Любовь смиренного

А ты всё та же, с чёлкой русой,
идёшь, растапливая лёд –
и он, меланхолично-грустный
в любви, чуть сгорбившись, идёт

под перелив твоих ботинок,
под взмах руки и хруст ветвей…
Бредёт меланхоличный инок,
красы исполнившись твоей.

И будет вновь у изголовья
лелеять старенький портрет –
и размышлять без многословья,
спросить твой номер или нет,

и в раздевалке ль, в гардеробе,
когда заматываешь шарф,
к твоей приблизиться ль особе
и под благих струенье арф

задать лишь два простых вопроса:
быть сможем вместе – или нет?
А ты венчаешь шалью косы
и чуть наклонишься в ответ,

перебивая фотографий
и старой патины эффект,
чтоб он забыл о старом страхе
пред образами Перивлепт,

и кромкой губок улыбнёшься,
молчанье в плюс истолковав
и озарив и сад, и площадь,
и стынь полей, и шлейф канав,

великосветские забавы
детей и взрослых в сюртуках,
фонтаны, рощи, переправы,
и нимф, и фавнов без папах,

и под руку возьмёшь, привставши
и оказавшись в облаках –
и вновь – возвышенной! Не павшей!
Нарушив естества устав! –

но Бог не даст вам прежней воли:
блажен, кто знал любви земной
взлёт и падения, доколе,
с заветной слившись стороной,

не послан был в животворящий,
прекрасный Рай – заветный скит,
что полон музыки журчащей
и чужд размолвок и обид!