Интервью с авторами цикла

Предисловие.

   Здравствуйте, товарищи читатели! Я — Елизавета Нахимова, генеральный редактор и руководитель творческого литературного объединения «Рупор». В этом файле я собрала для вас небольшое интервью с членами нашего ТЛО, которые участвовали в написании цикла «Морские песни». Вопросы заключаются в технической составляющей нашей работы. Ответить вызвались не все, но то, что вы сейчас прочитаете — это мнение участников «Рупора» о коллективной работе в нашем объединении.

   Сперва я сама расскажу, как мы работали. Работа моих соавторов заключалась в сочинительстве сюжетов и тропов. В основном они писали, выдумывали, предлагали идеи. Все новые тексты мы присылали в наш общий чат, который назывался «Наша кухня» и который стал «Рупором». В этом чате мы вычитывали тексты друг у друга, находили ошибки и опечатки. Я взяла на себя всю самую трудную и грязную работу — генеральный редактор и творческий вдохновитель. Моей работой было править, включать произведения в цикл и строить его структуру. В основном всем нравилось, как я редактирую. Но если что-то кому-то не нравилось, я задавала вопрос: «Что тебя не устраивает?» и прислушивалась к рекомендациям соавтора, внося новые правки. И только потом текст включался в цикл.

   Теперь послушаем, что скажут наши соавторы о работе над циклом. Сперва я буду озвучивать вопрос, а затем вставлять ответы.


———




1. Здравствуйте. Представьте себя кратко, пожалуйста.


Мария Гроссман: Мои инициалы — Мария Гроссман, отчество пусть останется секретом. Возраст — 17 лет. Я люблю писать стихотворения, именно поэтому, когда Лиза предложила подписчикам своего тгк поучаствовать в написании цикла, мне стало интересно.

KINO: Меня зовут Сева, мне 15 лет. Занимаюсь гитарой с семи лет. Люблю море, музыку и технику.

Эдикс Колесникова: Мой творческий псевдоним — Эдикс Колесникова. Я поэт, пишу с 2023 года.

Матвей Сунгуров: Меня зовут Матвей, я очень люблю поэзию и уже несколько лет я не могу без неё обойтись. Покупаю себе новые книги, открываю для себя новых поэтов, в голове воспроизвожу строчки, в моменты радости, в моменты грусти и это происходит каждый день.

КиМ: Кира Маслякова — КиМ— деятель театра и перформанса, поэт, художник, режиссер. Арт-резидент Музея Гараж. Занята в спектаклях МХТ им. Чехова, кочевого театра «Пух и Прах», участник лаборатории «Тутвамнетеатр», участник театрального действия «Декамерон: бестиарий» театра:тихий.

Ксавьер Фокс (Ренард): Всем привет! Меня зовут Ксавьер Ренард, так же известен как Ксавьер Фокс, я являюсь соавтором литературного цикла «Морские песни».

Чарли Араскейн: В интернете я называюсь Чарли, как мое уже почти второе имя.





2. Я выступала генеральным редактором цикла и аккуратно адаптировала тексты для общего единства структуры. Насколько комфортным и бережным для вас был этот процесс? Ощущали ли вы, что ваш авторский голос при этом сохранился?


Мария Гроссман: Процентов на 70 из 100. Изначально мне не понравилось, как адаптировали моё стихотворение "Карибские скитания", это было из-за лёгкого недопонимания с двух сторон, но затем мое мнение услышали и смысл стихотворения не потерялся.

KINO: Я считаю, что процесс прошел очень хорошо. Несмотря на то, что я в цикле недавно, я получил нужные советы и уже рад, что поучаствовал в этом мероприятии. Хотелось бы вновь там быть.
   Я считаю, что мой голос, как автора, полностью сохранился, несмотря на правки в тексте

Эдикс Колесникова: Что-то неизбежно меняется в тексте, когда являешься частью какой-то коллективной работы, в целом, авторский голос сохранился. Нашёлся, так сказать, баланс между соотвествием общей картине и сохранением индивидуального стиля.

Матвей Сунгуров: Для меня всё было хорошо, комфортно. На самом деле я не особо напрягался: в процессе нашей работы я присылал одно старое произведение, потом начал писать новое, его отредактировали и включили в цикл. Это всё, я особо ничего не делал.

КиМ: Редактура мне показалась нещадной и даже жесткой в силу разницы поэтических школ, которые мы проходили с редактором. Моя техника звуковой поэзии была отогнута в пользу рифмованных силаботонических строк. В текстах, где я сама не прибегала к формализму, мне кажется, меня как автора практически не осталось.

