исследований приводится оценка примерно десятикратного падения.

Эта цифра должна восприниматься осторожно: ранние подсчёты населения Кавказа неточны, а разные авторы пользуются разной исходной базой.

Но направление сомнений не вызывает.

Потери были огромны.

Причины действовали одновременно:

чума;
военные действия;
разорение селений;
голод и хозяйственный упадок;
перемещение населения;
уход части кабардинцев за Кубань и в другие районы.

Страна становилась не только меньше на карте.

Она становилась пустее.

---

Представить сокращение населения в десять раз статистически легко.

Достаточно написать:

10 - 1.

Но человеческая история так не выглядит.

Она выглядит иначе.

Девять домов из десяти, в которых больше не горит вечерний огонь.

Девять семейных голосов, которых больше не слышно.

Поля, которые некому обрабатывать.

Дети, которые не родятся.

Старики, чьи рассказы никто не успел запомнить.

Топоним, смысл которого исчезнет вместе с последним человеком, знавшим его происхождение.

Вот что такое демографическая катастрофа.

Не уменьшение числа.

Уменьшение памяти.

---

В 1804 году произошло крупное кабардинское восстание.

Затем последовали новые столкновения в 1809–1810 годах.

Российские военные экспедиции подавляли сопротивлявшиеся аулы.

С другой стороны, нападения кабардинских отрядов несли потери военным, казакам и жителям линии.

Жестокость порождала ответную жестокость.

Так война постепенно перестаёт помнить, с чего началась каждая конкретная месть.

Каждая сторона уже приносит с собой список погибших.

И каждый новый погибший дописывает следующий пункт.

---

В 1816 году командующим Отдельным Грузинским корпусом стал генерал Алексей Ермолов.

Его стратегия строилась на последовательном продвижении укреплённых линий в глубину Кавказа и жёстком подавлении сопротивления.

Для Кабарды наступил решающий период.

В 1818–1822 годах российские укрепления были перенесены непосредственно к предгорьям.

Появилась новая линия у выходов из основных ущелий.

Баксан.

Чегем.

Нальчик.

Черек.

Урух.

Военная география подошла к самым воротам гор.

---

1822 год стал переломом.

Российские войска провели крупные операции в Кабарде.

Аулы принудительно перемещали с прежних мест на равнину, где их легче было контролировать.

У выходов из ущелий возникли Баксанское, Чегемское, Нальчикское и другие укрепления.

Новая линия перерезала привычные связи между равниной и горами.

В центре системы появилась Нальчикская крепость.

Сегодня Нальчик воспринимается прежде всего как зелёная столица республики.

Но одна из важнейших страниц его городской биографии начинается именно как история военного укрепления.

Город и крепость - один и тот же географический адрес.

Но совершенно разные смыслы времени.

---

После событий 1822 года организованное сопротивление в центральной Кабарде резко ослабло.

Часть кабардинцев ушла за Кубань и продолжила борьбу вместе с западными адыгами.

Другие остались и начали приспосабливаться к новой политической реальности.

Старое княжеское устройство утрачивало прежнюю власть.

Российская администрация вводила собственные суды и органы управления.

Военное пространство постепенно превращалось в административное.

Так заканчиваются войны чаще всего.

Не в тот момент, когда смолкает последняя пушка.

А когда на место пушки приходит канцелярия.

---

Однако общая Кавказская война продолжалась ещё десятилетия.

На Западном Кавказе адыгское сопротивление завершилось только в 1864 году.

Именно тогда произошла одна из величайших трагедий черкесской истории - массовое переселение адыгов в Османскую империю, известное как мухаджирство.

Сотни тысяч людей покинули Кавказ или были вынуждены покинуть родные места.

Особенно страшными стали события на Западном Кавказе.

Кабарда пережила основной удар переселений раньше и несколько иначе, но и её население уходило за Кубань, в Османские владения и другие районы.

Поэтому сегодня адыгский мир значительно шире Кавказа.

Потомки переселенцев живут в Турции, Иордании, Сирии и других странах.

Иногда народ покидает родину.

Но родина продолжает жить внутри народа.

---

После войны изменилась сама система расселения Кабарды.

Маленькие аулы объединяли.

Население перемещали на новые места.

Старые княжеские владения перекраивались.

Появлялись административно закреплённые селения.

Фамилия или имя владельца нередко превращались в название аула.

Потом название снова менялось.

Поэтому карта Кабарды XIX века похожа на палимпсест - древнюю рукопись, с которой стирали один текст и поверх писали следующий.

Если знать, куда смотреть, прежние буквы всё ещё проступают.

---

И именно здесь дорога начинает приближаться к Куба-Табе.

После катастроф XVIII - первой половины XIX века Кабарда собирала себя заново.

Не прежняя княжеская страна.

Уже часть Российской империи.

Но язык оставался.

Роды оставались.

Ислам оставался.

Хабзэ оставалось.

Люди снова строили дома, засевали землю, выращивали детей и давали новым селениям имена, в которых продолжала жить старая память.

На Малке существовало кабардинское селение, которое позднее будут называть Кубой.

С его историей будут связаны князья Атажукины.

Сохранятся старые названия мест и курганов.

И спустя ещё столетие именно из этой Кубы двадцать семей отправятся к Куркужину.

Они не будут беженцами Кавказской войны.

Между этими событиями пройдёт много времени.

Но без разрушения старой Кабарды, без новых правил расселения и без XIX века невозможно понять, почему карта XX века стала именно такой.

Так история приближается к селу.

Пока ещё - к старой Кубе.

И теперь придётся выяснить главное:

что это была за Куба,
почему её жители оказались на Малке,
какую роль в её истории сыграли Атажукины,
и откуда через столетия появились те двадцать семей, которым предстояло дать жизнь Куба-Табе.



Глава VII: КУБА ДО КУБА-ТАБЫ

У селений, как у людей, бывают предки.

Иногда они носят другую фамилию.

Иногда живут в другом месте.

А иногда происходит совсем странное: чтобы понять, откуда появилось село на Куркужине, приходится сначала уйти от Куркужина к Малке, затем ещё дальше - к Машуку, а потом неожиданно обнаружить, что история уже однажды проходила возле той самой реки, куда спустя почти два столетия вернутся потомки.

Куба-Таба появилась в 1924 году.

Но её человеческая родословная значительно старше.

И начинается она с имени Атажукиных.

---

Атажукины были одним из крупнейших княжеских родов исторической Кабарды.

Их владения, аулы и подвластное население в разные периоды находились в разных частях Центрального Предкавказья.

Для современного человека это иногда трудно понять.

Сегодня населённый пункт кажется чем-то неподвижным.

Вот дом.

Вот улица.

Вот кладбище.

Вот указатель при въезде.

Значит, село должно стоять здесь всегда.

Но кабардинский аул XVIII–XIX веков мог менять место.

Причин хватало:

война;

эпидемия;

нехватка земли;

изменение княжеских владений;

военная линия;

земельная реформа;

необходимость объединения с другим поселением.

Поэтому история старой Кубы - это прежде всего история дороги.

---

Официальное описание символики современного села Куба сохраняет старое предание: первые жители будущего поселения были подданными князей Атажукиных и прежде жили у восточной подошвы Машука - в районе современного Пятигорска.

Сегодня Машук окружён городом.

К вершине идёт канатная дорога.

У подножия санатории, проспекты и дома.

Но в XVIII веке это было другое пространство - часть исторических кабардинских земель Пятигорья.

Затем положение стало меняться.

Российские укрепления продвигались в Центральное Предкавказье, привычная система расселения разрушалась, и кабардинские аулы уходили с прежних мест.

Часть населения, связанного с Атажукиными, двинулась восточнее.

И тут история делает неожиданный поворот.

---

Архивные сведения, приведённые исследователями истории Кубы, сообщают:

в 1744 году на берегах Куркужина находились восемь деревень князя Магомеда Атажукина.

Восемь.

Именно на Куркужине.

То есть задолго до основания Куба-Табы люди, связанные с той родовой и поселенческой линией, из которой позднее возникнет старая Куба, уже жили возле реки будущего села.

Это чрезвычайно красивая деталь.

Не потому, что позволяет объявить современную Куба-Табу основанной в 1744 году.

Так говорить нельзя.

Современное село возникло именно в 1924-м.

Но человеческая память этой линии поселений действительно касается Куркужина гораздо раньше.

Получается почти кольцевая дорога:

Пятигорье -

Куркужин -

Малка -

и снова Куркужин.

История ушла от реки, сделала огромный круг и вернулась.

---

Среди сыновей князя Магомеда Атажукина был Хасанбий.

В середине XVIII - начале XIX века, точную дату источники называют неодинаково, Хасанбий со своими подвластными людьми переселился на правый берег Малки.

Там появилось селение, носившее его имя:

Хьэсэнбий къуажэ -

селение Хасанбия.

Позднее в русских административных документах оно будет фигурировать как аул Хасанбия Атажукина.

Это ещё не Куба.

Но именно здесь начинает складываться населённый пункт, который через много десятилетий получит такое название.

---

Река Малка значительно крупнее Куркужина.

Она приходит с северных склонов Эльбруса, пересекает предгорья и затем уходит на равнину.

На её правом берегу селение росло.

К 1862 году в ауле Хасанбия Атажукина насчитывалось 54 двора и 580 жителей.

Сегодня 580 человек можно разместить в одном городском доме.

Для кабардинского аула XIX века это уже целый мир.

Пятьсот восемьдесят человеческих историй.

Рождения.

Свадьбы.

Споры.

Похороны.

Поля.

Скот.

Молитвы.

Родовые отношения.

И почти всё это осталось без фотографий.

История простого человека редко получает портрет.

Она чаще сохраняется цифрой в ведомости.

---

Но аул продолжал собирать людей.

Неподалёку существовало другое поселение - Агубеково.

Его жители, Агубековы, первоначально жили в местности Фандуко возле небольшой горы Афэ, недалеко от современного Лечинкая.

В 1865 году они переселились к Малке и расположились рядом с аулом Хасанбия Атажукина.

Получилось два соседних поселенческих ядра.

Нижнее связывали с Атажукиными.

Верхнее - с Агубековыми.

Через два года государственная реформа превратила соседство в один административный факт.

В 1867 году, во время земельной реформы и укрупнения кабардинских аулов, поселения объединили.

Новое официальное название:

Атажукино III.

Почему «третье»?

Потому что аулов, связанных с огромным родом Атажукиных, существовало несколько, и российская администрация различала их номерами.

Бюрократия обладает удивительным талантом превращать многовековую родословную в римскую цифру.

---

Но чиновник может переименовать село быстрее, чем человеческая память.

Жители продолжали различать старые части.

Верхнюю называли Агубэчей - Агубеково.

Нижнюю - ХьэтIэхъущыкъуей, Атажукино.

Эти названия переживали административные решения.

И в этом заключается важнейшая особенность кавказской топонимии.

У одного места может быть несколько имён.

Одно - официальное.

Другое - историческое.

Третье - родовое.

Четвёртое знают только старики.

На карте остаётся одно слово.

В памяти народа - несколько слоёв.

---

Именно в Атажукино III в 1841 году родился человек, которого сегодня называют одним из кабардинских просветителей XIX века, - Кази Мусабиевич Атажукин.

Его биография удивительна уже тем, насколько далеко человек из кабардинского аула мог выйти за пределы привычного мира своего времени.

Кази Атажукин занимался просвещением, педагогикой, переводами, собирал фольклор.

Он участвовал в создании первых учебных материалов на кабардинском языке.

Переводил произведения русской литературы.

Работал над тем, чтобы родная речь могла существовать не только у домашнего очага и в устном рассказе, но и на странице книги.

Это был огромный культурный переход.

Веками кабардинская память жила прежде всего в голосе.

Теперь её учились закреплять буквами.

И человек, родившийся в том селении, которое позднее станет Кубой, оказался участником этого перехода.

Получается, у будущей Куба-Табы среди дальних исторических родственников есть не только князья и воины.

Есть учитель.

Это, пожалуй, наследство не менее почётное.

---

К концу XIX века старый кабардинский мир уже изменился почти до неузнаваемости.

Князья перестали быть теми самостоятельными политическими фигурами, какими были их предки.

Российская административная система закрепилась.

Земельные отношения менялись.

Появлялись школы.

Развивались дороги.

Расширялась письменная культура.

Мужчины служили в императорской армии.

Люди ездили в города.

Но аул продолжал жить собственным внутренним ритмом.

Старший всё ещё оставался старшим.

Фамилия имела значение.

Ислам занимал прочное место в жизни.

Родовая память сохранялась.

И Малка всё так же текла мимо.

---

Затем пришёл XX век.

Сначала революция 1905 года.

Потом Первая мировая.

1917 год.

Распад Российской империи.

Гражданская война.

Кавказ снова оказался в эпохе, когда власть могла измениться быстрее, чем человек успевал понять название нового государства.

В январе 1918 года на первом съезде народов Терской области среди представителей Кабарды присутствовали и люди из Атажукино III.

Село уже входило в новую политическую эпоху.

Но вскоре революция добралась даже до его имени.

---

В 1920 году советская власть начала убирать из названий кабардинских селений княжеские и дворянские фамилии.

Атажукино III должно было исчезнуть с официальной карты.

Так селение получило название:

Куба.

Не КУба.

КубА.

Название связывали с расположенной неподалёку возвышенностью.

Старые части, конечно, не перестали существовать от решения ревкома.

Агубэчей остался в памяти Агубэчеем.

Старое Атажукино - Атажукиным.

Но над обоими появилось новое общее имя.

Куба.

И вот теперь до появления Куба-Табы оставалось всего четыре года.

---

Однако эти четыре года были временем огромной перестройки всей Кабардино-Балкарии.

После Гражданской войны новая власть столкнулась с древней проблемой Кавказа:

землёй.

Одни селения были слишком крупными.

Земельные участки располагались неудобно.

Население росло.

Существовали огромные различия в обеспеченности хозяйств землёй.

В 1920-е годы начались масштабные землеустроительные работы.

Именно они создали целый ряд новых населённых пунктов.

Куба-Таба была одним из них.

Это важное уточнение.

Она возникла не просто потому, что однажды двадцать семей независимо решили поискать красивое место для нового дома.

Их переселение происходило внутри большой государственной программы землеустройства и разукрупнения селений.

Но и формула «людей приказали переселить» будет слишком простой.

Архивные исследования показывают, что включение семей в списки переселенцев в тот период проводилось на добровольной основе.

Более того, государство предоставляло переселяющимся хозяйствам помощь.

В 1924 году документами предусматривалась ссуда - 150 рублей на семью для устройства хозяйства и двора.

Новое государство пыталось буквально перекроить карту сельской жизни.

---

Особенно интенсивными землеустроительные работы были в 1923–1925 годах.

Возникали новые поселения.

Семьи покидали старые большие аулы и уходили туда, где им выделяли землю.

Но человеческий документ говорит об этом значительно интереснее любой директивы.

Исследователи нашли сведения, что далеко не все крестьяне соглашались переселяться охотно.

Причина была понятной.

«Родное место» - это не координата.

Там дом.

Там родственники.

Могилы.

Соседи.

Привычная дорога.

Известный колодец.

Дерево, которое посадил отец.

Поле, на котором человек знает каждый поворот земли.

Переехать на несколько десятков километров для сельской семьи означало не сменить адрес.

Означало начать жизнь заново.

---

И всё же нашлись те, кто согласился.

Местная историческая традиция называет число:

двадцать семей из Кубы.

Двадцать семей отправились основывать новое поселение в долине Куркужина.

В научной публикации о землеустройстве 1920-х годов сам факт образования Куба-Табы в эту волну переселений подтверждается архивными документами; точное число первых семей лучше сохранять именно как устойчивое местное свидетельство, поскольку опубликованная архивная работа не приводит для Куба-Табы поимённого списка этих двадцати хозяйств.

Это маленькая оговорка.

Но из таких оговорок и состоит честная история.

---

И вот здесь происходит то, ради чего стоило пройти всю дорогу от Машука.

Предки части жителей старой Кубы когда-то уже жили на Куркужине.

Потом линия поселения ушла к Малке.

Прошло около двух столетий.

Сменились империи.

Исчезла власть князей.

Атажукино III стало Кубой.

Появилась советская власть.

И в 1924 году двадцать семей снова направились к Куркужину.

Можно было бы сказать:

они вернулись.

Но это слово требует осторожности.

Мы не знаем, воспринимали ли сами переселенцы 1924 года свою дорогу именно как возвращение к местам далёких атажукинских аулов XVIII века.

Нет известного документа, где кто-то из них сказал бы:

«Наши предки жили здесь, поэтому мы идём обратно».

Историк не имеет права вкладывать человеку в голову красивую мысль только потому, что она подходит рассказу.

И всё-таки географический круг существует независимо от человеческого намерения.

Куркужин был там и в 1744-м.

И в 1924-м.

Река ничего не подписывала.

Ей вообще удивительно везёт с документами: все даты записывают люди, а течёт она.

