Функциональное бессмертие можно ли заменить челове

Функциональное бессмертие: можно ли заменить человека роботом?

Когда говорят о бессмертии, обычно представляют себе две возможности. Первая — научиться бесконечно продлевать жизнь биологического человека. Вторая — научиться оживлять умерший мозг. Обе задачи чрезвычайно трудны.

Но существует третий путь, который может оказаться значительно проще.

А обязательно ли вообще оживлять умерший мозг?

Если наша цель состоит не в сохранении каждой биологической клетки, а в сохранении самого человека таким, каким его знают окружающие, можно поставить совсем другую задачу: создать искусственную систему, которая настолько точно воспроизводит личность человека, что при общении с ней трудно сразу понять, кто перед тобой — биологический человек или кремниевый.

Для этого совсем не обязательно знать во всех подробностях, как работает биологический мозг.

Мы ведь умеем строить самолёты, не воспроизводя птицу перо за пером. Самолёт летает иначе, но выполняет ту же функцию.

Почему нельзя аналогично поступить с человеком?

Не копировать механизм — копировать функцию.

Человек как динамическая система

У человека постоянно существует некоторое внутреннее состояние.

Он может одновременно быть радостным и грустным, спокойным и немного встревоженным, любить одного человека и сердиться на него, испытывать интерес и усталость.

Поэтому состояние личности можно представить точкой в многомерном пространстве:

радость, грусть, тревога, раздражение, нежность, страх, интерес, уверенность, усталость, привязанность и множество других координат.

Причём совершенно не обязательно заранее знать все правильные координаты.

Возможно, хорошая модель личности будет иметь не двадцать понятных человеку параметров, а десять тысяч внутренних переменных, многие из которых вообще невозможно выразить одним словом.

Это не страшно.

Главное, чтобы модель правильно предсказывала поведение.

Происходит некоторое событие. Оно изменяет состояние человека.

Хорошая новость обычно увеличивает радость. Плохая — печаль или тревогу.

Но «обычно» здесь принципиально важно.

Один человек смешлив. Ему что ни скажи — он уже улыбается.

Другой меланхоличен. Даже хорошее событие только немного выводит его из состояния печали.

Один быстро сердится и быстро отходит.

Другой почти никогда не раздражается, но если уж обиделся, помнит это годами.

Следовательно, характер — это не набор фраз вроде «весёлый», «грустный», «добрый». Это индивидуальная система вероятностных переходов:

событие + память + текущее состояние + характер ; новое состояние.

А новое состояние уже влияет на внешнее поведение.

Робот в хорошем настроении чаще смеётся, улыбается, шутит, поёт.

В плохом — чаще сердится, плачет, говорит короче, меньше шутит.

Не обязательно. Вероятностно.

Именно эта неопределённость чрезвычайно важна. Механический автомат всегда смеётся после команды «радоваться». Живой человек иногда смеётся, иногда только улыбается, иногда неожиданно вспоминает что-то другое и становится задумчивым.

Так должен вести себя и хороший искусственный человек.

Нормальный и ненормальный робот

Как только появляется внутреннее пространство состояний, естественно возникает и понятие психической нормы.

Нормальный робот обычно радуется хорошему событию и огорчается плохому.

У ненормальной системы переходы могут быть устойчиво искажены: приятное событие вызывает тоску, нейтральное — страх, доброжелательное отношение — подозрение.

Это уже позволяет говорить о психологии искусственного человека.

Можно представить депрессивного робота, у которого положительные события слишком слабо увеличивают радость, а состояние грусти обладает чрезвычайно большой инерцией.

Можно представить тревожного робота, у которого неопределённость слишком легко вызывает страх.

Можно представить подозрительного робота, который слишком часто интерпретирует нейтральное действие как враждебное.

И можно представить лечение такого робота — изменение параметров его внутренней динамики.

Получается забавный результат: когда-нибудь психиатрия робота может оказаться даже точнее человеческой психиатрии, потому что к его внутренним состояниям мы будем иметь непосредственный доступ.

Не ждать смерти

Но самая интересная идея возникает, если такого робота создавать не после смерти человека, а ещё при его жизни.

Пусть робот живёт рядом с человеком десять, двадцать, тридцать лет.

Он разговаривает с ним.

Слушает его рассказы.

Наблюдает, чему тот радуется.

Замечает, над чем смеётся.

Видит, что вызывает раздражение.

Знает его друзей.

Слушает вместе с ним музыку.

Читает его письма.

Помнит совместные поездки.

Наблюдает семейные конфликты.

Постепенно учится предсказывать его реакции.

И главное — сам человек может постоянно исправлять модель.

Робот говорит:

— Я думаю, что в такой ситуации ты бы отказался.

Человек отвечает:

— Нет. Ты меня плохо знаешь. Я бы согласился, но только при одном условии.

Робот корректирует модель.

Через год он знает человека лучше.

Через десять лет — значительно лучше.

Через двадцать лет это уже не архив фотографий и писем. Это система, которая десятилетиями училась у живого оригинала.

Пожалуй, это можно назвать ученичеством личности.

Тест личностной неразличимости

Как проверить качество такой модели?

Очень просто.

