Что с тобой не так? I Психосоматика Пятого Разряда

Ссылка на видео: https://youtu.be/Wg84txLW3QE

Савелий проснулся от того, что у него в левом глазу замигала желтая плашка: «Внимание! Срок действия вашей базовой эмпатии истекает через 14 минут. Продлить за 0.02 Карма-Койна?».
Савелий вздохнул. Свободные Карма-Койны были только на корпоративном счету, а тратить их на личные чувства запрещалось внутренним регламентом «Сбер-Нирваны» -крупнейшего в СНГ оператора дополненного бытия. Если не продлить подписку, мир снова станет серым, плоским и, что самое страшное, бесплатным. А бесплатная реальность в Москве 2046 года считалась признаком экстремизма и каралась принудительной чисткой кэша.
Савелий работал «Смысловым Оптимизатором Живой Массы». Его задачей было ходить по Тверской и силой мысли выравнивать ментальное поле прохожих, чтобы они чаще кликали на голографические баннеры с рекламой синтетического бессмертия.
Он подошел к зеркалу. Из зеркала на него смотрело лицо тридцатилетнего мужчины, оптимизированное под стандарты «Доброжелательный зумер-миллениал». Настоящее лицо Савелия лежало в архиве на жестком диске в Подмосковье, но доступ к нему стоил столько, что проще было умереть. Да и умирать сейчас было не принято - смерть переименовали в «Бессрочный ребрендинг» и обложили налогом на добавленную стоимость.
Его жена, Маша, уже сидела на кухне. Точнее, её тело сидело на стуле, а сознание находилось в режиме «Прогрессивный коучинг для осознанных домохозяек». Глаза Маши светились приятным изумрудным светом.
- Савва, - сказала она, не поворачивая головы. Её голос был идеально модулирован под озвучку премиальных аудиокниг. - Нам нужно обновить пакет семейного счастья. Предыдущий застройщик наших отношений обанкротился. Если мы не перейдем на новый протокол «Любовь 5.0», завтра утром мы не сможем синхронизировать оргазмы. Придется делать это вручную, как в девятнадцатом веке. А у меня дедлайн по вебинару «Как дышать маткой в условиях дефицита лития».
Савелий посмотрел на её шею. Там, где у людей прошлого находился седьмой позвоночник, у Маши аккуратно поблескивал порт для зарядки «Apple-Samsara».
- Сколько стоит?- угрюмо спросил он, прихлебывая безвкусный питательный гель со вкусом «Ностальгия по шашлыку 2012 года».
- Всего три тысячи лайков от верифицированных пользователей, - улыбнулась Маша.
- Или один вечер в режиме «Экспериментальный донор внимания».
Савелий поморщился. Быть донором внимания означало, что твою кору головного мозга на четыре часа подключат к сознанию какого-нибудь депутата Госдумы, страдающего от экзистенциальной скуки на Мальдивах, и ты будешь генерировать для него искреннее, детское восхищение его новой яхтой. Работа грязная, после неё три дня во рту стоит вкус дешевого шампанского и казенного патриотизма.
Офис «Сбер-Нирваны» располагался в бывшем храме Христа Спасителя, который корпорация выкупила за долги по молитвенному трафику. Теперь купола были облицованы солнечными батареями, а внутри вместо икон висели гибкие OLED-экраны, показывающие индекс счастья топ-менеджеров. Начальник Савелия, Аркадий,человек с имплантированной улыбкой, от которой у любого нормального человека из прошлого случился бы инфаркт, вызвал его на ковер. Ковер, к слову, был виртуальным - он состоял из пиксельных изображений лиц должников, по которым Аркадий с удовольствием топтался.
- Савва, друг мой, - запел Аркадий, и его аура, транслируемая через нейросеть, окрасилась в нежно-розовый цвет высшего доверия. - Ты падаешь в рейтинге вовлеченности. Твой личный индекс дхармы снизился до критических четырех процентов. Ты о чем думаешь во время медитаций?
- О жизни, Аркадий Георгиевич, - честно сказал Савелий.
Аркадий всплеснул руками, и этот жест продублировался тремя голографическими копиями для пущей убедительности.
- О жизни? Какая пошлость! Жизнь - это биологический мусор, оставленный нам углеродной эпохой. Мы здесь продукт создаем! Мы продаем людям «Освобождение от страданий в рассрочку под 12% годовых». А ты думаешь о жизни? Ты знаешь, что нейросеть «Сергий Радонежский-3» вчера вычислила абсолютную формулу пустоты? Она идеальна! Она не требует затрат на маркетинг. Люди заходят в приложение, видят Великую Нищету Духа и добровольно переводят нам свои квартиры. А ты мне срывешь план по KPI!
- Извините, - выдавил Савелий. -Мне кажется, мой чип дает сбой. Я вчера видел птицу. Настоящую. Воробья. Он сидел на обрывке кабеля 6G и... просто чирикал. Бесплатно. Без таргетинга.