---

Новое место находилось в долине Куркужина.

К северо-западу поднималась гора, уже носившая название Куба-Таба.

И именно она дала имя новому селению.

Здесь возникает ещё одна загадка.

Что первоначально означало название самой горы?

Существуют версии.

Одна связывает первую часть названия с арабским словом, обозначающим купол, возможно через кабардинскую языковую среду и характерную форму возвышенности.

Встречаются и иные толкования.

Но надёжной общепринятой этимологии, позволяющей поставить точку, пока нет.

Поэтому лучше оставить горе право на небольшую тайну.

Она существует дольше нашего объяснения её имени.

---

А вот смысл нового названия для переселенцев понятнее.

Они пришли из Кубы.

Поселились возле Куба-Табы.

И новое село стало Куба-Табой.

Так старое имя не исчезло.

Оно словно вытянуло из себя продолжение.

Куба -

Куба-Таба.

В названии нового поселения осталась память о прежнем доме и одновременно появился адрес новой земли.

Для переселенца это почти идеальная формула.

Не отказаться от прошлого.

Но добавить к нему будущее.

---

Представить тот первый 1924 год трудно.

Не было сегодняшних улиц.

Не было асфальта.

Не было школы в её нынешнем виде.

Не было газопровода, электрических сетей, телефонов.

Не было тех деревьев, которые сегодня кажутся старыми.

Нужно было определить двор.

Поставить дом.

Найти воду.

Завести хозяйство.

Обработать землю.

Перезимовать.

А главное - убедиться, что решение не было ошибкой.

У любого нового села первый год самый трудный.

Ещё нет привычки к месту.

Место должно сначала стать домом.

---

Но переселенцы принесли с собой то, чего нельзя построить.

Родной язык.

Фамилии.

Молитву.

Обычай.

Рецепты.

Песни.

Память о Кубе.

Правила свадьбы.

Отношение к старшему.

Способ встречать гостя.

Имена умерших.

То есть всё то, что превращает несколько построенных рядом домов в человеческое поселение.

Поэтому день основания села - не день, когда поставили первый столб.

Село рождается тогда, когда люди впервые начинают говорить о новом месте:

«у нас».

---

Через год здесь появится колхоз.

Через несколько лет - птицеводческое хозяйство.

Потом школа.

Больница.

Дом культуры.

Война.

Оккупация.

Возвращение мужчин, которым повезёт вернуться.

Пчеловоды со всего Советского Союза.

Паводок.

Новые поколения.

И спустя сто лет никто из живущих уже не будет помнить первый вечер 1924 года собственными глазами.

Но место его помнит.

Потому что однажды двадцать семей сделали поступок, последствия которого продолжаются после их смерти.

Они переместились всего на небольшое расстояние по карте.

А в истории перешли границу между двумя словами:

Куба

и

Куба-Таба.

Так начинается история самого села.



Глава VIII: ДВАДЦАТЬ СЕМЕЙ

История знает год основания Куба-Табы - 1924-й.

Но она не сохранила для нас погоду того утра.

Неизвестно, шёл ли дождь, лежала ли пыль на дороге, был ли Куркужин тихим или полноводным. Не осталось фотографии первого двора и записи о том, кто первым сказал, что здесь будет дом.

Зато сохранились фамилии.

Тохтамышевы.

Виновы.

Гуковы.

Дышековы.

Мальбаховы.

Краеведческие материалы называют их среди первых переселенцев из Кубы - всего двадцать семей.

История иногда странно распределяет память: лицо человека исчезает, а фамилия переживает столетие.

---

Двадцать семей - это очень мало, если смотреть на карту государства.

И очень много, если нужно построить село.

Каждой семье нужен был дом.

Дому - двор.

Двору - вода.

Хозяйству - земля.

Скотине - корм.

Детям - место, где расти.

А всему поселению - правило, по которому ещё незнакомый участок земли однажды начинает называться родным.

Переселенцы пришли не на пустую планету. Рядом текла река, существовали дороги между старыми селениями, обрабатывались окрестные земли.

Но самого населённого пункта ещё не было.

Его предстояло создать.

И в этом заключается разница между «поселиться» и «основать».

Поселиться можно в готовом доме.

Основать - значит сделать так, чтобы после тебя здесь смог жить другой.

---

У нового села было удобное положение.

Куркужин давал воду и долину.

Предгорная местность - землю.

Неподалёку находилась старая Куба, поэтому связь с прежним селением не обрывалась.

А к северо-западу поднималась гора Куба-Таба.

Она уже существовала под своим именем, когда человеческому поселению ещё только предстояло это имя получить.

Поэтому название оказалось редким случаем, когда прошлое и новое место соединились почти без шва:

Куба - память о прежнем доме.

Куба-Таба это имя новой земли.

Человек переселился.

Название продолжило путь вместе с ним.

---

Первые годы Куба-Табы пришлись на время, когда вся сельская жизнь новой советской страны стремительно перестраивалась.

Уже в 1925 году, через год после основания села, здесь создали колхоз.

Он назывался «Трактор».

Сегодня это название звучит почти буднично.

Но для деревни 1920-х годов трактор был символом будущего почти так же, как для следующего столетия компьютер.

Причём в момент создания колхоза собственного трактора здесь, судя по имеющимся сведениям, ещё не было.

Машина появится позднее.

Получается, сначала возникло название будущего.

А уже потом будущее приехало на колёсах.

---

За колхозом «Трактор» закрепили 600 гектаров земли.

Первым председателем стал Ибрагим Мальбахов.

Шестьсот гектаров - это уже не двадцать семейных дворов.

Это пространство, требующее организации.

Нужно решить, что и где сеять.

Распределять работу.

Хранить зерно.

Содержать животных.

Договариваться, спорить и снова договариваться.

Позднее коллективизация станет одной из самых тяжёлых и противоречивых страниц советской деревни. По стране она сопровождалась принуждением, раскулачиванием, разрушением старого уклада и человеческими трагедиями.

Но колхоз Куба-Табы появился ещё до массовой коллективизации конца 1920-х годов - в первые годы хозяйственного устройства нового поселения.

Смешивать эти разные этапы в одну простую картинку было бы неправильно.

---

А потом село сделало выбор, который неожиданно определит его экономическую биографию на десятилетия.

Птица.

В 1927 году в верхней части Куба-Табы организовали птицеводческий участок № 22.

Первым директором источники называют В. Бисирова.

Начало было почти домашним по будущим меркам:

несколько сотен кур-несушек,

около пятидесяти голов крупного рогатого скота,

несколько лошадей.

Сегодня несколько сотен кур могут поместиться в одном современном птичнике.

Но тогда это уже было хозяйство, требовавшее людей, кормов, помещений, учёта и постоянной работы.

Курица вообще редко появляется в героических летописях.

У неё нет величественного силуэта коня и трагической судьбы боевого орла.

Зато именно такие негероические существа очень часто кормят историю.

---

Через два года, в 1929-м, на участке построили первый инкубатор.

Это важнее, чем кажется.

До инкубатора рост поголовья в значительной мере зависел от естественного насиживания.

Инкубатор превращал размножение птицы в управляемый производственный процесс.

Температура.

Влажность.

Отбор яйца.

Срок.

Вывод молодняка.

Сельское хозяйство становилось технологией.

Для маленькой Куба-Табы это означало, что село уже не просто выращивает то, что умеет выращивать отдельная семья.

Оно начинает специализироваться.

А специализация - один из признаков того, что поселение становится частью большой экономики.

---

В 1931 году произошло событие, которое название колхоза будто ждало шесть лет.

В Куба-Табе появился первый трактор.

СТЗ.

Эти машины выпускал Сталинградский тракторный завод - один из главных символов советской индустриализации.

Для сельского хозяйства трактор действительно менял физику труда.

То, что лошадь и человек делали долго, машина могла выполнить быстрее.

Увеличивалась площадь обработки.

Менялась организация полевых работ.

Появлялась зависимость уже не только от человеческих рук и животных, но от топлива, запчастей и человека совершенно новой сельской профессии -

механизатора.

Позднее в хозяйстве появились тракторы ХТЗ.

Село вошло в век двигателя.

---

И здесь произошёл почти символический переворот.

Всего несколько лет назад двадцать семей приехали на новое место с задачей устроиться.

Теперь сюда уже приезжала техника.

Поселение, которое сначала зависело от старой Кубы, постепенно создавало собственную хозяйственную тяжесть.

У него появились поля.

Колхоз.

Птицеводческий участок.

Инкубатор.

Тракторы.

Рабочие места.

То есть всё больше причин не уезжать отсюда, а связывать с этим местом будущее детей.

Так временное решение становится постоянным.

Не указом.

Повседневностью.

---

К концу 1930-х годов птицеводческое хозяйство Куба-Табы содержало уже около пятнадцати тысяч голов птицы.

Если исходной точкой были несколько сотен кур, рост впечатляет.

Всего примерно за двенадцать лет птицеводческий участок превратился в крупное специализированное хозяйство.

И здесь уже видна черта, которая потом будет возвращаться в истории села снова и снова:

Куба-Таба училась кормить не только себя.

Это важная граница.

Пока хозяйство производит только для собственного двора, оно существует для семьи.

Когда производство рассчитано на большую систему снабжения, маленькое село становится экономическим узлом.

Небольшим.

Но уже узлом.

---

Вместе с хозяйством взрослело управление.

В 1936 году был образован Куба-Табинский сельский совет.

Эта дата означает, что поселение стало административно различимо уже не только названием на карте.

Появился собственный орган местной власти.

У села постепенно формировалась та невидимая инфраструктура, без которой любое поселение остаётся лишь группой домов:

учёт,

решения,

документы,

распределение ресурсов,

ответственность за местные дела.

Бюрократию обычно не любят.

Но даже самый красивый аул однажды обнаруживает, что ему требуется человек, который знает, кому чинить дорогу и где лежит нужная бумага.

Цивилизация иногда начинается весьма непоэтично.

---

Ещё через год, в 1937-м, в Куба-Табе открылась амбулатория.

Это одна из важнейших дат ранней истории села.

Потому что расстояние между «есть поселение» и «есть общество» измеряется не только количеством домов.

Оно измеряется тем, что происходит, когда человек заболел.

Пока медицинской помощи рядом нет, болезнь остаётся прежде всего семейной бедой.

Когда появляется амбулатория, здоровье становится ещё и общественной задачей.

Роды.

Травмы.

Инфекции.

Детские болезни.

Санитария.

Профилактика.

У села появляется ещё один признак взрослой жизни:

сюда приходят не только жить.

Здесь уже пытаются спасать жизнь.

---

К концу 1930-х в Куба-Табе росло поколение, для которого это место никогда не было «новым поселением».

Вот где заканчивается настоящее основание села.

Их родители могли помнить Кубу.

Могли сравнивать два места.

Могли сказать:

«Когда мы сюда приехали...»

А ребёнок, родившийся в Куба-Табе, уже ниоткуда сюда не приезжал.

Он открыл глаза внутри неё.

Для него Куркужин был не рекой нового места.

Просто рекой.

Гора Куба-Таба — не ориентиром переселенца.

Просто горой возле дома.

Так переселенческое поселение становится родиной.

Не тогда, когда поставлен первый дом.

А когда появляется человек, для которого другого первого дома никогда не существовало.

---

Менялась и сама Кабардино-Балкария.

В 1937 году был образован отдельный Кубинский район с центром в Кубе. В него вошли Кубинский, Верхне-Куркужинский, Нижне-Куркужинский, Кременчуг-Константиновский и Псыхурейский сельсоветы.

Куба-Таба тогда ещё административно была тесно связана со старой Кубой.

Это тоже любопытный след её происхождения.

Новое село уже выросло.

Но пуповина со старым ещё сохранялась.

Полностью самостоятельным сельсоветом Куба-Таба станет позднее.

---

К началу Великой Отечественной войны в селе уже была небольшая школа.

Был колхозный амбар.

Административные строения.

Работали хозяйства.

Не прошло и двадцати лет после основания.

В человеческой жизни это возраст юности.

В истории Куба-Табы тоже.

Село ещё не успело состариться.

Но уже успело приобрести всё то, что можно потерять.

Именно это делает следующий поворот особенно тяжёлым.

---

Старшие жители могли помнить Гражданскую войну.

О Кавказской войне рассказывали уже деды и прадеды.

Казалось, что главное потрясение осталось позади.

Люди строили.

Сеяли.

Выводили цыплят.

Учили детей.

Получали тракторы.

Открыли амбулаторию.

Каждый год добавлял селу ещё один слой обычной жизни.

А обычная жизнь обладает одним коварным свойством:

человек быстро начинает считать её вечной.

Будто школа должна стоять всегда.

Амбар не может сгореть.

Весной обязательно будет посевная.

Отец вечером вернётся домой.

Но в 1941 году огромная европейская война пришла в Советский Союз.

Сначала она была далеко.

Потом всё ближе.

Ростов.

Ставрополье.

Северный Кавказ.

И наконец расстояние между фронтом и Куба-Табой стало измеряться уже не картой страны.

Днями.

---

Мужчины уходили на войну.

Работа оставалась женщинам, старикам и подросткам.

Хозяйство должно было продолжать производить продовольствие - теперь уже для страны, ведущей войну.

Трактор становился не просто сельскохозяйственной машиной.

Зерно - не просто урожаем.

Яйцо - не просто продуктом.

В военное время самые обычные вещи получают военное значение.

Хлеб становится боеприпасом тыла.

---

Летом 1942 года немецкие войска прорвались на Северный Кавказ.

Главными стратегическими целями были нефтяные районы Кавказа, пути сообщения, перевалы и дорога к Закавказью.

Куба-Таба не была целью большой войны.

Но большая армия, двигаясь к большой цели, проходит через маленькие места.

А маленькому селу всё равно, является оно целью наступления или просто оказалось на дороге.

В сентябре 1942 года война пришла в Куба-Табу.

Селу было восемнадцать лет.

Возраст, когда человека только начинают считать взрослым.

Куба-Табе пришлось повзрослеть иначе.

Следующая глава начинается там, где заканчивается мирная жизнь:

с оккупации.



Глава IX: ВОЙНА ПРИШЛА В СЕЛО

Война пришла в Куба-Табу дважды.

Первый раз - письмом.

Ещё летом 1941 года мужчины уходили из села в Красную Армию, и для их семей фронт уже существовал, хотя до Кавказа были сотни километров.

Второй раз война пришла сама.

С техникой.

С солдатами.

С оккупацией.

И тогда расстояние между словом «фронт» и собственным двором исчезло.

---

Одним из тех, чью судьбу сохранили военные документы, был красноармеец Мазухов Халид Хазукович.

Он родился в Куба-Табе в 1921 году.

Когда началась война, ему было около двадцати.

Он попал в плен и оказался в шталаге 360 в Ровно.

24 октября 1941 года умер от дизентерии.

Не в родном селе.

Не на Кавказе.

За тысячи километров от дома.

Так война впервые вошла в историю Куба-Табы ещё до того, как немецкий солдат увидел её улицы.

Через одного человека.

---

К лету 1942 года положение изменилось катастрофически.

После неудач Красной Армии на юге немецкое командование начало большое наступление на Кавказ.

Целью были нефтяные районы, коммуникации, перевалы и путь к Закавказью.

Название маленькой Куба-Табы не стояло среди главных целей германского Генерального штаба.

Но большая стратегия всегда состоит из маленьких мест.

Чтобы дойти до нефти, нужно пройти дорогу.

Чтобы пройти дорогу, нужно занять село.

Чтобы удержать село, нужна высота.

И вдруг гора, которая тысячелетиями просто возвышалась над полями, становится военной позицией.

---

В августе 1942 года бои пришли на территорию Кабардино-Балкарии.

В разных районах республики оккупация продолжалась от двух до почти шести месяцев.

Куба-Таба оказалась под немецкой властью в сентябре.

Селу было восемнадцать лет.

Оно успело обзавестись школой, амбаром, административными строениями, колхозом и птицеводческим хозяйством.

То есть война пришла уже не на пустую землю.

Ей было что разрушать.

---

О повседневной жизни Куба-Табы в месяцы оккупации сохранилось значительно меньше подробностей, чем хотелось бы.

Это нужно признать честно.

Мы знаем общую систему оккупационного режима в Кабардино-Балкарии.

Знаем об изъятии продовольствия и имущества, принудительных распоряжениях, преследованиях, разрушениях.

Но нельзя без документа приписать каждому дому конкретную историю.

История села должна быть точной даже тогда, когда молчание архива раздражает.

Зато итог известен.

Школа, колхозный амбар и часть административных построек Куба-Табы были разрушены и сожжены во время оккупации.

То, что создавали менее двадцати лет, пришлось потом строить заново.

---

Особое значение имел птицесовхоз № 22.

До войны он стал одним из центров хозяйственной жизни села.

Тысячи голов птицы, инкубатор, техника, помещения - всё это было уже не просто деревенским двором, а производством.

Поэтому в январе 1943 года его название попадёт даже в журнал боевых действий армии.