Ксавьер Фокс (Ренард): Лиза очень хороший управленец, в принципе здесь у меня вопросов нету. Процесс был не только комфортным, но и весёлым: мы обменивались своим жизненным опытом и раскрывались друг другу как личности.

Чарли Араскейн: —





3. Когда на нашей внутренней кухне мы находили ошибки, опечатки или сбои ритма, насколько легко нам удавалось прийти к общему решению? Чьи технические правки в итоге оказывались самыми неожиданными или удачными? Вспомните случай, когда вы не согласились с моей первой правкой. Как именно мы технически перестроили строку или строфу, чтобы итоговый вариант устроил нас обоих?


Мария Гроссман: Как я и говорила раннее ошибки были в смысле. Грамматика моя слабая сторона, так что это дело я полностью доверяю моим коллегам. И, как я писала ранее, если вдруг меня не устраивала редакция, всё можно было обсудить. Главное уметь разговаривать, объяснять, что именно вас не устраивает, а ещё приходить к общему компромиссу.

KINO: В случае, если появлялась нужда в правках, я полностью был во внимании. Ведь цель этих самых правок-улучшить результаты моей творческой деятельности. Я никак им не возражал.
   Больше всего помогли с текстом вы, Елизавета. Я считаю, что ваш вклад был лучшим. Также я считаю, что не было случаев, когда я был не согласен с правками.

Эдикс Колесникова: Насколько я наблюдала за остальными участниками, вроде бы легко приходили к согласию, поскольку лично со мной такого не было. Я, вообще, считаю, что если создатель проекта считает тот или иной вариант лучшим, то так и должно в итоге остаться. Я подарила свои произведения этому циклу, следовательно, они мне уже всецело не принадлежат. Разве что я поправила один раз грамматическую ошибку.

Матвей Сунгуров: Случая, когда я не согласился с первой правкой, не было.

КиМ: В работе над «подводным погостом» первоначально он был переведен Елизаветой в двустопный размер, на что я возразила, предложив трехстопный и в качестве финальной вариации мы приняли именно мою версию.

Ксавьер Фокс (Ренард): Честно скажу, я не особо участвовал в этом, так как я не умею писать стихи. Я только предлагал идеи, так как я побывал во многих приморских городах.
   Случая, когда я не был согласен с первой правкой Лизы не было. Я соглашался со всеми правками.

Чарли Араскейн: —





4. Я разрешала вам использовать ИИ и цифровые ресурсы для подбора синонимов, антонимов, рифм и проверки метра. Насколько активно вы пользовались этими инструментами? Действительно ли они помогают технически ускорить работу над текстом?


Мария Гроссман: Я пользовалась интернет ресурсами, чтобы понять где находится Карибский остров, и, кажется, в одном из стихотворений мне долго не приходила нужная рифма, я поискала в искусственном интеллекте, в браузерах, к слову это мне не помогло и я взяла самую банальную, которая первая пришла в голову, зато это придало стихотворению более мистические нотки. А так все стихотворения я предпочитаю писать сама, я считаю, что искусство и творчество - это две вещи, которые делают каждого человека идентичным, а если на постоянной основе пользоваться ИИ технологиями, никакой индивидуальности не будет.

KINO: Я никак не использовал ИИ в этом цикле. Я считаю, что ИИ может помочь в написании текстов, но не может полностью заменить человека.

Эдикс Колесникова: Я в целом не пользуюсь ИИ, эта работа не была исключением. Все идеи, смыслы, структуры рождались исключительно в моей голове. Ресурсом для подбора рифм на своём творческом пути я время от времени пользуюсь, вот не помню точно, пользовалась ли в этой работе. Возможно, немного было.

Матвей Сунгуров: Я не пользовался ИИ, но я пользовался сайтом с рифмами и словарём синонимов и антонимов.

КиМ: Я противник использования ИИ в художественной практике, так что в игнорировала эту опцию

Ксавьер Фокс: Я не пользовался ИИ, я пользовался только своей головой и воспоминаниями. Но зато ИИ вполне помогает ускорить техническую работу над текстом, только если машина не будет писать стихи полностью за человека, иначе они получатся бездушными.

Чарли Араскейн: В основном я ИИ использовал только для рифмов и подбора подходящих слов, ибо сам не имею достаточного опыта в написании стихотворении. В прозе, где у меня много не готовых произведений, я все описываю кратко и напрямую, лишь изредка прибегаю к каким-то красивым нелинейными фразами. То есть при описании любой местности, я описываю такой, какая она есть и не использую яркие слова или фразы.





5. В каких именно моментах ИИ оказывался полезен, а в каких — абсолютно бессилен, и приходилось полагаться только на живое мастерство и подбор слов вручную?