Берём близких друзей человека.

Они разговаривают то с оригиналом, то с его искусственным двойником и не знают, кто перед ними.

Они спрашивают о прошлом.

Шутят.

Спорят.

Сообщают хорошие и плохие новости.

Пытаются рассердить.

Включают знакомую музыку.

Обсуждают события, которых никогда раньше не происходило.

Если после длительного общения друзья определяют оригинал ненамного лучше случайного угадывания, значит, модель действительно стала очень хорошей.

Особенно важен последний пункт.

Запомнить миллион старых ответов сравнительно легко.

Настоящая модель личности должна правильно ответить на миллион первый вопрос, которого человеку никогда раньше не задавали.

Она должна не повторять человека, а продолжать его.

Чувства

Для точной модели недостаточно знать факты и стиль речи.

Она должна чувствовать — по крайней мере функционально.

Не обязательно сначала решать философский вопрос, испытывает ли кремниевая система субъективную боль так же, как биологический человек.

Для практической модели достаточно, чтобы внутреннее эмоциональное состояние реально влияло на память, внимание, выбор, голос и поступки.

Если умер близкий друг, состояние печали должно не просто вызвать заранее написанную реплику:

«Мне очень грустно».

Оно должно на некоторое время изменить всю систему.

Робот меньше смеётся.

Чаще вспоминает умершего.

Иначе реагирует на музыку.

Некоторые места и слова вызывают ассоциации.

Через неделю печаль уменьшается.

Через месяц становится ещё слабее.

Но старая мелодия может внезапно вернуть её.

Это уже гораздо больше похоже на чувство.

Для этого системе нужны не только эмоции, но и собственные ценности.

Если человеку важно благополучие его друга, хорошая новость о друге вызывает радость, болезнь — тревогу, предательство — гнев.

То есть эмоция возникает как оценка:

что случившееся означает для того, что мне дорого?

И эти ценности тоже можно постепенно перенимать у оригинала.

Робот как сексуальный и эмоциональный партнёр

Некоторые части такой замены человека уже давно понятны хотя бы принципиально.

Одна из самых очевидных — искусственный сексуальный партнёр.

Нет принципиальной трудности сделать робота с красивым женским или мужским лицом и телом, который способен удовлетворять значительную часть потребностей партнёра.

Потенциально в некоторых отношениях такой партнёр даже удобнее биологического.

Он всегда в хорошей физической форме.

Может быть нежным.

Может очень хорошо знать предпочтения конкретного человека.

Не обязан изменять.

Его требования к материальным ресурсам сравнительно невелики.

Раз в некоторое время его можно отвезти в сервисный центр, проверить, заменить износившиеся детали, обновить программное обеспечение — и он снова работает.

Сегодня такие системы ещё недостаточно умны и физически несовершенны. Но интеллектуальная часть развивается чрезвычайно быстро.

Причём сексуальный партнёр — лишь частный случай.

Та же машина может одновременно быть собеседником, другом, помощником и эмоциональным компаньоном.

От копии к отдельной личности

Здесь, правда, возникает интересная проблема.

Если робот двадцать лет живёт рядом с человеком, их опыт начинает расходиться.

Человек поехал к врачу.

Робот остался дома и три часа разговаривал с другом.

Теперь у робота появилось воспоминание, которого нет у оригинала.

Поэтому потребуется разделять два уровня памяти:

ядро личности, которое должно сохранять сходство с оригиналом;

и

собственный опыт робота, который постепенно делает его самостоятельной личностью.

Возможно, потребуется регулярная синхронизация.

Робот говорит:

— Сегодня ты сказал, что больше не любишь Вагнера, хотя десять лет назад говорил обратное. Ты изменил мнение?

Человек отвечает:

— Да, действительно изменил.

Или:

— Нет, я просто пошутил.

Так оригинал при жизни постепенно редактирует собственное продолжение.

Это тот же человек?

Остаётся философский вопрос.

Если человек умер, а робот продолжает разговаривать его голосом, помнить его жизнь, любить его друзей и писать новую музыку в его стиле — это тот же человек или копия?

Есть сильный аргумент против буквального тождества.

Пока оригинал жив, можно поставить рядом оригинал и робота. Очевидно, это два разных существа.

Смерть одного не превращает второго в первого.

Поэтому биологическое бессмертие и функциональное продолжение — не одно и то же.

Но для друзей и общества граница может оказаться менее важной.

Представьте, что после смерти человека его старый друг приходит в дом.

Робот говорит:

— Заходи. Только не начинай опять тот наш старый спор. Мы его уже двадцать лет ведём.

Он помнит их общую жизнь.

Знает характер друга.

Продолжает незаконченный разговор.

Разумом друг понимает: биологический человек умер.

Но эмоционально перед ним находится кто-то чрезвычайно похожий на того самого человека.

Поэтому я бы не называл это бессмертием.

Более точное название:

непрерывность личности.

Биологическая жизнь закончилась.

Но интеллектуальная, эмоциональная и социальная жизнь человека не оборвалась одновременно с ней.

И самое интересное состоит в том, что для такой технологии нам не обязательно сначала понять мозг.

Нам достаточно научиться достаточно хорошо моделировать человека.