Редкая судьба для птицеводческого хозяйства.

Обычно военные документы перечисляют города, высоты, реки и станции.

Здесь рядом с ними появилось:

птицесовхоз № 22.

В тот день он был уже не сельскохозяйственным объектом.

Он был точкой на поле боя.

---

К концу 1942 года стратегическая ситуация на Кавказе переломилась.

После Сталинградской операции немецкому командованию пришлось думать уже не о дальнейшем продвижении к Закавказью, а о том, как вывести войска с Кавказа и не позволить отрезать их.

В конце декабря советские армии Северной группы Закавказского фронта перешли в наступление.

Фронт начал двигаться на запад.

В первые дни января 1943 года освобождались один населённый пункт за другим.

5 января - Кишпек.

6 января - Баксан, Псыхурей, Верхний Куркужин и другие населённые пункты.

Следующей на пути оказалась Куба-Таба.

---

Но отступающий противник не просто уходил.

Он пытался задержать советское наступление на заранее подготовленных рубежах.

И здесь гора Куба-Таба неожиданно снова входит в историю.

В журнале боевых действий штаба 37-й армии за 7 января 1943 года записано, что противник прочно оборонял рубеж:

Куба-Таба — Малка — Сармаково.

Оборона была подготовлена заранее.

Дзоты.

Окопы полного профиля.

Ходы сообщения.

Артиллерия.

Миномёты.

Пулемёты.

То есть знакомый мир полей и склонов был превращён в военную инженерную систему.

---

Особенно сильный огонь шёл с северо-западного берега Малки и с южных склонов горы Куба-Таба.

Гора, давшая селу имя, стала частью оборонительного рубежа.

Это один из тех моментов, когда география и человеческая история буквально накладываются друг на друга.

В первой главе гора была результатом движения земной коры и миллионов лет эрозии.

Теперь её склон определял угол обстрела.

Каменный рельеф, который создавался задолго до появления человека, в один зимний день начал решать судьбы людей.

---

7 января советские войска овладели Куба-Табой и птицесовхозом № 22.

В хронике освобождения республики эта операция связывается с 295-й стрелковой дивизией.

Но дальше продвинуться сразу не удалось.

Немецкие части продолжали интенсивно обстреливать наступающих.

Отступая, они взрывали мосты и минировали дороги.

Из-за разрушенных переправ и мин артиллерия отставала от пехоты.

Поэтому освобождение села не означало, что бой закончился за последним домом.

Он продолжался на Куба-Табинских высотах и Малкинском рубеже.

---

Война вообще плохо совпадает с административными границами.

На карте можно провести линию:

«село освобождено».

Но пуля не знает, где заканчивается сельское поселение.

Поэтому 7 января 1943 года Куба-Таба уже была освобождена, а рядом всё ещё шёл бой.

На следующий день советские части продолжили наступление и освободили Кубу.

Через несколько дней вся территория Кабардино-Балкарии была очищена от оккупантов.

11 января 1943 года республиканская хроника уже могла поставить точку в истории оккупации КБАССР.

Но война для её жителей не закончилась.

До Победы оставалось больше двух лет.

---

Некоторые куба-табинцы всё ещё были на фронте.

Кто-то дошёл до конца войны.

Кто-то погиб.

Кто-то пропал без вести.

Кто-то оказался в плену.

И это одна из причин, почему архивные документы о войне иногда выглядят страшнее художественного рассказа.

Там нет музыки.

Всего несколько строк:

фамилия;

год рождения;

воинская часть;

«погиб»;

«пропал без вести»;

«умер от ран».

Человеческая жизнь умещается в одну строку потому, что государству нужно было учесть миллионы судеб.

Для семьи эта строка была всей Вселенной.

---

Есть ещё один документальный след январских боёв.

В Книге памяти сохранилась запись об Алексее Николаевиче Мишине: он умер от ран 6 января 1943 года и указан как захороненный в Куба-Табе.

Это был не уроженец села.

Он пришёл сюда вместе с войной.

И остался здесь навсегда.

Такие судьбы особенно ясно показывают, что братская могила - не абстрактный «памятник войне».

Это место, где чужая для человека география стала последним адресом.

---

Сегодня в Куба-Табе сохраняются две братские могилы советских воинов, официально признанные объектами культурного наследия регионального значения.

Одна находится на Полевой улице.

Другая - на холме справа при въезде в село.

На одном из мемориалов указаны восемь установленных имён и двадцать четыре безымянных солдата.

Двадцать четыре человека, которым история пока не вернула фамилии.

Но отсутствие имени не означает отсутствие жизни.

У каждого была мать.

Возможно, жена.

Дом.

Своя река.

Своё село.

Кто-то ждал его точно так же, как в Куба-Табе ждали своих.

---

В этом есть особая справедливость памяти.

На кабардинской земле лежат люди, родившиеся далеко от Кавказа.

А уроженец Куба-Табы Халид Мазухов лежит в Ровно.

Война перемешала географию смерти.

Сын одной земли оказался похоронен на другой.

Сын другой земли остался здесь.

И братская могила делает очень простой вывод, который иногда трудно сделать живым:

чужой солдат, погибший, освобождая твой дом, перестаёт быть чужим.

---

После освобождения жители увидели цену нескольких месяцев оккупации.

Разрушенные строения.

Повреждённое хозяйство.

Сожжённые объекты.

Недостающий скот и имущество.

Но самое трудное восстановлению не поддавалось.

Люди, которые не вернулись.

Дом можно поставить заново.

Амбар построить.

Крышу перекрыть.

Поголовье восстановить.

Человека вернуть нельзя.

Поэтому послевоенная история Куба-Табы началась одновременно с двух противоположных процессов:

строить новое

и учиться жить с тем, чего больше нет.

---

В 1943 году восстановление началось ещё во время войны.

Мужчин не хватало.

Основная тяжесть сельского труда снова ложилась на женщин, подростков, стариков и тех, кто по возрасту или здоровью оставался дома.

Нужно было сеять.

Восстанавливать хозяйство.

Кормить детей.

Выполнять государственные поставки.

Страна продолжала воевать.

И маленькое село после освобождения не получило права просто отдыхать от пережитого.

Ему нужно было снова работать.

---

9 мая 1945 года Победа пришла и сюда.

Но она пришла не одинаковой в каждый дом.

В одном читали письмо живого.

В другом ждали человека, хотя уже давно не было вестей.

В третьем знали точно:

не вернётся.

Поэтому настоящий День Победы всегда содержит две эмоции, которые невозможно разделить.

Радость.

И скорбь.

Если оставить только первую - исчезает цена победы.

Если оставить только вторую - исчезает то, ради чего эту цену заплатили.

---

После войны Куба-Таба начала строиться почти второй раз.

Восстановили хозяйство.

Появились новые школы.

Больница.

Дом культуры.

Птицеводство снова стало одним из важных направлений.

Позднее здесь возникнет учебное заведение, благодаря которому название маленького села услышат люди далеко за пределами Кабардино-Балкарии.

Сюда будут приезжать учиться пчеловоды со всего Советского Союза.

Это будет уже совсем другая глава.

Но прежде чем уйти из военного времени, стоит ещё раз посмотреть на гору у села.

Она пережила моря.

Поднятие Кавказа.

Древних охотников.

Кабардинские аулы.

Переселение двадцати семей.

А в январе 1943 года на её склонах лежали окопы.

Сегодня трава снова скрывает землю.

Птицы не знают, где проходил оборонительный рубеж.

Куркужин течёт так, будто никогда не видел войны.

Природа умеет заживлять ландшафт быстрее человеческой памяти.

Именно поэтому память приходится хранить людям.

Не ради ненависти.

Ненависть - плохой памятник: она продолжает разрушать даже после войны.

Память нужна ради другого.

Чтобы восемнадцатилетнее село, однажды увидевшее войну в собственном дворе, через много поколений могло сказать:

мы знаем, какой ценой обычный мир становится обычным.

Школа.

Дом.

Семья.

Дорога.

Река.

Утро без выстрелов.

Всё это кажется мелочью только тому, кто никогда этого не терял.

Куба-Таба потеряла.

А потом построила снова.



Глава X: СЕЛО, КОТОРОЕ СТРОИЛИ ВТОРОЙ РАЗ

После войны Куба-Таба не лежала в руинах так, как лежали Сталинград или разрушенные города Европы.

Но у маленького села своя мера разрушения.

Если сгорела единственная школа - для села сгорела вся школа.

Если уничтожен амбар - исчез не один склад, а значительная часть хозяйственной опоры.

Если разорено производство - работу теряют люди, которым некуда уехать утром на соседний завод.

Поэтому в 1943 году Куба-Табу пришлось основывать почти второй раз.

Только теперь первые двадцать семей уже не были двадцатью.

У села появились дети, родившиеся здесь, могилы, улицы, привычки, память.

Первое основание строит дома.

Второе восстанавливает смысл дома после того, как человек увидел, как легко его потерять.

---

Послевоенное восстановление начиналось не с красивых проектов.

Нужно было вернуть хозяйство к жизни.

Пахать.

Сеять.

Ремонтировать.

Восстанавливать птицеводство.

Учить детей там, где война уничтожила прежнюю небольшую школу.

Страна жила в режиме огромной нехватки: не хватало мужчин, стройматериалов, техники, денег, одежды, иногда самого необходимого.

Но именно в такие периоды особенно хорошо видно, из чего на самом деле состоит общество.

Не из лозунга.

Из способности продолжить.

---

В начале 1950-х годов в Куба-Табе построили одноэтажную семилетнюю школу.

Семилетняя школа сегодня звучит как странное название здания.

Тогда это означало целую образовательную ступень: ребёнок мог получить в родном селе уже не несколько начальных классов, а систематическое школьное образование.

И здесь у истории есть деталь, которую трудно придумать лучше.

В 1963 году школе понадобился второй этаж.

Его достраивали силами старшеклассников.

Получается почти буквальная формула:

дети строили школу, в которой сами учились.

В обычной городской биографии такая фраза прозвучала бы невероятно.

Для послевоенного сельского мира она вполне возможна.

Человек ещё не окончил школу, а уже физически участвует в её продолжении.

Наверное, именно после такого отношения слово «наша школа» перестаёт быть фигурой речи.

---

С 1970 года эта школа стала средней.

Между маленькой довоенной школой, сожжённой во время оккупации, и полной средней школой прошло меньше тридцати лет.

Это гораздо важнее, чем кажется.

Первое поколение основателей Куба-Табы должно было прежде всего закрепиться на земле.

Следующее поколение уже получило возможность закончить десять классов, не покидая село.

Так менялась сама мера человеческого будущего.

Для ребёнка открывалась дорога дальше:

техникум,

институт,

медицина,

инженерия,

наука,

театр.

Село переставало определять предел образования.

Оно становилось его начальной точкой.

---

В послевоенные десятилетия появились и другие учреждения, без которых Куба-Таба уже не могла считаться молодым посёлком переселенцев.

Медицинская помощь, начатая ещё довоенной амбулаторией, получила дальнейшее развитие.

Появились больница и Дом культуры.

Развивалась административная самостоятельность села.

В 1956 году Куба-Таба была выделена из Кубинского сельсовета в самостоятельный Куба-Табинский сельский Совет.

Это тоже своеобразный возрастной рубеж.

Когда-то двадцать семей пришли сюда из Кубы.

Теперь новое селение уже управлялось отдельно от старого.

Дочь перестала быть продолжением родительского двора.

У неё появился собственный адрес в административной системе.

---

Дом культуры в советском селе был значительно большим, чем помещение для концерта.

Там проходили собрания.

Праздники.

Кружки.

Танцы.

Выступления.

Встречи.

Кино.

Через него огромная страна входила в деревенскую жизнь песнями, фильмами и сценой.

Рядом школа учила читать книгу.

Дом культуры учил жить вне работы.

Это особенно существенно для сельского общества, где почти всё время человека веками было связано с хозяйством.

Советская эпоха впервые массово сказала крестьянину:

у тебя должно быть не только поле.

У тебя должно быть свободное время.

Другой вопрос, сколько этого времени действительно оставалось.

---

Но настоящая особенность послевоенной Куба-Табы раскрылась не в клубе и даже не в школе.

Она летала.

Пчела.

В мире больших государственных строек довольно комично звучит мысль, что судьбу целого села способно изменить насекомое массой около одной десятой грамма.

Но история часто выбирает именно такие масштабы.

Птицеводство уже было старой хозяйственной специализацией Куба-Табы.

Теперь рядом с ним всё заметнее развивалось пчеловодство.

И постепенно село стало связано не просто с ульями и мёдом, а с профессиональной подготовкой пчеловодов.

---

В 1968 году здесь открылось сельское профессионально-техническое училище № 3, а именно СПТУ-3.

Для небольшого села это было событие необычного масштаба.

Профессиональное училище означало, что сюда приезжают уже не только родственники, покупатели или районные чиновники.

Сюда приезжают учиться.

Причём профессии были выбраны под реальную специализацию сельского хозяйства.

Архивная газетная реклама училища 1977 года называет три направления:

пчеловод-матковод;

мастер-садовод;

птицевод-оператор.

Срок обучения - один год.

Принимали юношей и девушек от шестнадцати лет с образованием не ниже восьми классов.

Училище готовило кадры для крупных специализированных пчеловодческих, садоводческих и птицеводческих хозяйств страны.

Именно здесь Куба-Таба впервые по-настоящему вышла за пределы собственной географии.

---

Стоит остановиться на слове «пчеловод-матковод».

Потому что оно сообщает гораздо больше, чем кажется.

Пчеловодство - не просто умение поставить улей и осенью забрать мёд.

Пчелиная семья представляет собой сложнейшую биологическую систему.

Десятки тысяч рабочих особей.

Матка.

Трутни.

Расплод.

Запасы.

Температурный режим.

Роение.

Болезни.

Медосбор.

Зимовка.

Матководство - ещё более тонкая специализация: выращивание и отбор пчелиных маток, от качества которых во многом зависит будущее всей семьи.

Получается удивительный исторический скачок.

В 1924 году первым переселенцам нужно было научиться жить на новой земле.

Через сорок четыре года их село уже учило других людей управлять биологией пчелиной семьи.

---

Пчела вообще удивительно подходит Куба-Табе как исторический символ.

Она живёт не одна.

Одна пчела почти беспомощна.

Сила существует только в семье.

Каждая особь выполняет небольшую работу, результат которой намного превышает её собственные возможности.

Улей переживает отдельную пчелу.

Следующее поколение продолжает работу предыдущего.

Труд превращается в запас, который пригодится позже.

Трудно придумать более точную биологическую метафору села.

Двадцать семей тоже когда-то сделали работу, результат которой пережил их.

---

Училище существовало с 1968 по 1991 год.

Двадцать три года.

Целое поколение.

За это время советская система профессионального образования превратила название Куба-Табы в адрес, известный далеко за пределами Баксанского района.

В специализированных изданиях можно было увидеть совершенно деловую строку:

Кабардино-Балкарская АССР,
Баксанский район,
село Куба-Таба,
ССПТУ-3.

Для местного жителя - несколько привычных слов.

Для молодого человека из другого региона - место, куда нужно было ехать осваивать профессию.

Маленькая точка на карте стала пунктом назначения.

---

За училищем стояла и производственная база пчеловодства.

В Куба-Табе действовал пчелоразведенческий совхоз «Кабардино-Балкарский», позднее получивший статус федерального государственного племенного предприятия - племпчелосовхоза «Кабардино-Балкарский».

Само слово «племенной» важно.

Речь шла уже не только о производстве мёда.

Племенная работа означает сохранение и улучшение хозяйственно ценных качеств пчёл, получение маток и семей с нужными характеристиками.

То есть маленькое насекомое снова превращало Куба-Табу в специализированную точку большого сельского хозяйства.

Позднее название «Центральная усадьба Пчелосовхоз» вообще останется внутри адресной географии села.

Предприятие превратилось в топоним.

Так бывает только тогда, когда производство входит в повседневную жизнь очень глубоко.

---

Параллельно продолжало развиваться птицеводство.

Довоенный участок № 22 не исчез из истории вместе с разрушениями войны.

Его хозяйственная линия продолжилась в племенном птицеводческом заводе «Кубинский».

В документах уже постсоветского времени рядом будут стоять два крупных сельскохозяйственных имени Куба-Табы:

племпчелосовхоз «Кабардино-Балкарский»

и племенной птицеводческий завод «Кубинский».

Пчела и птица.

Два совершенно разных биологических мира.

И оба стали экономической биографией одного маленького села.

---

Именно сельский труд дал Куба-Табе людей, чьи имена отмечались государственными наградами.

Кавалерами ордена «Знак Почёта» стали механизаторы Амин Кясов и Амурби Кримуков, птичницы Зинаида Гехова и Тамара Хаджиева.

Орден вручали не за происхождение и не за красивое имя.

За труд.

Это важная перемена XX века.

В старой Кабарде общественный статус во многом определялся сословием и родом.