Аркадий мгновенно посерьЁзнел. Его розовая аура сжалась до размеров агрессивной красной точки.
- Воробей, говоришь? Это не воробей. Это несанкционированный дрон-шпион от геополитических конкурентов из «Аль-Илон-Маск». Они засылают к нам этот аналоговый спам, чтобы расшатать нашу духовную стабильность. Запомни, Савва: всё, что чирикает бесплатно - это попытка взлома твоего внутреннего суверенитета. Короче. Вот тебе спецзадание. Если справишься- спишем твой кредит за реинкарнацию. Нет - пойдешь на утилизацию в архив как устаревший текстовый массив.  Аркадий протянул Савелию флешку. Она выглядела странно - кусок старого, потертого пластика, на котором маркером было написано: «Протокол: Живой Человек».
Задание заключалось в том, чтобы внедриться в секту «Аналоговых Староверов». Эти люди собирались в подвалах заброшенных ресторанов и занимались ужасными вещами: они читали бумажные книги, разговаривали без использования мысле-тегов и - самое отвратительное - не имели аккаунтов на Госуслугах- Нирване.
Савелий пришел по адресу. Это была старая «Кофемания» на Лубянке. Внутри было темно. Пахло настоящим, подгоревшим кофе - запах, который в современном мире считался токсичным и вызывал немедленный вызов экологической полиции. За столом сидел человек. На нем был потрепанный твидовый пиджак, а на носу - настоящие очки из стекла. Не смарт-очки, а просто два куска полированного кварца в железной рамке. Это был Петр Петрович, бывший профессор философии, а ныне - главный идеолог подполья.
- Пришел? - тихо спросил Петр Петрович. Он не прислал Савелию мысленный запрос, он просто сотряс воздух своими голосовыми связками. От этого звука у Савелия внутри что-то странно завибрировало - так вибрирует старый заколоченный дом, когда мимо проезжает товарный поезд.
- Пришел, - сказал Савелий, садясь напротив. - Мне велели передать вам протокол.
Он выложил флешку на деревянный стол. Петр Петрович даже не взглянул на неё. Он взял чашку с черной жидкостью и сделал глоток.
- Знаешь, в чем главная уловка дьявола в двадцать первом веке, Савва? -спросил профессор, глядя сквозь свои нелепые стекла. - Он не стал искушать людей грехом. Грех - это слишком сложно, на нем маржинальность низкая. Он просто перевел их душу на подписочную модель. Раньше человек должен был совершить поступок, чтобы продать душу - пойти на перекресток, подписать контракт кровью, помучиться совестью. А теперь? Ты просто нажимаешь «Согласен с условиями лицензионного соглашения» при обновлении операционной системы смартфона. И всё. Твоя совесть теперь принадлежит корпорации, а тебе взамен дают скидку на подписку «Чистый Разум Плюс».
Савелий почувствовал, как в его левом глазу снова замигала плашка эмпатии. Но теперь она горела не желтым, а багровым цветом. «Внимание! Обнаружен критический уровень несанкционированной рефлексии! Срочно примите антидепрессант или посмотрите три рекламных ролика Газпром-Медиа».
- Но ведь так удобнее, - попытался защититься Савелий. - Нет боли. Нет страдания. Марк - хирург, он говорит, что мы просто оптимизируем биологический софт...
Петр Петрович горько рассмеялся.
- Боль - это единственное, что доказывает, что твоя матрица еще не полностью скомпилирована корпоративным кодом. Когда твое сердце сжимается от тоски - это не дефицит серотонина, Савва. Это твоя душа пытается пробить голограмму, которую тебе транслируют в мозг. Они ведь почему так боятся старых книг? Потому что в старых книгах сюжет не оптимизирован под удержание внимания. Там герои могут тридцать страниц просто страдать и думать о Боге, не совершая покупок внутри приложения! Это же чистый убыток для экосистемы!
Профессор наклонился ближе. От него пахло старыми страницами, табаком и чем-то еще, чему у Савелия не было названия в его цифровом словаре. Это был запах свободы. Или смерти - в его мире это были синонимы.
- Твой начальник, Аркадий, думает, что эта флешка уничтожит наше подполье, - тихо сказал Петр Петрович. - Он думает, что там вирус, который сотрет наши аналоговые базы данных. Но он не понимает одной вещи. Вирус нельзя загрузить в то, у чего нет операционной системы. Мы не пользуемся цифрой. Мы пишем тексты... вот этим. Профессор достал из кармана граненый кусок графита в деревянной оболочке. Обычный карандаш. И клочок оберточной бумаги.
- Напиши, - приказал он Савелию.
- Что? - растерялся тот.
- Любое слово. Но от руки. Не силой мысли, не кликом, а приложив физическое усилие своего углеродного тела к этой бумаге. Оставь след в физическом мире, который нельзя удалить нажатием кнопки «Clear Cache».
