Перед выпиской

Больной, (как та собака Павлова
теряющая в миску, то, что схавала),
изнеможден, похож на дьявола,
и уж почти остыл.
На этажах, больных избыток
и привыкают, к лицезренью пыток.
пока к ногам не бросят маргариток,
есть жизни пыл.

Жизнь, продолжается в наркозе,
застигнутый в Христовой позе.
Пульс, посылает всех по Морзе,
а драться нету сил.
Не знаю, доживу ль до майских
иль года нового (подальше) по-китайски.
Но до садов, кудрявых райских
я б дома чуть побыл.

В больницах наших, гладко стелют
лежишь как будто на расстреле,
а умираешь, лишь в постели.
когда себя забыл.
Мне доктор, выше президента
его я чувствую, через плаценту,
которая сильнее дружбы, с кем-то.
Он даже чем-то мил.

Жаль, что прошелся этим коридором
где даже дверь, глядит с укором,
йод отдает, всегда кагором,
но ты его не пил.
Что хуже смерти?  Ад мучений
где трудно обойтись, без приключений,
которых, как собраний сочинений
в которых ты пожил.