Советская система предлагала другую публичную иерархию:

передовик,

механизатор,

учитель,

специалист,

рабочий.

История сменила меру общественного признания.

---

Но образование дало селу ещё одну возможность - выращивать людей, профессии которых уже никак не зависели от местного поля.

Из Куба-Табы выходили врачи, инженеры, учёные, артисты.

Народной артисткой Кабардино-Балкарии стала Феня Машукова, актриса Кабардинского театра имени Али Шогенцукова.

Позднее среди выпускников местной школы будут доктор медицинских наук, доктор технических наук, кандидат физико-математических наук и специалисты, работавшие далеко за пределами республики.

В этом есть один из самых тихих итогов послевоенного строительства.

Сначала село строит школу.

Потом школа начинает строить дороги из села во весь мир.

---

Советская Куба-Таба к 1970–1980-м годам уже совершенно не походила на поселение двадцати семей 1924 года.

На карте появились новые улицы.

Росли дома.

Работали школы.

Медицина.

Дом культуры.

Птицеводческие хозяйства.

Пчелосовхоз.

Профессиональное училище.

Человек мог родиться здесь, получить образование, профессию, работу и прожить жизнь, почти не покидая родного села.

А мог отсюда уйти в университет, театр или на предприятие за тысячи километров.

Обе дороги начинались с одной улицы.

---

И всё-таки именно в эти десятилетия происходила ещё одна, менее заметная перемена.

Старинный мир не исчезал полностью, но уходил всё глубже внутрь семьи.

Официальная жизнь была советской.

Школа - светской.

Религия вытеснена из публичного пространства.

Сословий больше не существовало.

Молодёжь жила уже иначе, чем прадеды.

Но за домашним столом всё ещё знали, кто старший.

Помнили фамилии.

Соблюдали многие правила уважения.

На свадьбе оживали старые нормы поведения.

Кабардинский язык продолжал звучать дома.

Получалось странное историческое сосуществование:

снаружи строился совершенно новый человек,

а внутри семьи продолжал разговаривать очень старый Кавказ.

---

В 1991 году СПТУ-3 расформировали.

Дата почти слишком символична.

В том же году прекратил существование Советский Союз.

Учреждение, двадцать три года готовившее специалистов для хозяйств огромной страны, исчезло вместе с системой, для которой было создано.

Позднее на его базе разместилась школа № 2.

Это прекрасная историческая метаморфоза.

Здание не перестало учить.

Из него просто ушла одна эпоха и вошла другая.

Когда-то там взрослые и подростки изучали матководство, садоводство и промышленное птицеводство.

Потом за парты сели обычные школьники.

История редко выбрасывает хорошее здание.

Она чаще меняет табличку на двери.

---

Но пчёлы остались.

Птицеводство осталось.

Школы остались.

Село осталось.

И даже после распада огромного государства племпчелосовхоз «Кабардино-Балкарский» продолжил существовать, меняя юридические формы. В конце 1990-х он получил статус федерального государственного унитарного предприятия, а ещё позднее прошёл через приватизационные преобразования.

То есть хозяйственная линия, начавшаяся в советское время, пережила сам Советский Союз.

Иногда институт оказывается долговечнее государства, которое его создало.

---

К началу 1990-х Куба-Таба вступила уже взрослым селом.

Ей было меньше семидесяти лет.

Совсем немного по меркам Кавказа.

Но за эти десятилетия она успела дважды построить себя.

Первый раз - из двадцати семей, земли и надежды.

Второй - после войны, из труда, школы и способности начать сначала.

А теперь предстояло третье испытание.

Страна, вокруг которой была устроена почти вся хозяйственная жизнь села, исчезла.

Колхозная система рушилась.

Государственные предприятия меняли форму.

Люди привыкали к новой экономике.

Одни возможности открывались.

Другие исчезали буквально за несколько лет.

Но впереди у Куба-Табы был противник, не интересовавшийся ни социализмом, ни рынком, ни государственными границами.

Он уже однажды создал долину, возле которой возникло село.

Он лежал в русле почти каждое утро спокойно и привычно.

Куркужин.

В 2014 году река напомнит, почему человеческая история никогда не может окончательно считать природу декорацией.



Глава XI: ДЕНЬ, КОГДА КУРКУЖИН ВЫШЕЛ ИЗ БЕРЕГОВ

У всякой реки есть два характера.

Один знают дети.

Он помещается между берегами, журчит под мостом, блестит после дождя и кажется частью устройства мира - такой же постоянной, как дорога, гора или дерево возле дома.

Другой характер река показывает редко.

И именно поэтому его забывают.

29 мая 2014 года Куба-Таба вспомнила.

---

Дождь шёл не первый день.

К концу мая почва в нескольких районах Кабардино-Балкарии уже была напитана водой. Реки поднимались, размывались дороги, активизировались оползни и селевые очаги.

29 мая правительство республики ввело режим чрезвычайной ситуации на всей территории КБР.

Это решение было принято ещё до того, как наступил самый тяжёлый для Куба-Табы вечер.

То есть катастрофа не возникла из ясного неба.

Земля уже была переполнена водой.

Не хватало только последнего дождя.

---

В начале десятого часа вечера произошло то, чего жители равнинной части села, по свидетельствам очевидцев, не ожидали.

Сверху пришла вода.

Но это была уже не просто вода.

Поток нёс грязь, грунт и камни.

Он пересёк федеральную трассу «Кавказ» и обрушился на нижнюю часть Куба-Табы волной, высоту которой очевидцы оценивали примерно в полтора метра.

Слова «полтора метра» на бумаге выглядят спокойно.

Нужно поставить их рядом с человеком.

Вода до груди взрослого.

Выше окон некоторых домов.

Достаточно, чтобы автомобиль перестал быть автомобилем и превратился в предмет, который течение передвигает по своему усмотрению.

Очевидцы рассказывали, что восемь машин унесло потоком.

Люди спасались на деревьях.

Некоторые поднимались на крыши.

Одна беременная женщина успела выбраться через окно заливаемого дома и удержалась на дереве рядом.

В этот момент Куркужинская долина перестала быть пейзажем.

Она стала задачей на выживание.

---

Позднее появилось простое объяснение:

«Куркужин вышел из берегов».

В широком смысле оно понятно.

Но реальная гидрология оказалась интереснее.

Сообщения после обследования местности указывали, что огромную роль сыграла вода, собравшаяся выше села на полях и в малых водотоках.

После продолжительных ливней грунт уже не мог впитывать осадки.

Вода насыщала почву, стекала по естественным понижениям, соединялась в мощные потоки и захватывала рыхлый материал.

Поэтому удар пришёл не только как обычный подъём воды в привычном русле.

По селу прошла грязеводная, местами грязекаменная масса.

Так бывает с малыми реками и балками.

В обычный день человек смотрит на небольшое русло и мысленно измеряет опасность количеством воды, которое видит сейчас.

Это ошибка.

Настоящий размер реки во время ливня - её водосбор.

Все склоны.

Все балки.

Все поля.

Все ручьи.

Каждый квадратный метр, с которого вода способна побежать в одну сторону.

Река начинается не у берега.

Во время сильного дождя она начинается почти везде.

---

Именно поэтому катастрофа развивается так быстро.

Представим один миллиметр дождя.

На одном квадратном метре это всего один литр воды.

Пустяки.

Но на квадратном километре тот же миллиметр превращается уже в тысячу тонн воды.

Если выпадают десятки миллиметров, если почва насыщена и значительная часть осадков перестаёт впитываться, арифметика становится совсем другой.

Миллионы литров начинают искать путь вниз одновременно.

Рельеф собирает их.

Балка ускоряет.

Русло принимает.

А если вода захватывает глину, песок, щебень, ветви и камни, поток становится тяжелее и разрушительнее.

Вот почему между «сильным дождём» и «волной через дорогу» иногда проходит пугающе мало времени.

---

В Куба-Табе оказались подтоплены двадцать пять частных домовладений и первые этажи шести двухэтажных многоквартирных домов.

Оперативные сообщения первых часов называли разное число эвакуированных - около 150, 169 и 186 человек.

Так часто бывает во время чрезвычайной ситуации: одних вывозят спасатели, другие уходят к родственникам, списки уточняются уже после события.

Наиболее устойчивые итоговые данные МЧС и МВД говорят о 169 эвакуированных, среди них был 41 ребёнок.

Пункт временного размещения открыли в школе № 1.

Той самой школе, которая в мирное время должна была учить детей.

В одну ночь она стала убежищем.

---

Полиция охраняла оставленные дома.

Спасатели выводили людей из зоны подтопления.

Дорожные службы расчищали проезды.

В Баксанском районе одновременно работали десятки единиц техники и более ста человек.

Но важнее любой цифры оказался итог:

погибших не было.

При такой скорости потока и при рассказах о людях на крышах и деревьях это почти невероятно.

Катастрофа разрушала имущество.

Но не забрала человеческую жизнь.

Иногда удача в истории выглядит именно так:

утром приходится выбрасывать мебель,

но все, кто вечером были за столом, остались живы.

---

Когда вода сошла, возник другой пейзаж.

Грязь.

Камни.

Мусор.

Занесённые дворы.

Следы воды на стенах почти на уровне окон.

Повреждённые коммуникации.

Дороги, которые нужно было расчищать.

Паводок длится часы.

Его уборка - недели и месяцы.

К августу из Куба-Табы вывезли около четырёхсот большегрузных машин грязи, селевых отложений и обломков.

Четыреста машин.

Вот другая единица измерения паводка.

Не миллиметры осадков.

Не кубометры воды.

Грузовики того, что вода оставила после себя.

---

И тогда произошло нечто очень куба-табинское.

На части расчищенной территории решили сделать парк и детскую площадку.

Можно было оставить пустырь.

Можно было годами показывать на него и говорить:

«Вот здесь прошёл сель».

Вместо этого решили посадить деревья.

Есть в этом поступке почти готовая философия восстановления.

Память не обязана оставаться раной.

Иногда правильный памятник катастрофе - место, где потом играют дети.

Стихия принесла грязь.

Люди вывезли грязь и посадили дерево.

Это и есть человеческий ответ природе:

не победить её,

а снова устроить жизнь.

---

Однако было бы опасно закончить эту историю счастливой точкой.

Потому что 2014 год не был единственным предупреждением.

1 июня 2016 года после сильных ливней в Куба-Табе снова возникли мощные поверхностные потоки.

На этот раз сообщения особенно ясно указывают на воду, собиравшуюся с сельскохозяйственных земель.

Потоком были повреждены участки дороги Куба — Псыхурей — Кременчуг-Константиновское.

Пострадали берегоукрепительные сооружения вдоль Куркужина в пределах Куба-Табы.

Ослабли опоры моста в микрорайоне Пчелосовхоз.

Нарушались водо-, газо- и электроснабжение.

К вечеру коммуникации восстановили.

Но река повторила урок всего через два года.

---

Этот повтор заставляет посмотреть на Куба-Табу иначе.

Опасность здесь создаёт не одна синяя линия на карте.

Село живёт внутри системы стока.

Есть основное русло Куркужина.

Есть малые притоки.

Есть балки.

Есть сельскохозяйственные поля, по которым при определённых условиях вода начинает двигаться как по огромной наклонной плоскости.

Есть автомобильная дорога, насыпи, мосты и водопропускные сооружения, способные либо пропустить поток, либо изменить его направление.

Есть дома, построенные там, куда вода приходит редко - настолько редко, что человек успевает забыть.

Но вода не забывает рельеф.

---

Это одна из самых важных истин гидрологии:

река имеет память без мозга.

Она не помнит прошлый паводок.

Но уклон остаётся уклоном.

Понижение остаётся понижением.

Глина всё так же насыщается водой.

Гравитация работает по прежним законам.

Если человек застроил старый путь стока, вода не знает, что теперь там чей-то двор.

Она просто ищет вниз.

Поэтому историческая память жителей и гидрологическая карта должны разговаривать друг с другом.

Старший человек говорит:

«Здесь когда-то шла вода».

Инженер не должен отвечать:

«Но последние двадцать лет её не было».

Именно эти двадцать лет иногда и создают ложное чувство безопасности.

---

Есть ещё один урок 2014 года.

Вода показала, насколько тесно связаны люди в небольшом поселении.

Во время обычной жизни сосед остаётся соседом.

Во время паводка он становится тем, у кого есть верёвка.

Лопата.

Трактор.

Свободная комната.

Машина.

Телефон.

Сильные руки.

Или просто способность увидеть, что в соседнем доме кто-то не успел выйти.

В репортажах о ликвидации последствий сохранилась характерная деталь: местные жители помогали дорожникам инструментами, приносили тросы, кормили работавших людей.

Наука объясняет, как движется поток.

Но она не объясняет, почему один человек полезет в воду за другим.

Это уже другая система законов.

Та, о которой в этой истории говорилось раньше:

дом,

соседство,

ответственность,

хабзэ.

---

Стихийное бедствие вообще очень быстро снимает с общества всё декоративное.

Становится неважно, насколько дорог автомобиль, если его несёт вода.

Неважно, какой ремонт сделан в комнате, если уровень грязи дошёл до окна.

Неважно, кто вчера с кем спорил, если сегодня нужно вытащить ребёнка.

На несколько часов возвращается древнейшая человеческая иерархия ценностей:

сначала жизнь.

Потом всё остальное.

И, возможно, именно поэтому люди спустя десятилетия помнят паводок не по сумме ущерба.

Они помнят:

кто прибежал;

кто помог;

кто вынес ребёнка;

кто открыл дом;

кто не прошёл мимо.

---

Для Куба-Табы 2014 год оказался ещё одной датой взросления.

1924 - основание.

1942 - оккупация.

1943 - освобождение.

2014 - большая вода.

Разные события.

Но каждый раз село проходило одно и то же испытание:

может ли место остаться домом после того, как привычный порядок разрушен?

Ответ пока был одинаковым.

Может.

---

Куркужин после паводка снова вошёл в русло.

И в этом есть что-то почти несправедливое.

Река, способная ночью перевернуть человеческую жизнь, утром снова выглядит невинной.

На солнце блестят камни.

По берегу растёт трава.

Вода идёт дальше к Малке.

Кажется, будто ничего не произошло.

Но теперь уже известно:

спокойная река - не слабая река.

Просто сегодня ей достаточно своего русла.

---

Поэтому взрослое отношение к родной природе начинается не с восхищения и не со страха.

С уважения.

Не строить там, где вода должна пройти.

Не засыпать естественный сток.

Следить за мостами и водопропускными сооружениями.

Беречь берега.

Не превращать русло в свалку.

Помнить старые линии паводка.

И понимать, что слова «такого давно не было» не являются инженерным расчётом.

Природа не обязана повторяться каждый год, чтобы оставаться опасной.

---

Есть у этой истории и удивительная кольцевая рифма.

Миллионы лет назад вода помогала вырезать долины будущего Кавказа.

Потом возле одной из них появился человек.

Он построил село.

Провёл дорогу.

Поставил дома.

Назвал реку.

И постепенно привык считать окружающий рельеф частью собственной инфраструктуры.

29 мая 2014 года геология на несколько часов напомнила:

всё наоборот.

Не река находится внутри села.

Село находится внутри ландшафта реки.

Это знание не делает родное место страшнее.

Оно делает любовь к нему взрослее.

Потому что любить землю - значит знать не только, что она способна дать.

Но и то, какой она бывает, когда приходит её сила.

Куба-Таба этот урок получила.

И снова осталась стоять.



Глава XII: СТО ЛЕТ СПУСТЯ

В 1924 году Куба-Таба состояла из двадцати семей.

Сто лет спустя понадобилось бы уже несколько тысяч стульев, чтобы собрать всех жителей за одним столом.

И это, пожалуй, самый короткий способ объяснить, что получилось из решения тех первых переселенцев.

Дом стал улицей.

Улица - селом.

А временное слово «новое» однажды исчезло само собой.

---

По последней Всероссийской переписи населения 2021 года в Куба-Табе насчитывалось 3134 человека.

В 2010 году было 3068.

За одиннадцать лет - плюс 66 жителей.

Для мегаполиса такая прибавка незаметна.

Для села интересен сам факт устойчивости.

Куба-Таба не превратилась в бурно растущий пригород большого города.

Но и не исчезла с карты, как исчезают сегодня тысячи малых населённых пунктов.

Она осталась примерно трёхтысячным селом.

То есть спустя столетие после основания здесь продолжают рождаться люди, строиться дома и возникать новое поколение, для которого события 1924 года уже столь же далеки, как для первых переселенцев был XIX век.

---

Куба-Таба занимает около 28 квадратных километров.

Средняя высота территории села - примерно 475 метров над уровнем моря.

Северо-западнее поднимается гора Куба-Таба — 672 метра.

Рядом течёт Куркужин.

До Баксана около двенадцати километров.

Нальчик значительно дальше, но всё равно достаточно близко, чтобы столица республики оставалась частью повседневной географии.

А вдоль южной окраины проходит федеральная трасса «Кавказ».