Мария Гроссман: Я на всё ответила в 5 вопросе. Он оказался полностью бессилен так как не мог подобрать рифму, которая полностью удовлетворяла бы моё видение сюжета.

KINO: Я всегда стараюсь писать сам. Возможно, в будущем буду чаще использовать, когда будет нужно.

Эдикс Колесникова: Я всегда полагаюсь только на живое мастерство. Что касаемо подбора слов, могу поискать рифму, если слово для текста очень удачное, то есть, не хочется его заменять/убирать, а рифма сразу на ум не приходит. Но это только малая часть, а так я предпочитаю работать самостоятельно.

Матвей Сунгуров: Насчёт ИИ я не знаю. Мне, скорее, не хочется использовать его для стихов. Только если ради шутки. Но воспользоваться им как техническим ресурсом (для подбора синонимов, антонимов и рифм) может быть полезным. И в итоге ты находишь новые слова и смыслы, о которых ты раньше не догадывался.

КиМ: —

Ксавьер Фокс: ИИ полезен как помощник, например, подсказать идею или сгенерировать простое изображение. Но он абсолютно бессилен в написании стихов. Поэтому в своей работе я полагался только на себя.

Чарли Араскейн: Полезен ИИ все же для меня как раз в построении предложения в стихах, так как я говорил, я ещё слаб в этом. Но а слабость в самой идеи и описании происходящего. Мои идеи бывают сложными даже для меня самого, поэтому мне трудно ИИ или даже человеку объяснить, что мне нужно.





6. Цикл колоссально вырос — с 12 до 40 частей, оброс посвящением, увертюрой и эпилогом. Насколько сложно было технически удерживать планку качества при таком стремительном масштабировании проекта?


Мария Гроссман: Мне было легко. Я как то пробовала каждый день писать по стихотворению, прям обязательно, в итоге неплохо улучшилась рифма, но вот идеи начали становиться однотипными. С тех пор я не творю, если нет вдохновения. Это касается не только стихотворений, но и прочего творчества, которым я занимаюсь. Для меня делать что либо, а особенно в такой тонкой сфере без желания приравнивается насилию над собой. Лучше стихотворения будут качественными, в них будет душа, чем их будет много, но они будут написаны от балды.

KINO: Опять же, учитывая, что я в цикле недавно, то мне сложно ответить на этот вопрос. В будущих циклах будет более ясно по этому поводу.

Эдикс Колесникова: Не берусь говорить за других, но я лично взялась за это дело на большом душевном подъёме, с вдохновением, так сказать, горела этой задумкой. А в таком случае творить получается много лучше и больше, чем без этого состояния. Поэтому выходило всё достаточно спонтанно и относительно само собой. Относительно качества, по моему мнению, неплохо. У разных людей этот критерий работает по-разному, так что я просто предлагала то, что у меня получилось, а дальше оценивали остальные.

Матвей Сунгуров: —

КиМ: В силу многочисленности участников поэтической практики для меня работа не была интенсивной в сравнении с моим средним темпом работы над текстами и я без проблем справлялась с работой

Ксавьер Фокс: За всё время, находясь в группе соавторов данного цикла, мне казалось, что я предлагал слишком мало идей. Можно сказать, что было трудно, даже немного стыдно за то, что от меня было так мало пользы.

Чарли Араскейн: Довольно сложно подстраиваться под общий дух всей команды, когда сам имеешь очень отличающиеся задумку.





7. Как вы оцениваете наш общий темп работы в чате? Помогал ли формат нашей внутренней кухни держать тонус, или иногда объём задач казался слишком плотным?


Мария Гроссман: Объёма задач, я бы сказала, вообще не было. Мы писали в свободном графике, кто как хотел. Атмосфера дружелюбная и приятная.

KINO: Я считаю, что темп был таким, какой он требовался. Опять же, мне нужен опыт и время для полного ответа на этот и похожий вопрос.

Эдикс Колесникова: Честно, не совсем могу оценить, потому что все авторы работали в своём темпе, со своей производительностью. Я человек не совсем коллективный, и поэтому на других не особо обращала внимание, у меня просто была задача, и я её выполняла. Можно даже сказать, я поставила её себе сама, поскольку каких-то норм в духе «каждый должен написать столько-то» или ограничений по времени не было. Я по жизни очень ответственная, вот это качество и сыграло. Безусловно, похвалы было приятно слышать, и после них ещё сильнее загоралось желание продолжать.