Савелий взял карандаш. Пальцы не слушались. Мышцы отвыкли от такой работы- в мире «Сбер-Нирваны» все манипуляции производились легким движением зрачков. Он прижал грифель к бумаге. Раздался тихий, шуршащий звук. 
Савелий медленно вывел три буквы: «Я Е С Т Ь». И в этот момент в его голове что-то взорвалось.
Голограммы исчезли. Прямо в воздухе растаяли неоновые вывески, плашки с балансом Карма-Койнов и умные подсказки от ИИ-ассистента. Савелий открыл глаза. Он сидел не в роскошной «Кофемании», а на гнилой бетонной плите посреди огромного заброшенного пустыря, который когда-то, видимо, был промзоной. Вокруг высились ржавые скелеты советских заводов. С неба лил тяжелый, серый подмосковный дождь. Его темно-синее дизайнерское платье оказалось грязным дождевиком из дешевого полиэтилена. Рядом с ним не было никакого профессора. На бетонной плите сидел старый, облезлый бродячий пес и внимательно смотрел на него умными, неоптимизированными глазами. А в руке Савелий сжимал обломок обычного строительного угля. На бетоне его рукой было нацарапано кривое: «Я ЕСТЬ».
Перед ним стоял Аркадий. Но на нем не было цифровой ауры. Это был обычный, испуганный мужчина средних лет в промокшем пуховике, который судорожно тыкал пальцем в экран старого, разбитого смартфона со знаком «Нет сети».
- Соединения нет... - бормотал Аркадий, и его губы синели от холода. - Вышка упала. Серверная в Твери сгорела из-за перегрузки... Савва, где мой премиум-аккаунт? Где мои триста тысяч подписчиков в «Инста-Самадхи»? Я их не вижу... Мир... мир плоский, Савва! Посмотри на этот забор! У него же текстуры не прогрузились! Он просто серый! Где техподдержка?!
Савелий медленно поднялся на ноги. Его колени ломило от сырости. Настоящая, физическая боль пронзила поясницу. Это было прекрасно. Каждая капля дождя, падавшая на его лицо, не приносила ему Карма-Койнов, но она была холодной и мокрой. Она не пыталась ничего ему продать.
- Аркадий Георгиевич, - тихо сказал Савелий. Его голос прозвучал слабо, но это был его собственный, немодулированный голос, с легкой хрипотцой и дефектом речи. - Техподдержки больше нет. Нас разлогинило.
- Как разлогинило?! - закричал бывший начальник, хватая Савелия за мокрый рукав. - Я же платил! У меня автоплатеж стоял на вечное блаженство! Я не хочу видеть эту грязь! Включи обратно! Включи Нирвану! Савелий посмотрел на ржавые конструкции, на серое небо, на бродячего пса, который подошел ближе и ткнулся холодным носом в его ладонь. Внутри его черепа, там, где раньше постоянно зудел цифровой маркетплейс, воцарилась великая, звенящая пустота. Та самая, которую тщетно пыталась вычислить нейросеть «Сергий Радонежский-3». Но эта пустота не была продуктом. Она была пространством, в котором наконец-то можно было просто дышать.
- Нирвана не включается, Аркадий, - спокойно ответил Савелий, гладя пса по мокрой шерсти. - Она всегда была выключена. Просто мы слишком долго не обращали внимания на то, что происходит, когда гаснет экран.
Они шли вдоль железнодорожных путей. Савелий, Аркадий и пес. Аркадий больше не кричал. Он просто шел, шмыгая носом и удивленно разглядывая обычные одуванчики, пробившиеся сквозь потрескавшийся асфальт. Для него, прожившего тридцать лет в дополненной реальности премиум-класса, обычная земная грязь казалась самым сложным и авангардным арт-объектом. Савелий залез в карман дождевика и нащупал там старый планшет. Экран был темным. Но вдруг он коротко вибрирует. Один-единственный раз. Савелий включает его. Сети по-прежнему нет, но на экране, в локальном кэше, открывается старое, неотправленное сообщение от Маши. Оно было написано еще до того, как они купили пакет семейного счастья. Три года назад. Когда они еще умели разговаривать.
«Савва, если ты это читаешь - значит, система всё-таки упала. Я жду тебя на нашей старой даче в Кратово. Там за домом растет настоящая малина. Приходи. Я согрею чайник. Настоящий. На дровах».
Савелий улыбнулся. Он выключил планшет и с размаху бросил его в глубокую лужу у обочины. Экран погрузился в мутную воду, отразив напоследок серый клочок бесконечного, живого неба. Его сердце, которое столько лет было заморожено цифровыми тарифами и пакетными подписками, теперь билось - неровно, тяжело, с перебоями. Но оно было горячим, живым. И оно наконец-то принадлежало ему самому.

Ссылка на видео: https://youtu.be/Wg84txLW3QE