Получается характерное положение:

село одновременно деревенское и совсем не изолированное.

До поля можно дойти пешком.

До федеральной дороги - несколько минут.

До районного центра - короткая поездка.

А если продолжить путь на юг, дорога постепенно уйдёт в совсем другой Кавказ - к ущельям и высоким горам.

Куба-Таба по-прежнему стоит на границе двух ландшафтов:

равнина уже рядом,

горы уже начинаются.

---

Но современное село особенно интересно рассматривать не сверху, а по табличкам на улицах.

Сегодня в Куба-Табе зарегистрированы двадцать восемь улиц и девять переулков.

И это почти готовая книга местной истории.

Есть Советская.

Октябрьская.

Пионерская.

Пролетарская.

Это XX век - эпоха, когда село родилось и взрослело.

Есть Птичная.

Пасичная.

Центральная Усадьба Пчелосовхоз.

Центральная усадьба ГППЗ «Кубинский».

Это уже хозяйственная биография:

птица,

пчела,

совхоз,

племенное производство.

То, чем люди зарабатывали на жизнь, оказалось настолько важным, что вошло в адрес.

Предприятие может измениться.

А почтальон ещё долго будет произносить его историю.

---

Но есть названия ещё удивительнее.

Абазинская.

Убыхская.

Черкесская.

Русская.

Если читать их не как указатели, а как историк, четыре уличные таблички вдруг раскрывают огромную карту Кавказа.

Абазины это близкий соседний народ Северо-Западного Кавказа.

Черкесское имя напоминает о большом адыгском мире.

А слово «Убыхская» вообще открывает дверь в почти исчезнувшую вселенную.

Убыхи были одним из народов Северо-Западного Кавказа. После Кавказской войны практически всё убыхское население переселилось в Османскую империю.

Последний свободно владевший убыхским языком носитель - Тевфик Эсенч - умер в Турции в 1992 году.

Язык исчез из живой речи.

А в Куба-Табе осталось название улицы:

Убыхская.

Вот насколько странно работает память.

Иногда целый язык исчезает.

А указатель продолжает стоять.

---

Другие улицы носят фамилии.

Винова.

Тохтамышева.

Кясова.

Багова.

Бгажнокова.

Берсирова.

Канкошева.

Эздекова.

Переулки - Мамбетова, Мусафарова, Хамукова, Цуриковых и другие.

И здесь карта перестаёт быть географией.

Она становится родословной.

В одной из прошлых глав среди первых переселенцев 1924 года уже встречались Виновы и Тохтамышевы.

Проходит столетие - и фамилии оказываются написанными на улицах.

Человек умирает.

Род продолжается.

Потом фамилия становится адресом.

И однажды ребёнок может жить на улице человека, с которым его связывает история, но уже не личная память.

Так село постепенно превращает своих жителей в собственную топонимику.

---

Национальный состав современной Куба-Табы тоже известен довольно точно благодаря переписи 2021 года.

Из 3134 жителей 2970 назвали себя кабардинцами или черкесами - около 95 процентов населения.

Из них 2926 записались кабардинцами и 44 - черкесами.

Но село не абсолютно однонационально.

Перепись зафиксировала также 41 перса, 40 русских, 35 курдов и несколько десятков представителей других национальностей.

Цифра «41 перс» выглядит неожиданно даже для человека, хорошо знающего Баксанский район.

Но именно поэтому перепись интереснее привычного впечатления.

Она иногда обнаруживает небольшие человеческие островки, которые невозможно увидеть, просто проезжая по улице.

Село почти полностью кабардинское по культурному облику.

Но жизнь всегда немного разнообразнее нашего представления о ней.

---

Основным общественным языком наряду с русским остаётся кабардино-черкесский.

И вот здесь проходит одна из важнейших границ будущего.

Язык может существовать тысячелетиями.

А исчезнуть способен за несколько поколений.

Для этого не требуется запрета.

Иногда достаточно, чтобы родители начали говорить с ребёнком только на более удобном языке.

Ребёнок будет понимать речь бабушки.

Его ребёнок - уже хуже.

Следующий - знать несколько слов.

А потом от языка останутся названия улиц, фамилий и блюд.

История убыхского языка показывает, что такой финал вовсе не невозможен.

Поэтому сохранение кабардинского языка - это не декоративная забота о фольклоре.

Это сохранение способа мыслить.

В языке заключены формы уважения, юмор, оттенки родства, старые названия природы и интонации, которые невозможно полностью перевести.

Если язык уходит, история народа не исчезает.

Но становится значительно тише.

---

В центре общественной жизни остаётся мечеть.

На современной карте села она находится на Советской улице.

Само соседство слов почти символично:

мечеть -

Советская улица.

Две эпохи, которые когда-то казались несовместимыми, спокойно существуют в одном почтовом адресе.

XX век пытался вытеснить религию из общественной жизни.

XXI вернул ей заметное место.

Но улицу никто переименовывать ради этого не обязан.

Так живой населённый пункт отличается от исторического музея:

он не выставляет эпохи по отдельным залам.

Он живёт сразу во всех.

---

Школа № 1 находится на Советской, 3а.

Это уже не просто учреждение, которое появилось когда-то после войны.

Сегодня школа остаётся действующей образовательной организацией.

И новое поколение Куба-Табы вовсе не ограничивается изучением местной истории.

В республиканских конкурсах школьники села выступают с проектами по робототехнике, архитектуре и технологиям.

В 2024 году ученики Куба-Табинской школы получили призовые места на республиканском конкурсе исследовательских и технических работ.

Названия проектов звучат почти фантастически рядом с историей двадцати семей:

«Робот-волонтёр».

«Школа будущего».

Архитектурные модели.

То есть за сто лет путь получился примерно такой:

первый трактор -

инкубатор -

профессиональное училище -

компьютер -

робот.

И всё это в биографии одного села.

---

Здесь обнаруживается ещё одна маленькая архивная ловушка.

Старые справочники до сих пор иногда перечисляют в Куба-Табе школу № 2.

Но как самостоятельное юридическое лицо основная общеобразовательная школа № 2 была прекращена в 2013 году в результате реорганизации.

В тот же период появилась действующая сегодня начальная школа - детский сад.

Поэтому интернет способен одновременно утверждать:

«школа № 2 существует»

и

«школы № 2 нет».

Оба сообщения могут происходить из когда-то верных документов.

Вот почему современную историю приходится проверять ничуть не менее внимательно, чем XVIII век.

Иногда десять лет в интернете создают археологический слой не хуже десяти тысяч лет в земле.

---

Особенно заметно изменилась медицина.

Старая сельская амбулатория уже давно не отвечала современным требованиям.

В 2024–2025 годах для Куба-Табы построили новое здание.

В сентябре 2025 года современная врачебная амбулатория была открыта.

Площадь - 353 квадратных метра.

Внутри работают кабинеты терапевта и педиатра, стоматолога и гинеколога, процедурный и физиотерапевтический кабинеты, лаборатория и дневной стационар.

Учреждение рассчитано более чем на три тысячи жителей.

И в феврале 2026 года республиканские власти уже сообщали о его полноценной работе.

Если вспомнить, что первая амбулатория появилась здесь в 1937 году, получается почти девяностолетняя дуга:

небольшой сельский медицинский пункт -

война -

послевоенное восстановление -

и современная амбулатория с лабораторией и дневным стационаром.

Здание изменилось.

Причина его существования - нет.

Человеку всё так же нужен другой человек, который знает, что делать, когда ему больно.

---

Изменилась и дорога.

В 2024 году был капитально обновлён почти девятнадцатикилометровый участок трассы Куба-Таба — Верхний Куркужин.

Дорога проходит через Куба-Табу, Нижний Куркужин и Верхний Куркужин.

Были устроены новое покрытие, подъезды к социальным объектам, частично тротуары.

И здесь можно снова увидеть, как история возвращается к своему началу.

Когда-то Куркужин соединял эти места естественной долиной.

Потом рядом возникли аулы.

Потом дорога.

Теперь современная асфальтовая трасса повторяет древний коридор рельефа.

Инженер строит дорогу.

Но направление ему очень часто подсказывает геология.

---

Меняется и общественное пространство.

В программу благоустройства вошла территория в районе улиц Центральная Усадьба и Полевая.

В 2024 году в селе проводились работы по благоустройству, а отдельно финансировалось сохранение братской могилы советских воинов.

Это важное соединение двух задач:

устраивать место для живых

и не забывать место мёртвых.

Село, которое делает только первое, становится удобным, но беспамятным.

То, которое занимается только вторым, превращается в мемориал.

Живому месту нужны оба направления времени.

---

Административно Куба-Таба сегодня сама является отдельным сельским поселением и единственным населённым пунктом внутри него.

Местная администрация находится на Советской улице, 3.

По актуальным регистрационным сведениям на август 2026 года её возглавляет Азамат Юрьевич Кясов.

То есть спустя столетие после того, как двадцать семей решали, где поставить первые дворы, у этого места есть собственный бюджет, муниципальные решения, депутаты, земля, дороги и ответственность за коммунальное хозяйство.

Иногда государство кажется чем-то далёким.

Но на уровне села оно начинается с очень простого вопроса:

кто починит фонарь?

---

Сельское хозяйство по-прежнему остаётся частью экономической основы.

Земледелие.

Птицеводство.

Пчеловодство.

Название «Племпчелосовхоз „Кабардино-Балкарский“» не исчезло: в Куба-Табе действует предприятие с этим историческим именем.

Правда, современная хозяйственная реальность уже сложнее старого советского названия - юридический профиль предприятия включает целый набор сельскохозяйственных направлений.

Так тоже происходит с историей.

Вывеска хранит специализацию прошлого дольше, чем экономика обязана ей соответствовать.

Но даже если когда-нибудь исчезнет последнее предприятие с этим названием, «Центральная Усадьба Пчелосовхоз» уже останется на карте.

Пчела успела войти в географию.

---

А над всем этим существует ещё одна необычная Куба-Таба.

Метеорологическая.

На одноимённой горе десятилетиями работает история противоградовой защиты.

В 1964 году здесь был организован головной Куба-Табинский противоградовый отряд.

В 1973 году именно в нём впервые провели производственные испытания специализированной радиолокационной станции МРЛ-5.

Позднее появились другие радиолокационные комплексы и системы воздействия на градовые облака.

Так небольшая предгорная гора неожиданно вошла уже не в сельскохозяйственную, а в научно-техническую историю СССР.

Когда над полями собиралась опасная гроза, люди на Куба-Табе занимались буквально попыткой изменить судьбу облака.

Для села земледельцев это почти идеальная профессия:

защищать урожай ещё до того, как град успел упасть.

---

Получается удивительный портрет.

Куба-Таба - это три с небольшим тысячи человек.

Двадцать восемь улиц.

Девять переулков.

Одна гора.

Одна река.

Мечеть.

Школа.

Детский сад.

Новая амбулатория.

Дом культуры.

Поля.

Пчёлы.

Птица.

Братские могилы.

Противоградовая служба.

Федеральная трасса рядом.

И десятки фамилий, из которых давно уже невозможно отделить историю села от истории семей.

По мировым меркам - почти точка.

Но теперь известно, что находится внутри этой точки.

Древнее море.

Неандертальский обсидиан.

Кобанские могильники на Куркужине.

Адыгский мир.

Кабарда.

Атажукины.

Ислам.

Хабзэ.

Кавказская война.

Старая Куба.

Двадцать семей.

Колхоз «Трактор».

Птицесовхоз.

Оккупация.

Бои января 1943-го.

СПТУ пчеловодов.

Паводок 2014 года.

И ребёнок, который сегодня идёт по Советской улице в школу с телефоном в кармане и, возможно, совершенно не представляет, сколько миллионов лет понадобилось истории, чтобы именно эта улица появилась.

---

В этом и заключается главный обман маленьких населённых пунктов.

Они кажутся маленькими только на карте.

Во времени они огромны.

Но вокруг Куба-Табы существует ещё один круг памяти - примерно тридцать километров во все стороны.

В нём находятся старая Куба и Малка, Баксан и Заюково, Сарадж-Чуко, древние курганы, места, связанные с адыгской историей, реки, дороги и памятники, которые позволяют увидеть прошлые главы уже не в книге, а собственными глазами.

Поэтому теперь история должна ненадолго выйти за границу села.

Не чтобы покинуть Куба-Табу.

А чтобы увидеть, в каком удивительном окружении она стоит.




Глава XIII: ТРИДЦАТЬ КИЛОМЕТРОВ ВОКРУГ ДОМА

У каждого дома есть два горизонта.

Первый виден из окна.

Второй начинается там, куда можно доехать за полчаса и вдруг обнаружить, что привычная местность вовсе не была тихой окраиной истории.

Если поставить циркуль в центре Куба-Табы и провести окружность радиусом тридцать километров, внутри неё окажется удивительно много времени.

Не достопримечательностей.

Именно времени.

На расстоянии нескольких километров - XVIII и XIX века старой Кубы.

Чуть дальше - курганы возрастом более пяти тысяч лет.

Ещё дальше - могильники раннего железного века.

Потом - место, где неандертальцы обрабатывали обсидиан около девяноста тысяч лет назад.

А почти у самой границы этого круга находится гора, возле которой начинается Куркужин.

Получается, тридцать километров вокруг Куба-Табы — это не туристическое кольцо.

Это машина времени.

---

Первую остановку искать далеко не нужно.

Гора Куба-Таба стоит рядом с селом и поднимается примерно до 672 метров.

Сама по себе она не соперник Эльбрусу и в каталог великих вершин мира не попадёт.

Но именно эта небольшая возвышенность дала селу имя.

А в январе 1943 года её южные склоны входили в немецкий оборонительный рубеж.

Для геолога это часть предгорного рельефа.

Для военного - высота.

Для жителя - часть дома.

Одна и та же гора меняет значение в зависимости от того, кто на неё смотрит.

Наверное, так и устроена настоящая достопримечательность: она интересна не тем, что возле неё поставили кассу, а тем, сколько разных историй способны поместиться в одном месте.

---

Примерно в девяти километрах по прямой находится Куба.

Старая Куба.

Именно оттуда в 1924 году вышли двадцать семей, основавшие Куба-Табу.

Поэтому поездка туда - не экскурсия в соседнее село.

Это путешествие на одну ступень вверх по собственной родословной Куба-Табы.

Старая Куба прежде называлась Атажукино III и выросла из нескольких поселенческих линий, связанных прежде всего с Атажукиными и Агубековыми.

Ещё раньше люди этой ветви кабардинской истории жили у Машука, а архивные сведения помещают восемь деревень князя Магомеда Атажукина в 1744 году на Куркужине.

Потом часть населения ушла к Малке.

Спустя почти два столетия часть потомков снова вернулась к Куркужину и основала новое село.

Если смотреть только на карту, Куба и Куба-Таба — два населённых пункта.

Если смотреть во времени - одна история, разделившаяся на две ветви.

---

Куба интересна ещё одним именем.

В Атажукино III в 1841 году родился Кази Мусабиевич Атажукин - просветитель, переводчик и один из людей, участвовавших в развитии кабардинской письменной культуры XIX века.

Когда речь идёт о знаменитых уроженцах Кавказа, воображение слишком легко выбирает воина.

Но народ сохраняется не только человеком с оружием.

Иногда гораздо дольше его сохраняет человек с азбукой.

Поэтому старую Кубу стоит воспринимать не как набор домов, оставшийся за девять километров от нового села, а как одно из мест, где кабардинская устная культура училась становиться письменной.

---

Примерно в одиннадцати километрах южнее и юго-восточнее начинается ещё более древний слой.

Исламей.

У этого села собственная большая история, но для нашей тридцатикилометровой окружности особенно важно старое название местности:

Кызбурун II.

В 2020 году на окраине Баксана археологи исследовали здесь огромный древний курган.

Около семи метров высотой.

Примерно пятьдесят четыре метра в диаметре.

Такой размер трудно представить по цифрам.

Это почти маленький искусственный холм, созданный людьми без экскаваторов и грузовиков.

Самые ранние конструкции кургана относятся к майкопской эпохе - второй половине IV тысячелетия до нашей эры.

Более пяти тысяч лет назад.

Когда строители этого кургана носили землю и камень, до основания Куба-Табы оставалось приблизительно пять тысяч лет.

До появления Российской империи - тысячелетия.

До Рима - тоже.

И человек уже считал необходимым возвести здесь сооружение, которое должно было пережить его самого.

---

Рядом - Баксан, примерно в двенадцати километрах по прямой от Куба-Табы.

Сегодня это районный и городской центр, дороги, магазины, учреждения и повседневные дела.

Но его окрестности показывают одну важную вещь:

современный город стоит не поверх «пустой древности».

Под ним и вокруг него лежит археологически насыщенная территория.

Поэтому при дорожных и строительных работах археологи иногда появляются здесь не из романтики.

Они буквально успевают прочитать страницу прежде, чем её закроет современная стройка.

Спасательная археология - странная профессия.

Человек копает прошлое потому, что будущее уже заказало бульдозер.