Матвей Сунгуров: Я думаю, темп был хороший, но опять же, сам я особо ничего не делал. Я уже писал об этом. На самом деле, уже некоторое время у меня творческое затишье, я ничего не пишу. Но когда есть люди, которые горят этим делом, то это в любом случае мотивирует на созидание. То есть, когда я вернусь и продолжу писать, я думаю, что мы вместе напишем что-нибудь новое и интересное.

КиМ: Я избегала взаимодействия с общей группой участников, прибегая к индивидуальному общению с редактором и за темпом работы не следила.

Ксавьер Фокс: Претензий к общему темпу работы нет.

Чарли Араскейн: Я, как и до этого со своими работами, работаю медленно, ибо у меня редко приходят вдохновение и идеи, за которые я готов браться и писать, а даже если я напишу, то буду сомневаться, а правильно я передал свою идею?





8. Каким вы видите наше следующее крупное произведение или проект на этой новой ступени?


Мария Гроссман: Было бы интересно поработать над книгой? Какого нибудь детективного жанра. Но это мои личные интересы, а так мне будет интересно писать на любые темы, главное, чтобы они не затрагивали политику, никак не оскорбляли религию, но, зная наш чат, и какие хорошие люди там сидят, я уверена, что такого не случится.

KINO: Этот вопрос довольно интересный. В голове множество сюжетов, а выбрать какой-то конкретный трудно. По крайней мере, я надеюсь, что проектов будет ещё много.

Эдикс Колесникова: По правде говоря, пока не вижу. Не очень люблю заранее что-либо планировать, надо чтобы оно само пришло, и, желательно, от сердца, а не от головы.

Матвей Сунгуров: Насчёт нового крупного произведения не знаю, как получится. Можно придумать новый цикл или ещё что-нибудь, или пусть каждый пишет то, что хочет и это будет публиковаться в сети. Если честно, я не думал об этом.

КиМ: Для сложившегося обледенения, мне кажется, подошла бы работа аудиально-перформативная работа над созданным циклом.

Ксавьер Фокс: Честно, не знаю, потому что максимум, что приходит мне на ум это напечатать какую-нибудь книгу или сборник. Но это, наверное, будет стоить дорого. А ещё мы, может быть, просто станем более известными в литературных кругах.

Чарли Араскейн: Я пока что не могу сказать, каким я вижу следующее произведение. Но все же вижу возможность написать хоть и короткую, но интересную историю с интересной идеей.





9. Сейчас, когда у нас готов монументальный стихотворный цикл, готовы ли вы двигаться дальше и объединиться в полноценное творческое объединение под моим началом?


Мария Гроссман: Да, готова, мое любопытство в жизни, привело меня к тому, что я довольно многим интересуюсь, в том числе и данным проектом. На самом деле можно было бы даже начать вести совместный паблик в ВК или аккаунт в тиктоке, делать лирические посты, благодаря этому большее количество людей смогло бы о нас узнать.

KINO: Я готов сотрудничать и работать с вами. Могут быть проблемы, но я постараюсь их минимизировать.

Эдикс Колесникова: Предпочту скорее путь одиночки, мне он ближе и комфортнее.

Матвей Сунгуров: Не знаю, готов ли я объединяться в творческое объединение. Обычно, я всегда писал один, никакого коллектива не было. И насколько наши люди вообще готовы объединяться и насколько наши взгляды могут совпадать (а может идеология вообще не важна)... Но тем не менее, должно быть что-то, что будет объединять нас. И даже если у нас и будут отличаться мнения, я думаю, что это будет не настолько глобально, чтобы это доходило до ссор. Не знаю, объединялся бы я или нет, но я бы просто писал и всё. Посмотрим, что из этого получится.

КиМ:  Я не могу ассоциировать себя со сложившейся поэтической атмосферой и мой формат работы слишком разнится с тем, который сейчас стоит в «Рупоре».

Ксавьер Фокс: Hell yeah! Потому что я тоже творческий человек и я за любую движуху.

Чарли Араскейн: Пока что в последнее время мне бывает не до написании чего-то, но я надеюсь, что в ближайшем будущем я смогу влиться на все 100%.





10. Благодарю за ответы!


Мария Гроссман: Принимаю твою благодарность, в свою очередь говорю спасибо за вопросы.

KINO: Спасибо за вопросы.

Эдикс Колесникова: Спасибо за вопросы.

Матвей Сунгуров: Благодарю тебя за твой труд!

КиМ: Спасибо за ваш труд, была рада попробовать такой формат! Желаю вам успехов.

Ксавьер Фокс: Тебе тоже спасибо.

Чарли Араскейн: Nie ma za co! (Польский «Не за что!»)







© ТЛО «Рупор», 2026