---

Если двигаться в противоположную сторону, вверх по стране Куркужина, примерно через шестнадцать километров по прямой окажется Верхний Куркужин.

Название кажется всего лишь географическим:

верхний - значит выше по реке.

Но археолог произносит его совсем иначе.

Верхне-Куркужинский могильник относится к западному варианту кобанской культуры раннего железного века.

Его захоронения датируются приблизительно VIII–VI веками до нашей эры; отдельные современные публикации расширяют датировку исследуемых комплексов.

И это не заброшенный памятник из старого учебника.

Здесь работала Северо-Кавказская археологическая экспедиция Государственного Эрмитажа, а студенты Кабардино-Балкарского государственного университета участвовали в раскопках и учились археологии непосредственно в поле.

Получается удивительная связь:

человек железного века был похоронен здесь две с половиной тысячи лет назад,

а студент XXI века осторожно расчищает его погребение кисточкой и фиксирует находку с помощью георадара, 3D-сканера и цифровой съёмки.

Между ними лежит двадцать пять веков.

А расстояние - несколько сантиметров грунта.

---

И ещё ближе к Куба-Табе, в Нижнем Куркужине, археологическая история продолжается прямо сейчас.

После работ в Верхнем Куркужине исследователи перешли к памятнику в оползневой зоне Нижнего Куркужина, где обнаружены кобанское поселение и могильник VIII–VII веков до нашей эры.

Само обстоятельство почти символично.

Оползень, обычно воспринимаемый как разрушение, открыл человеку древний слой.

Геология разрушила склон.

Археология получила окно во времени.

Но именно поэтому такие места нельзя превращать в площадку для любительского кладоискательства.

Артефакт, вырванный из слоя без фиксации, теряет большую часть научной информации.

Древний предмет без контекста - это слово, вырванное из предложения.

---

Примерно в двадцати километрах по прямой от Куба-Табы находится Заюково.

Сегодня - крупное село Баксанского района.

Но археологическая карта возле него настолько плотна, что Заюково могло бы иметь второе название:

перекрёсток эпох.

Здесь находится знаменитый могильник Заюково-3.

Местное предание называло эту территорию «Кладбищем нартов» - богатырей.

Археология выяснила, что реальность ничуть не беднее легенды.

Некрополь использовался более полутора тысяч лет - приблизительно от VIII века до нашей эры до VII–VIII веков нашей эры.

Предскифская эпоха.

Скифское время.

Сарматский период.

Великое переселение народов.

Раннее Средневековье.

Люди разных поколений снова и снова хоронили умерших почти на одном и том же месте.

Это уже не кладбище одного поколения.

Это архив цивилизационных смен.

---

На Заюково-3 найдены оружие, конское снаряжение, керамика, богатые женские украшения и золотые предметы.

Есть даже деталь, которая ломает слишком удобные представления о древнем обществе.

В одном из исследованных погребений конца VI - первой половины V века до нашей эры оружие, судя по положению ножен, принадлежало захороненной женщине.

Археология вообще плохо терпит стереотипы.

Стоит человеку решить, что он уже понял древнее общество, как из следующей могилы появляется кто-то, кто отказывается соответствовать его схеме.

---

Но главное сокровище Заюково лежит не в золоте.

Обсидиан.

В районе Заюково находится единственный известный на Северном Кавказе крупный источник этого вулканического стекла.

Сегодня кусок обсидиана можно поставить на полку.

Девяносто тысяч лет назад он был стратегическим материалом.

Из него делали режущие орудия и наконечники.

Именно эта залежь приводит к следующей точке - одной из самых важных во всём тридцатикилометровом круге.

---

Примерно в двадцати четырёх километрах по прямой от центра Куба-Табы, в стороне от Заюково, находится грот Сарадж-Чуко.

Если бы нужно было выбрать одно место, которое сильнее всего меняет представление о возрасте человеческой истории Баксанского района, это был бы он.

Около девяноста тысяч лет назад здесь жили неандертальцы.

Не проходили случайно.

Жили и работали.

Археологи обнаружили в древнем слое тысячи изделий, преимущественно из обсидиана, кострища и кости охотничьих животных.

Здесь обрабатывали добычу.

Расщепляли вулканическое стекло.

Изготавливали орудия.

Использовали обсидиановые наконечники копий.

На части наконечников сохранились следы битума - природного клея, которым камень крепили к древку.

Это уже инженерия каменного века.

И происходила она меньше чем в двадцати пяти километрах от современной Куба-Табы.

---

Расстояние здесь особенно действует на воображение.

Двадцать четыре километра.

Сегодня это расстояние человек оценивает количеством бензина и временем в навигаторе.

Но между жителем Куба-Табы и человеком Сарадж-Чуко лежат не километры.

Около девяноста тысяч лет.

Поэтому «рядом» бывает географическим и совершенно невозможным во времени одновременно.

Важно лишь помнить: Сарадж-Чуко — прежде всего научный археологический объект, а не оборудованная туристическая пещера.

Самовольные раскопки, сбор археологического материала и повреждение слоя здесь не приключение, а уничтожение информации.

Лучший способ уважать древность - иногда ничего из неё не уносить.

---

И наконец почти точно на внешней границе нашего воображаемого круга лежит место, с которого стоило бы начинать всю карту.

Аккаясырт.

Бгюн.

Бгюх.

Разные источники долго создавали впечатление, будто речь идёт о разных горах.

Но официальный государственный реестр географических названий даёт замечательный ответ.

Аккаясырт (Бгюн) - один зарегистрированный географический объект.

Для него зафиксированы варианты названия:

Аккая-Сырт,

Бгюх,

Бьюг.

Вот откуда появляется путаница в справочниках.

Когда один текст пишет «гора Бгюх», а другой — «Бгюн», это не обязательно спор двух гор.

Это может быть спор двух вариантов имени одной горы.

---

Высота Бгюна - около 1451 метра.

По официальным координатам и топографическим данным он находится примерно в двадцати восьми–двадцати девяти километрах по прямой от Куба-Табы.

И именно здесь решается вопрос, с которого вообще началась эта история:

откуда берётся река Куркужин?

Официальное описание границы Баксанского и Эльбрусского районов ведёт от скального обрыва горы Аккаясырт, расположенного рядом с тригонометрическим пунктом Бгюн отметки 1451,1 метра, затем проходит примерно в двадцати пяти метрах выше родника, прямо названного:

исток реки Куркужин.

Поэтому самый точный ответ звучит так:

Куркужин начинается родником в районе горы Аккаясырт - Бгюн, известной также под вариантом названия Бгюх.

Не с Эльбруса.

Не из ледника.

Из родника в предгорном массиве.

---

И вот теперь тридцатикилометровый круг замыкается.

На его одном краю стоит Куба-Таба.

На другом из земли выходит вода.

Между ними Куркужин проходит через территорию, где люди оставляли следы тысячи лет.

Верхний Куркужин хранит погребения железного века.

Нижний Куркужин открывает новые кобанские памятники.

Заюково хранит некрополь полутора тысячелетий и источник обсидиана.

Сарадж-Чуко отодвигает человеческую историю почти на девяносто тысяч лет назад.

Исламей и Баксан выводят к курганам ранней бронзы.

Старая Куба возвращает к Атажукиным и двадцати семьям 1924 года.

А затем дорога снова приводит домой.

---

Получается, главная достопримечательность окрестностей Куба-Табы — вовсе не один красивый объект.

Это плотность времени.

Здесь можно утром стоять у реки XX–XXI века,

через несколько километров оказаться возле земли XVIII века,

ещё через несколько - над погребениями железного века,

а затем доехать до места, где человек разводил огонь за десятки тысяч лет до появления любого современного народа Кавказа.

И всё это помещается внутри окружности, которую на глобусе почти не видно.

---

Есть только одно правило такого путешествия.

Не всё древнее обязано быть туристическим объектом.

Курган нельзя раскопать из любопытства.

Археологический могильник - не место для металлоискателя.

Грот - не источник бесплатных сувениров.

Обсидиан из культурного слоя - не красивый камешек для кармана.

Уважение к истории измеряется не количеством того, что человек унёс домой.

Иногда - количеством того, что он сумел оставить на месте.

Потому что будущему исследователю может понадобиться именно тот слой, который сегодня кажется просто землёй.

---

Если когда-нибудь создать настоящий исторический маршрут Куба-Табы, начинать его стоило бы не с указателя «достопримечательность».

Лучше поставить другой:

«Смотрите внимательнее».

На гору.

На русло.

На старое название.

На курган в поле.

На чёрный обсидиан.

На фамилию на уличной табличке.

Потому что самая древняя история очень редко кричит.

Обычно она лежит молча.

И ждёт человека, который знает, какой вопрос ей задать.

А теперь, увидев всё пространство вокруг Куба-Табы, пора вернуться в само село.

История уже рассказала, откуда пришла земля, вода и люди.

Остаётся вещь совершенно практическая:

как сегодня устроена жизнь здесь и куда обращаться человеку, когда ему нужен врач, школа, администрация, полиция, газ, электричество или помощь в чрезвычайной ситуации.

Следующая глава будет не только историей.

Она должна остаться в доме как памятка.



Глава XIV: КУДА ЗВОНИТЬ, ЕСЛИ ЧТО-ТО СЛУЧИЛОСЬ

Есть сведения, которые хорошо хранить в книге.

А есть сведения, которые лучше хранить ещё и в телефоне.

Историю своего села полезно знать.

Но когда ночью пахнет газом, поднялась температура у ребёнка или после грозы погас свет, знание возраста Кавказских гор приходится ненадолго отложить.

Поэтому эта глава устроена иначе.

Она - памятка.

Контакты проверены по открытым источникам на 27 августа 2026 года. Там, где надёжного действующего номера или графика обнаружить не удалось, он не будет придуман ради красивой полноты.

Это тоже полезное правило:

непроверенный телефон в чрезвычайной ситуации хуже отсутствующего.

---

ПЕРВОЕ, ЧТО НУЖНО ЗАПОМНИТЬ

112 - единый номер экстренных служб.

С мобильного телефона:

101 - пожарные и спасатели;

102 - полиция;

103 - скорая медицинская помощь;

104 - аварийная газовая служба.

Номера работают бесплатно.

112 следует набирать, если ситуация действительно срочная и непонятно, какая именно служба нужна: пожар, ДТП, угроза жизни, паводок, обрыв электропровода, запах газа, преступление, человек пропал или требуется сразу несколько служб.

В случае нового сильного паводка Куркужина именно 112 должен быть первым номером, а не знакомый тракторист, каким бы хорошим человеком он ни был.

Тракторист пригодится потом.

---

МЕСТНАЯ АДМИНИСТРАЦИЯ КУБА-ТАБЫ

Адрес:

361511, КБР, Баксанский район,
село Куба-Таба,
ул. Советская, 3.

Телефон:

8 (86634) 31-0-31.

Электронная почта:

mailto: admkubataba@kbr.ru

Официальный сайт:

adm-kubataba.ru

Глава сельского поселения - Азамат Кясов.

Здесь обнаружилась небольшая бюрократическая загадка: действующая официальная страница Баксанского района указывает отчество Хазешевич, тогда как некоторые регистрационные и депутатские источники - Юрьевич.

Поэтому в этой памятке надёжнее оставить то, в чём источники сходятся:

Азамат Кясов,
глава сельского поселения Куба-Таба.

Через администрацию решаются местные вопросы земли и благоустройства, муниципальных дорог, уличного освещения, водоснабжения, общественных территорий, обращений жителей и взаимодействия с районными службами.

Отдельного надёжно подтверждённого диспетчерского телефона водоснабжения именно Куба-Табы в актуальных открытых источниках найти не удалось.

Поэтому при обычной проблеме с сельским водопроводом первая точка обращения - местная администрация.

При аварии, создающей угрозу людям или имуществу, - 112.

Публично подтверждённого актуального графика личного приёма главы на 2026 год найти не удалось, поэтому перед поездкой разумнее звонить в администрацию.

---

БАКСАНСКИЙ МУНИЦИПАЛЬНЫЙ РАЙОН

Если вопрос выходит за возможности сельской администрации, следующий уровень - район.

Адрес:

361534, г. Баксан,
ул. им. Ю.А. Гагарина, 1е.

Официальный сайт:

baksanskiy.kbr.ru

Глава местной администрации Баксанского муниципального района -

Адиб Хасанбиевич Абрегов.

Это важно: в старых интернет-справочниках до сих пор встречается Артур Балкизов, который возглавлял район с 2018 года. В ноябре 2025 года руководство сменилось, и на протяжении 2026 года район возглавляет Адиб Абрегов.

Единый социальный телефон Кабардино-Балкарии:

8-800-200-66-07.

На районном уровне находятся управление образования, земельно-имущественные, архитектурные, сельскохозяйственные и другие службы.

---

МЕДИЦИНА В КУБА-ТАБЕ

В 2025 году в селе открылась новая врачебная амбулатория взамен старого здания 1950-х годов.

Официальная программа строительства указывает адрес:

с. Куба-Таба,
ул. Советская, б/н.

Площадь нового здания - 353 квадратных метра.

В амбулатории предусмотрены:

терапевт;

педиатр;

стоматолог;

гинеколог;

процедурный кабинет;

физиотерапия;

лаборатория;

дневной стационар.

По данным республиканских властей, терапевт и педиатр ведут приём ежедневно, действует электронная запись.

Прямого телефонного номера новой амбулатории, который удалось бы надёжно подтвердить по свежему официальному источнику, на момент составления главы нет.

Поэтому его лучше не выдумывать из старых справочников.

---

ЕСЛИ НУЖНА БОЛЬНИЦА

Баксанская центральная районная больница:

г. Баксан,
ул. Толстого, 13.

Телефон:

8 (86634) 4-19-58.

Официальный сайт:

crb-baksan.ru

Поликлиническое обслуживание:

ориентировочно понедельник–пятница 08:00–17:00,
суббота 08:00–13:00.

При остром состоянии, когда человек не должен самостоятельно ехать в больницу:

103

или

112.

Здесь особенно не стоит терять время на поиск «правильного отделения».

Диспетчер скорой сам определяет маршрут.

---

ШКОЛА № 1

МОУ «Средняя общеобразовательная школа № 1» с.п. Куба-Таба.

Адрес:

ул. Советская, 3а.

Директор:

Тохтамышева Ирина Замировна.

Телефон школы:

8 (86634) 31-1-20.

Электронная почта:

mailto: sosh1kuba-taba@yandex.ru

Официальный сайт:

sosh1kuba-taba.ucoz.net

Для устных обращений администрация школы указывает время:

понедельник–суббота,
08:30–17:00.

Для приёма документов существуют отдельные сезонные графики.

Например, летом 2026 года документы в 10-й класс принимаются по будням с 09:00 до 14:00.

Поэтому перед поступлением ребёнка лучше смотреть именно текущую страницу школы, а не старую копию справочника.

---

НАЧАЛЬНАЯ ШКОЛА - ДЕТСКИЙ САД

МОУ «Начальная школа - детский сад с.п. Куба-Таба».

Адрес:

ул. Октябрьская, б/н.

Директор:

Нибежева Эмма Юрьевна.

Опубликованный муниципальный телефон:

8 (86634) 31-0-68.

Официальный сайт:

kuba-taba.ucoz.net

На странице учреждения для приёма детей в 2026/27 учебном году указан график подачи документов:

ежедневно с 09:00 до 15:00.

Ответственная за приём документов:

Кардова Мадина Шалаватовна,

+7 964 034-63-97.

Это хороший пример того, почему телефонную памятку полезно иногда обновлять: школа остаётся той же, а ответственный человек и расписание могут меняться каждый учебный год.

---

ПОЛИЦИЯ

В экстренной ситуации:

102.

Для Куба-Табы территориальным подразделением является МО МВД России «Баксанский».

Адрес:

г. Баксан,
проспект Ленина, 61.

Телефон, указанный в действующих регистрационных сведениях:

8 (86634) 2-47-68.

Официальный сайт МВД по КБР:

07.мвд.рф

Если речь идёт о преступлении, угрозе человеку, драке, пропавшем человеке или происшествии прямо сейчас, искать участкового по фамилии не нужно.

Нужно звонить 102 или 112.

Фамилии участковых могут меняться гораздо быстрее, чем издаётся такая книга.

---

ГАЗ

При запахе газа:

104

или

112.

Не включать и не выключать свет.

Не пользоваться открытым огнём.

По возможности перекрыть газ, открыть окна и выйти из опасного помещения.

По вопросам лицевого счёта, счётчика, начислений и обычного обслуживания жителей Баксанского района обслуживает участок ООО «Газпром межрегионгаз Нальчик»:

г. Баксан,
ул. Победы, 191.

Телефоны:

8 (86634) 2-15-00;

8 (86634) 2-10-84.

Режим:

понедельник–суббота
08:00–17:00;

перерыв 12:00–13:00.

По средам опубликован удлинённый режим до 20:00 без перерыва.

Общий телефон компании:

8-800-100-09-04.

Сайт:

mrgkbr.ru

Важно различать:

104 — авария;

обычный абонентский участок - начисления и документы.

Звонить при запахе газа в абонентский отдел и ждать понедельника — плохая экономия телефонного звонка.

---

ЭЛЕКТРИЧЕСТВО

Сетевое хозяйство района относится к системе «Россети Северный Кавказ» — «Каббалкэнерго».

Главный телефон при отключении света или повреждении электросети:

8-800-220-0-220.

С мобильного можно набрать короткий номер:

220.

Линия работает круглосуточно и бесплатно.

Если оборван провод:

не подходить ближе восьми метров;

не пытаться оттащить его палкой;

не подпускать людей и животных;

сообщить энергетикам или 112.

По вопросам расчётов и лицевого счёта опубликован Баксанский энергосбытовой участок:

г. Баксан,
ул. Ленина, б/н.

Телефоны:

8 (86634) 4-23-50;

8 (86634) 4-18-75.

Но при аварийном отключении правильнее начинать именно со «Светлой линии 220».

---

ВОДА

Водопроводные сети Куба-Табы относятся к муниципальной коммунальной инфраструктуре.

Для села проводилась реконструкция водопроводной сети, а районная система в целом питается от скважин и каптажей.

Отдельного достоверного круглосуточного телефона водоканала Куба-Табы в актуальных официальных источниках найти не удалось.

Поэтому порядок простой:

обычная неисправность, слабое давление, локальная проблема -

администрация Куба-Табы
8 (86634) 31-0-31;

крупный прорыв, подтопление, угроза дороге или дому —

112.

Такой ответ менее красив, чем выдуманный номер «аварийки», зато полезнее.

---

ПОЧТА

Почтовый индекс Куба-Табы:

361511.

Отделение находится:

ул. Советская, 1.

По актуальным справочным данным 2026 года:

вторник–суббота
09:00–17:00;

перерыв
12:00–13:00;

понедельник и воскресенье - выходные.

Единая справочная Почты России:

8-800-1-000-000.

Сайт:

pochta.ru

График сельских отделений иногда меняется, поэтому перед специальной поездкой его разумно проверить через сайт или справочную.

---

МФЦ - ЕСЛИ НЕПОНЯТНО, В КАКОЕ ВЕДОМСТВО ИДТИ

Ближайший крупный центр «Мои документы»:

г. Баксан,
проспект Ленина, 23.

Режим на 2026 год:

понедельник–пятница
08:30–20:00;

суббота
09:00–14:00;

воскресенье - выходной.

Единая справочная МФЦ КБР:

8-800-100-32-82.

Сайт:

mfckbr.ru

Через МФЦ можно решать множество вопросов:

документы;

регистрация прав;

социальные услуги;

земельные и муниципальные процедуры;

часть вопросов образования;

справки и заявления.

МФЦ особенно полезен в ситуации:

«Не знаю, куда с этим идти».

Иногда это уже половина решения проблемы.

---

И наконец - самая короткая памятка всей главы.

ЕСЛИ СЛУЧИЛОСЬ СРОЧНО:

112 — всё экстренное;

101 — пожар;

102 — полиция;

103 — скорая;

104 — газ.

ЕСЛИ ПРОПАЛ СВЕТ:

8-800-220-0-220.

ЕСЛИ ОБЫЧНАЯ МЕСТНАЯ ПРОБЛЕМА С ДОРОГОЙ, ВОДОЙ, ОСВЕЩЕНИЕМ ИЛИ БЛАГОУСТРОЙСТВОМ:

администрация Куба-Табы -

8 (86634) 31-0-31.

ЕСЛИ НУЖНА РАЙОННАЯ БОЛЬНИЦА:

8 (86634) 4-19-58.

ЕСЛИ НУЖЕН ГАЗОВЫЙ АБОНЕНТСКИЙ УЧАСТОК:

8 (86634) 2-15-00.

ЕСЛИ НУЖНЫ ГОСУСЛУГИ И НЕЯСНО, КАКОЕ ВЕДОМСТВО НУЖНО:

МФЦ -

8-800-100-32-82.

---

Когда-то для жизни села нужны были прежде всего родник, дорога и человек, который знал окрестности.

Сегодня вокруг одного дома существует невидимая сеть:

врач;

учитель;

полицейский;

диспетчер;

электрик;

газовик;

муниципальный служащий;

почтальон;

спасатель.

Большую часть времени человек о них не думает.

И это хорошо.

Хорошая инфраструктура вообще похожа на здоровое сердце:

её почти не замечают, пока она работает.

Но номера стоит знать.

Потому что память о предках помогает человеку понимать, откуда он пришёл.

А номер 112 иногда помогает ему благополучно продолжить эту историю.




Глава XV: ЛЮДИ, КОТОРЫМИ ДЕРЖИТСЯ СЕЛО

У большого города знаменитость обычно живёт отдельно от города.

Её имя печатают на афише, книге или мемориальной доске. Остальные жители могут никогда не встретить этого человека и всё равно говорить: «наш земляк».

В маленьком селе всё устроено иначе.

Здесь фамилия редко бывает только фамилией одного человека.

За ней стоят двор, родственники, старшие, школьные учителя, соседи, чья-то помощь, чья-то память и иногда целая улица.

Поэтому рассказать о людях Куба-Табы значительно труднее, чем составить список известных уроженцев.

Список всегда будет несправедлив.

Архив лучше помнит награждённого, чем женщину, вырастившую семерых достойных детей.

Газета легче сохраняет имя артиста, чем старика, к которому полсела ходило за советом.

Научная степень оставляет документ.

Пятьдесят лет честной жизни иногда не оставляют ничего, кроме уважения людей.

А для села второе может значить не меньше первого.

---

Поэтому здесь не будет «табели славы».

Нельзя взять несколько фамилий и объявить их главными.

История Куба-Табы слишком молода, а память семей слишком жива для такого самоуверенного суда.

Но есть люди, чьи биографии документированы настолько хорошо, что через них можно увидеть разные способы служения одному месту.

Труд.

Искусство.

Наука.

Вера.

Учительство.

Память.

И, может быть, самое интересное - ни один из этих путей не похож на другой.

---

В советские годы общество особенно ясно умело замечать физический труд.

Четверо уроженцев и работников Куба-Табы стали кавалерами ордена «Знак Почёта»:

механизаторы Амин Кясов и Амурби Кримуков;

птичницы Зинаида Гехова и Тамара Хаджиева.

Сегодня название награды может показаться далёким.

Но за ним стояла вполне конкретная система ценностей.

Механизатор отвечал за машину, от которой зависели сроки полевых работ.

Птичница - за живое поголовье, где ошибка в кормлении, температуре или уходе измерялась уже не одной курицей, а тысячами.

Это был труд без сцены.

Без аплодисментов.

Без возможности сказать весной:

«Сегодня не хочется».

Земледелие вообще плохо понимает человеческое настроение.

У него есть срок.

---

Особенно важно, что среди четырёх награждённых - две женщины.

Исторический рассказ о Кавказе слишком часто заполнен мужчинами: князьями, воинами, генералами, богословами.

Но настоящее село держалось совсем не только на них.

Женщина работала в хозяйстве.

Растила детей.

Вела дом.

Сохраняла язык внутри семьи.

Помнила родство.

В военные годы принимала на себя работу ушедших мужчин.

А потом снова становилась почти невидимой для большой истории.

Орден на груди Зинаиды Геховой или Тамары Хаджиевой потому и интересен: на короткое время официальный документ сделал видимым труд, который обычно воспринимался как естественный.

Хотя естественным он никогда не был.

Он был тяжёлым.

---

Другой путь вывел уроженку Куба-Табы на театральную сцену.

Феня Саральевна Машукова стала актрисой Кабардинского государственного драматического театра имени Али Шогенцукова и получила звание народной артистки Кабардино-Балкарии.

Её имя есть и в списках выпускников ГИТИСа: театроведческий факультет, выпуск 1989 года.

В одной биографии соединились село, профессиональная театральная школа Москвы и национальная сцена.

И это особенно красиво именно для кабардинской культуры.

Потому что театр делает с устной традицией нечто удивительное:

голос, жест, интонация и человеческий характер, веками жившие только здесь и сейчас, получают сцену и начинают разговаривать уже с сотнями зрителей.

Человек уезжает учиться далеко.

А потом возвращает своему народу его собственный голос - профессионально поставленный, но узнаваемый.

---

Есть и совсем другой путь знания.

Анзор Мубинович Шхануков - уроженец Куба-Табы, исламский богослов и преподаватель.

Он получил шариатское образование в Исламском университете имени имама Мухаммада ибн Сауда в Эр-Рияде, затем изучал теологию в России.

Работал преподавателем Северо-Кавказского исламского университета имени имама Абу Ханифы, занимался исламским правом и религиозным образованием.

В 2023 году университет сообщил о защите им в Иорданском университете докторской диссертации по истории исламского образования на Северном Кавказе и назвал его первым доктором шариатских наук в Кабардино-Балкарии.

Получается замечательная историческая дуга.

Когда-то в Кабарде знание Корана и шариата передавали эфенди в небольших мектебах.

Потом советская эпоха почти вытеснила религиозное образование из публичной жизни.

А через несколько поколений человек из маленькой Куба-Табы защищает исследование об исламском образовании Северного Кавказа уже в международном университете.

История ушла далеко и вернулась к собственной теме на другом научном уровне.

---

Но, пожалуй, сильнее всего будущее села видно в учителях.

В 2021 году республиканская газета рассказывала о двух педагогах школы № 1 - учителе физики Тосе Хаупшевой и учителе математики Фатиме Гуковой.

К тому времени педагогический стаж каждой превышал сорок лет.

Газета заметила прекрасную деталь:

некоторые сельские учителя уже учили внуков своих первых учеников.

Вот настоящее измерение времени школы.

Не юбилейная дата.

Не фотография выпускного класса.

А ребёнок, за партой которого когда-то сидел его дед.

Учитель открывает журнал, меняется фамилия и имя, а семья возвращается.

---

В той же школе выросли люди, ушедшие в совершенно разные профессиональные миры.

Среди её выпускников местная хроника называет Б. Эздекова - доктора медицинских наук, профессора;

А. Цурикова - доктора технических наук, связанного с кораблестроением в Санкт-Петербурге;

А. Орквасова - кандидата физических наук и преподавателя КБГУ;

Э. Емкужева - кандидата экологических наук;

С. Архестова - кандидата педагогических наук, преподавателя КБГУ.

Есть здесь очень важная закономерность.

Наука не обязана рождаться рядом с академией.

Учёный может начать с сельской школьной доски.

Между задачей, написанной мелом в Куба-Табе, и докторской диссертацией иногда лежит двадцать лет.

Но первая линия дороги всё равно проходит через школьную дверь.

---

А иногда человеческое влияние вообще невозможно измерить научной степенью.

Инал Абдулчаримович Кочесоков родился в Куба-Табе в 1950 году.

Много лет преподавал математику в Казахстане.

Вернувшись на родину, учил математике в Баксане и одновременно занимался с юными шахматистами своего села.

Он умер в 2017 году.

Через восемь лет после его смерти во дворце шахмат «Каисса» провели турнир его памяти, собравший пятьдесят шесть участников.

Вот удивительная форма посмертной жизни человека.

Он никому не оставил дворец.

Не назвал своим именем предприятие.

Просто учил детей думать на несколько ходов вперёд.

А потом люди спустя годы сели за шахматные доски, потому что помнили учителя.

Иногда это и есть памятник.

---

Шахматы особенно подходят этой истории.

На доске только шестьдесят четыре клетки.

Мир крошечный.

Но количество возможных партий почти невообразимо.

Село тоже занимает немного места.

А вариантов человеческой судьбы внутри него - бесчисленное множество.

Один станет механизатором.

Другой врачом.

Третий артистом.

Четвёртый богословом.

Пятый останется работать на земле.

И невозможно заранее сказать, какая жизнь окажется важнее.

---

Есть ещё один человек, которого исторический рассказ обязан назвать, хотя его известность другого рода.

Халид Хазукович Мазухов.

Родился в Куба-Табе в 1921 году.

Во время Великой Отечественной войны оказался в плену и умер в лагере в Ровно 24 октября 1941 года от дизентерии.

Ему было около двадцати.

Он не успел стать известным учёным, артистом или передовиком.

Его биография оборвалась там, где другие биографии только начинались.

Но именно поэтому он должен находиться в этой главе рядом с награждёнными и знаменитыми.

История человека определяется не количеством достигнутых должностей.

Иногда сама неслучившаяся жизнь становится частью памяти места.

---

В 2020 году на фасаде школы Куба-Табы разместили более двадцати портретов односельчан - участников Великой Отечественной войны.

Потом жители продолжили приносить сведения и фотографии.

Это, пожалуй, один из самых правильных способов работы с памятью.

Не ждать, пока кто-то напишет большую энциклопедию.

Открыть семейный шкаф.

Достать старую фотографию.

Спросить бабушку:

«Кто это?»

Записать ответ.

Пока она может ответить.

Потому что семейный архив имеет одну страшную особенность:

снимок может прожить сто лет,

а подпись к нему исчезает за одно поколение.

После этого на фотографии остаётся человек без имени.

---

Именно поэтому разговор о знаменитых родах Куба-Табы требует осторожности.

В селе живут и жили Тохтамышевы, Виновы, Гуковы, Дышековы, Мальбаховы, Кясовы, Машуковы, Кочесоковы и многие другие семьи.

Некоторые фамилии связаны с первыми переселенцами.

Некоторые запечатлены в названиях улиц.

Другие прославились конкретными людьми.

Но нельзя выстроить их в ряд от «более уважаемого» к «менее уважаемому».

Для кавказского села такая арифметика была бы не только неточной.

Она была бы невежливой.

Род уважаем не за место в интернете.

Его имя каждый новый человек получает как аванс и всю жизнь либо подтверждает его, либо уменьшает.

---

И здесь старое адыгэ хабзэ вдруг оказывается удивительно современным.

Сегодня человек может за несколько минут создать себе красивую цифровую биографию.

Фотографии.

Должности.

Подписчики.

Награды.

Но деревенская память устроена строже.

Она спрашивает другое:

каким он был с людьми?

Помогал ли родителям?

Как относился к старшим?

Можно ли было положиться на его слово?

Что скажут о нём, когда самого его нет в комнате?

В маленьком обществе репутация - коллективно написанная биография.

Её невозможно полностью написать самому.

---

Особенно важна поэтому работа с детьми.

В начальной школе - детском саду Куба-Табы с 2018 года действовал проект с названием:

«КIуэдыжмэ си адыгэбзэр, хэкIынущ си адыгэпсэр».

Его смысл - неразрывная связь родного языка и адыгской души.

По пятницам дети и педагоги общались только на кабардинском языке, использовали национальную одежду, знакомились с адыгской кухней, литературой, музыкой и танцами.

Можно спорить, достаточно ли одного дня в неделю.

Конечно, недостаточно.

Язык не спасается пятницей.

Но у такого дня есть другое значение:

ребёнку показывают, что родная культура существует не только на старой фотографии.

На ней можно говорить.

Есть.

Смеяться.

Петь.

И жить сейчас.

---

Это особенно важно в XXI веке.

Главная угроза маленькой культуре сегодня часто приходит не с армией.

Никто не запрещает язык.

Просто ребёнку становится удобнее говорить на другом.

Никто не запрещает старую песню.

Просто современная музыка звучит громче.

Никто не отменяет хабзэ.

Просто жизнь ускоряется настолько, что церемония кажется лишней.

Культура может исчезнуть без единого указа о её уничтожении.

Её просто перестают передавать.

Поэтому настоящий хранитель традиции - не тот, кто громче всех говорит о прошлом.

А тот, кто сумел сделать его нужным следующему поколению.

---

И здесь снова стоит вспомнить первых двадцать семей.

Мы знаем лишь часть их фамилий.

О большинстве первых жителей не написаны отдельные статьи.

Но именно они совершили поступок, без которого не было бы ни народной артистки из Куба-Табы, ни профессора, ни богослова, ни шахматного тренера, ни школы, ни улицы Тохтамышева.

Они сделали самое простое и самое трудное:

остались.

Первая зима.

Вторая.

Потом родился ребёнок.

Построили ещё дом.

Появилась школа.

И история начала расти сама.

Поэтому основатели села - самая большая группа его знаменитых людей, хотя мы даже не знаем всех имён.

---

Есть хорошая человеческая ошибка:

думать, будто историю создают выдающиеся личности.

Они действительно способны изменить её направление.

Но удерживают историю обычно другие.

Тот, кто каждое утро открывает школу.

Тот, кто лечит ребёнка.

Тот, кто чинит трактор перед посевной.

Тот, кто следит за ульями.

Тот, кто ухаживает за могилой человека, которого никогда не видел.

Тот, кто говорит с внуком на родном языке, хотя на русском быстрее.

Тот, кто первым приходит к соседу, когда Куркужин вышел из берегов.

У таких людей редко бывают памятники.

Зато без них памятники некому было бы ставить.

---

Поэтому человеческое лицо Куба-Табы нельзя свести к двум строкам:

«известные уроженцы».

Оно состоит из тысяч лиц.

Из тех, что сохранились на фотографиях.

Из тех, что уже забыты.

Из живых.

Из ещё не родившихся.

И, наверное, именно здесь история одного села наконец подходит к своему главному вопросу.

Не что произошло здесь за сто лет.

Это уже известно.

Другой вопрос:

что из всего пережитого нужно обязательно перенести дальше?

Какая часть Куба-Табы должна сохраниться, даже если через пятьдесят лет изменятся дома, автомобили, профессии, предприятия и сама речь станет иной?

Что нельзя потерять?

Ответ на этот вопрос и будет последней главой.



Глава XVI: ЧТО НЕЛЬЗЯ ПОТЕРЯТЬ

Есть странный момент в истории любого места.

Однажды заканчиваются даты.
Все главные события уже названы.
Известно, где родилась река.
Известно, когда появилось село.
Известно, кто пришёл первым.
Кто воевал.
Кто строил.
Кто учил детей.
Кто разводил пчёл.
Кто лечил.
Кто не вернулся с войны.
Кто пережил паводок.

Можно закрыть последнюю архивную папку, поставить книгу на полку и сказать:

история закончена.

Но именно здесь она только начинается.

Потому что настоящая история села - не то, что произошло.

Настоящая история - то, что из произошедшего люди решат не потерять.

---

Куба-Таба существует немногим больше ста лет.

Для Кавказа это почти мгновение.

Гора рядом с селом старше человеческой истории.

Куркужин старше любого рода.

Камень в его русле способен быть старше самой реки на десятки миллионов лет.

Когда первый человек поднял обсидиан возле нынешнего Заюково, не существовало ни кабардинцев, ни русских, ни египетских пирамид.

Когда на Куркужине хоронили людей кобанской эпохи, до появления Куба-Табы оставалось больше двух тысяч лет.

А когда двадцать семей пришли сюда из Кубы, уже почти вся эта громадная история лежала под их ногами.

Они об этом, вероятно, почти ничего не знали.

Но им и не требовалось знать возраст циркона или название археологической культуры.

У них была другая задача.

Остаться.

---

Человек вообще редко понимает историческое значение собственного обычного дня.

Никто не просыпается утром с мыслью:

«Сегодня я буду предком».

Он просто идёт работать.
Строит дом.
Растит ребёнка.
Ссорится.
Мирится.
Сажает дерево.
Учит сына слову.
Показывает дочери, как встречать старшего.
Помогает соседу.

И однажды выясняется, что именно из этих ничем не примечательных дней через сто лет складывается история рода.

Так двадцать семей стали основателями села, хотя сами, вероятно, прежде всего думали о земле, крыше и предстоящей зиме.

Никакой торжественной музыки история им не включала.

---

Именно поэтому первое, что нельзя потерять, -

память о простом человеке.

Не только о знаменитом.

Знаменитость архив сохранит сам.

У неё останется статья.

Награда.

Книга.

Диссертация.

Театральная афиша.

А фотографию простой женщины, прожившей всю жизнь в Куба-Табе, может спасти только её семья.

Если на обороте снимка не написать имя, через два поколения лицо станет неизвестным.

Если не спросить старшего сейчас, через десять лет некому будет ответить.

Если не записать историю фамилии, однажды останется только сама фамилия.

Поэтому домашний архив иногда важнее государственного.

Нужно подписывать фотографии.
Записывать рассказы стариков.
Сохранять старые письма.
Помнить, где стоял прежний дом.
Почему улица называется именно так.
Кто первым построился в этом конце села.
Кто вернулся с фронта.
Кто не вернулся.
Как звали прабабушку не только по имени, но и кем она была.

История начинается там, где человек перестаёт говорить:

«Потом спрошу».

---

Второе, что нельзя потерять, -

"язык".

Можно сохранить танец.
Черкеску.
Блюдо.
Орнамент.
Красивую свадебную церемонию.

Но если исчезает язык, культура теряет внутреннюю акустику.

Потому что язык - не список названий предметов.

В нём живёт способ относиться к человеку.

Есть обращения, которые невозможно перевести без потери оттенка.

Есть шутки, которые умирают при переводе.

Есть слова родства, за которыми стоят отношения, а не только генеалогия.

Есть интонация уважения.

Есть старые названия земли.

Человек может свободно владеть несколькими языками - и это богатство.

Но родной язык становится уязвимым в тот момент, когда взрослые решают:

«Пусть ребёнок понимает, говорить необязательно».

Через поколение уже понимает хуже.

Ещё через одно - переводит.

Потом остаются отдельные слова.

Так исчезали языки, которые когда-то казались вечными.

Убыхский уже прошёл этот путь.

Поэтому табличка «Убыхская улица» в Куба-Табе должна восприниматься не только как название.

Это предупреждение.

Язык умирает не тогда, когда погибает последний словарь.

Он умирает, когда последний ребёнок перестаёт нуждаться в нём дома.

---

Третье, что нельзя потерять, -

"адыгэ хабзэ".

Но и здесь важно не спутать сохранение с музейной консервацией.

Не всякий старый обычай свят только потому, что он старый.

История показала достаточно вещей, которые человечество правильно оставило в прошлом.

Сословное неравенство.

Кровная месть.

Зависимость человека от происхождения.

То, что унижает достоинство другого, не становится нравственным лишь от древности.

Настоящая сила хабзэ не в том, чтобы воспроизвести XVIII век в XXI.

Она в другом.

Увидеть старшего.
Не унизить младшего.
Ответить за слово.
Не хвастаться там, где можно сделать молча.
Принять гостя.
Помочь соседу.

Сдержать себя, когда гнев предлагает простое решение.

Помнить, что поведение одного человека влияет на имя семьи.

Такие правила не устарели.

Наоборот.

В мире, где человек может за несколько секунд публично оскорбить другого с экрана телефона, умение владеть собой становится, возможно, ещё ценнее, чем во времена сабли.

---

Четвёртое -

"вера".

Для мусульманской Куба-Табы ислам давно перестал быть историческим эпизодом.

Он вошёл в ритм жизни, в молитву, в семейный уклад, в представления о дозволенном и недозволенном, в отношение к родителям, умершим, браку и ответственности человека перед Богом.

Но вера становится особенно сильной не тогда, когда её громко объявляют.

А когда она меняет поведение.

Если молитва не мешает человеку обманывать соседа, значит в его жизни произошла странная поломка.

Если разговор о традиции не мешает унижать слабого, значит от традиции сохранилась только вывеска.

Если уважение к старшему заканчивается в момент, когда старший становится беспомощным, значит уважали не человека, а его силу.

Вера и хабзэ встречаются в самом простом месте:

в поступке, когда никто не смотрит.

---

Пятое -

Куркужин.

Не как название на карте.

Как живая система.

В этой книге река появилась почти в самом начале.

Сначала родником у Аккаясырта - Бгюна.

Потом ручьём.

Потом водой, которая несёт камни.

Потом дорогой между древними поселениями.

Потом частью названия человеческого пространства.

А в 2014 году - силой, способной за несколько часов напомнить, кто здесь старше.

Река не принадлежит одному поколению.

Нынешние жители получили её от тех, кто жил раньше.

И должны передать дальше.

Не хуже.

Не грязнее.

Не превращённой в сточную канаву.

Не зажатой необдуманной застройкой там, где воде однажды потребуется пройти.

Беречь реку - это не модная экологическая вежливость.

Это практическая форма уважения к дому.

Потому что человек может забыть старый путь паводка.

Вода - нет.

---

Нельзя потерять и землю.

Не только гектары.

Способ видеть её.

Земля возле Куба-Табы может рассказать человеку больше, чем кажется.

Округлая галька расскажет о движении воды.

Кальцит - о древнем море.

Обсидиан - о вулканизме и древней технологии.

Курган - о человеке, жившем здесь тысячелетия назад.

Слой грунта под дорогой - о времени, которое современная стройка способна уничтожить за один день.

Отсюда простое правило:

не всякий необычный предмет нужно унести.

Иногда его нужно сфотографировать, записать координаты и оставить.

Археологическая находка принадлежит не только тому, кто первым её заметил.

Она является документом.

А документ, вырванный из контекста, становится немым.

Настоящая любовь к родной земле отличается от коллекционирования тем, что человек хочет сохранить не только предмет для себя.

Он хочет сохранить смысл для следующего.

---

Нельзя потерять... могилы.

Есть могилы семейные.

Есть братские.

Есть древние, чьи имена уже никто не способен прочитать.

В Верхнем Куркужине лежат люди железного века.

В Заюково - поколения, хоронившие своих умерших на одном месте полторы тысячи лет.

В Куба-Табе лежат советские солдаты, для которых это село стало последним адресом.

А уроженец Куба-Табы Халид Мазухов умер далеко от дома.

Война однажды перемешала даже географию смерти.

Поэтому уход за могилой - это не культ прошлого.

Это признание простого равенства:

однажды каждый живой станет памятью другого.

То, как человек относится к умершим, во многом показывает, чего он ждёт от живых после собственной смерти.

---

Нельзя потерять: школу.

Здание можно перестроить.

Парту заменить.

Доску превратить в интерактивный экран.

Но смысл школы должен остаться тем же:

ребёнок должен получить возможность уйти дальше родителей не потому, что родители были хуже, а потому, что каждое поколение обязано поднять следующее чуть выше себя.

Когда старшеклассники Куба-Табы в 1963 году достраивали второй этаж собственной школы, они сделали почти идеальный символ образования.

Ученики буквально поднимали школу вверх.

Следующее поколение должно сделать то же самое уже не кирпичом.

Знанием.

Кабардинский ребёнок может стать физиком.

Врачом.

Инженером.

Археологом.

Программистом.

Богословом.

Геологом.

Художником.

И чем дальше он уйдёт в знании, тем интереснее будет его возвращение домой.

Потому что настоящая образованность не заставляет человека смотреть на родное село сверху.

Она позволяет увидеть в нём то, чего прежде никто не замечал.

---

Нельзя потерять и... любопытство.

С него началась эта книга.

Простой вопрос:

от какой горы берётся Куркужин?

Можно было ответить одной строкой:

родник у массива Аккаясырт - Бгюн, известного также как Бгюх.

И закончить.

Но хороший вопрос иногда похож на родник.

Сначала появляется одна струя.

Потом к ней присоединяется другая.

Откуда гора?

Почему здесь такие камни?

Кто жил здесь первым?

Откуда обсидиан?

Кто такие адыги?

Как возникла Кабарда?

Откуда пришла старая Куба?

Почему двадцать семей ушли на Куркужин?

Что случилось здесь в 1943 году?

Почему появилось училище пчеловодов?

Что произошло в 2014-м?

И вот один вопрос о реке превращается в историю длиной сотни миллионов лет.

Так устроено знание.

Любопытство - его исток.

---

Именно поэтому детям Куба-Табы нужно рассказывать не только о том, "что" здесь было.

Нужно научить их спрашивать:

почему?

Откуда?

Когда?

Кто это доказал?

Где источник?

Можно ли проверить?

Что говорит камень?

Что говорит архив?

Что говорит семейная память?

А где семейная память могла ошибиться?

Уважение к предкам не требует верить каждой легенде буквально.

Наоборот.

Если прошлое действительно дорого, его нужно очищать от выдумки осторожно, чтобы реальность становилась ещё удивительнее.

Потому что настоящей Куба-Табе легенды почти не нужны.

У неё и без них рядом жили неандертальцы.

Есть обсидиан возрастом десятки тысяч лет человеческого использования.

Есть кобанские могильники.

Есть старые атажукинские поселения на Куркужине.

Есть двадцать семей.

Есть война.

Есть пчеловодческое училище.

Есть гора, на которой испытывали противоградовые радиолокаторы.

Это тот случай, когда правда обладает достаточно хорошим воображением сама.

---

А ещё нельзя потерять "способность быть соседями".

Паводок 2014 года напомнил это особенно ясно.

В обычный день человек может годами спорить с соседом из-за забора.

Потом приходит вода - и выясняется, что именно у этого соседа есть трос, машина и сильные руки.

Катастрофа на несколько часов возвращает обществу правильную шкалу ценностей.

Сначала человек.

Потом имущество.

Сначала жизнь.

Потом спор.

Но, может быть, зрелость как раз в том, чтобы не ждать паводка для возвращения этой шкалы.

Село сильнее не количеством богатых дворов.

А количеством людей, которые не пройдут мимо чужой беды.

---

И нельзя потерять "право изменяться".

Это тоже наследство.

Первые жители Куба-Табы не боялись перемены.

Если бы боялись, села вообще не существовало бы.

Они покинули старое место и создали новое.

Их дети приняли трактор.

Следующее поколение - профессиональное образование.

Потом появились радиолокаторы, современная медицина, компьютеры, роботы.

Традиция, которая запрещает человеку меняться, постепенно превращается в клетку.

Традиция, которая позволяет забыть всё прошлое, превращается в пустоту.

Мудрость находится между ними.

Идти вперёд, не стирая дорогу назад.

---

Когда-нибудь Куба-Таба будет выглядеть иначе.

Какие-то сегодняшние дома исчезнут.

Появятся новые.

Возможно, изменится техника сельского хозяйства.

Какая-то профессия перестанет существовать.

Другая, которой сегодня ещё нет названия, станет обычной.

Автомобиль будущего проедет по дороге Куба-Таба — Верхний Куркужин.

Ребёнок посмотрит на старую фотографию 2026 года и удивится, насколько всё было примитивно.

Так же, как сегодняшний человек смотрит на первый трактор СТЗ.

Это нормально.

Потомки не обязаны жить так, как жили предки.

Иначе труд предков был бы напрасным.

Предок строит не для того, чтобы потомок повторил его жизнь.

Он строит, чтобы потомок мог начать выше.

---

Но есть вещи, которые даже через сто лет должны остаться узнаваемыми.

Чтобы ребёнок понимал родную речь.

Чтобы молодой человек вставал перед старшим не из страха, а из воспитания.

Чтобы вера делала человека честнее.

Чтобы фамилия означала ответственность.

Чтобы река оставалась рекой.

Чтобы могила не зарастала потому, что «никто уже не помнит».

Чтобы фотография прадеда имела имя.

Чтобы о войне говорили без ненависти, но с памятью.

Чтобы гость чувствовал себя гостем.

Чтобы знание не считалось изменой традиции.

Чтобы девочка могла получить любое образование и при этом не терять связи с культурой своей семьи.

Чтобы мальчик понимал: мужество - это не громкий голос, а способность отвечать за свои действия.

Чтобы дом оставался местом, где младшие могут услышать старших.

Вот тогда Куба-Таба сохранится, даже если изменится до неузнаваемости.

---

В начале этой истории была Земля.

Она поднимала Кавказ миллионы лет и не знала, что делает место для человека.

Потом появилась вода.

Она вышла родником возле Бгюна и не знала, что однажды её назовут Куркужином.

Потом пришёл человек.

Он поднял обсидиан и не знал, что через девяносто тысяч лет его скол будут изучать учёные.

Потом появились народы.

Языки.

Вера.

Кабарда.

Атажукины.

Старая Куба.

И наконец двадцать семей.

Они пришли на берег реки и тоже не могли знать, что через сто лет кто-то станет разбирать по крупицам историю их решения.

Так устроено время.

Никто не видит продолжения собственной жизни полностью.

Но каждый пишет его начало.

---

Поэтому последняя точка этой истории принадлежит не прошлому.

Она принадлежит человеку, который живёт в Куба-Табе сегодня.

И тому, кто будет жить здесь завтра.

Гора останется.

Куркужин продолжит течь к Малке.

Весной снова зацветут сады.

Над полями пройдёт гроза.

Пчёлы вылетят из ульев.

Утром откроется школа.

Кто-то родится.

Кого-то проводят.

Кто-то впервые услышит от старшего историю о двадцати семьях.

А потом однажды сам станет старшим.

И тогда окажется, что вся эта огромная книга была написана ради одного простого действия:

передать дальше.

Не вещи.

Не даты.

Даже не легенды.

Передать способность помнить, кто был до тебя, понимать землю под ногами и жить так, чтобы тем, кто придёт после, не пришлось стыдиться твоего имени.

Потому что село - это не дома.

Дома можно построить заново.

Не улицы.

Их можно переименовать.

Не даже земля сама по себе.

Земля существовала здесь без человека миллионы лет.

Село существует только там, где прошлое узнаёт себя в будущем.

И пока это узнавание продолжается -

пока звучит язык,

пока помнят старших,

пока берегут могилы,

пока ребёнку объясняют, почему река называется Куркужин,

пока человек способен произнести слово «дом» и иметь в виду не только стены, -

история Куба-Табы не закончена.

Она просто дошла до следующего поколения.

И ещё один важный вопрос: разве этот рассказ - только о селе Куба-Таба?


* * * 
28 августа 2026, 11:10