Вся жизнь бессонница Короткий рассказ

+

— Глупая ты. — Почему я глупая? Ну, и что ты молчишь? — Смотри, тучи.
— Ну и что, что тучи? Ты говорил, что я глупая. Тучи, ну и что? — Нет,
ты не глупая, ты…

— Поехали. Что ты стоишь? —
Таня сняла с ног туфли со сбитыми каблуками.
Мишка сел за руль.

— Слушай, Таня, а может…

— Не может. Ты сначала думай, о чём ты думаешь, а потом говори.

— А я как подумаю, ничего не лучше.

— Что ты бормочешь? Ты так и будешь сидеть? Поехали. Вечер скоро.
И не надо гнать. Ты же видишь, горы на тебя смотрят.

— Как ты на меня смотришь, так никто на меня не посмотрит. —
Спокойно сказал Мишка.

— Ты на дорогу-то смотри. На дорогу кто смотреть будет? Зачем
ты только за руль сел? Кто тебя просил? А может ты от бессонницы?
Едешь, как во сне.

— Нет у меня бессонницы. Хотя… До этого дня у меня вся жизнь
была бессонница. Что моя сестра тебе сказала? Не верь ей.
Все сёстры такие.

— Какие такие?

— Ревнивые. И много болтают. Ты не к ней приехала, а ко мне.

— Да, я к тебе приехала, как к другу, по старой памяти. А твоя
сестра не болтала.

— Что тогда?

— Она мне посоветовала, чтобы я на тебя не смотрела. Потому что ты
несерьёзный.

— А тебе нравится всё серьёзное?

— Сейчас по серпантину вверх поедем. — Сказала Таня. — Смотри,
не засни.

— Не засну. Как только представлю, что ты, что мы с тобой вместе.

— Еще чего.

— В один день умрём, и в один час.

— И я ещё по-твоему глупая?

— А небо тебе нравится? — Спросил Мишка.

— Небо? Что небо? Серое. Наконец-то доехали. Устала.

Они вышли из машины.

— Поверить не могу, что ты у меня есть. — Миша коснулся её щеки.

— Я? Меня у тебя нет. А, кстати, кто у тебя есть? Я ведь одну
твою сестру видела.

— У меня сын есть, Степан. Когда он плачет, как будто
кричит чайка. И дочка, Соня. А ещё у меня есть мама.

— А жена? Я же тебя после школы почти не видела. Ничего не знаю,
как ты жил… 
             
— У меня брата не стало. Я племянников забрал себе. Теперь у меня
есть дочка, и сын. 

— Когда плачет, как будто кричит чайка?

— Точно. Ты грохот слышала, только что? — Спросил Мишка.

— Слышала. И слышу.

— Нужно двигаться от приближающегося потока, но не
в противоположную сторону, а в бок, ты поняла?

— Какого потока?

— Камней. Могут вылетать огромные глыбы.

Таня отступила назад. Мишка взял её за руку.

— Сможешь ты совсем быстро бежать?

— Нет.

— А представить ты можешь, что мы бежим друг другу навстречу?
Просто бежим.

Таня побежала быстрее.

— Заночуем в пещере. — Сказал Мишка. — В пещерах во время
камнепадов находиться нельзя, а в этой можно. Видишь, вход в неё
находится под каменным козырьком.

— Там же как в клетке. Зачем мы сюда притащились?

— Значит так. Будешь слушать меня. Не хочешь смотреть на меня,
не смотри. Что ты встала?

— Устала. — Таня растирала по лицу пыльными руками слёзы.

— Вот и отдохни. —  Мишка раскрыл рюкзак. — А я старые фильмы
люблю. Там всё по-другому. Не как в современных фильмах, где
за животные инстинкты стараются ущипнуть, а прямо за душу берут
голыми руками.

— При чём здесь старые фильмы? — Таня с удивленьем смотрела
на Мишку.

— Просто так, подумал. На тебя посмотрел, и подумал.

— А ты в чём-то прав. — Таня отвела от лица прядь волос. — От Бога
актёров мало. Зачем тогда в актёры идти? А в балет вообще
не стоит идти. А вот если хочешь себя в жертву принести, себя всего,
тогда… А так…

Она посмотрела на Мишку.

— Так зачем я тебе? Не понимаю. Ты же к одиночеству
привык. Так и будешь в одиночестве жить.

— Я не хочу так.

— Я тоже к одиночеству привыкла, ещё как. А вот когда камни
летят, почему-то не вериться, что можно так жить.

— А ты помнишь, как мы в детстве ни дня не могли прожить
друг без друга? И откуда потом взялись все остальные дни?
А у тебя имя особенное.

— Не правда.

— Правда. Попробуй добавить к нему икраткую. Что будет?

— Что?

— Тайна.

— От кого?

— От тебя.

Возле них остановилась машина. Из неё вышли двое. Они
говорили, повернувшись друг к другу спиной:

— Что ты хотел сказать?
— Ты же сказала до двадцать четвёртого.
— А ты сказал, что — вчера, что кровь из носа, вчера. И где эта
кровь? Где, я тебя спрашиваю!
Он молчал.
— Все твои слова только на словах.

Он открыл для неё дверцу, они сели в машину, уехали.
 
Таня спросила:
— О чём это они говорили? Что-то бессвязное.

Мишка пожал плечами.

— Любят — ссорятся. Не любят — ссорятся. Тайна
какая-то. — Задумчиво сказала Таня.

— К отношениям нужно прорываться. Как ищут живых среди мёртвых.

У входа в пещеру Мишка посветил фонариком.

—  Можно заходить. Можно даже здесь жить. Зверей нет. 

— Каких зверей?

— Диких.

— Диких зверей нет? — Таня сползла по стене, обхватила руками
колени. — Мы здесь, а они там, летят.

Таня положила голову Мишке на плечо.

— А ты когда меня полюбил? Ещё до армии, или после?

— Наверное, когда ещё людей на свете не было.

— А что тогда было?

— Один свет. — Мишка услышал собственное эхо.

— Свет? А ты знаешь, я никогда не видела, как летят
каменные глыбы.

— И как они летят?

— С шумом. Как будто всё рассыпается. Ещё как будто нет ничего,
одни камни кругом.

— А мы? — Спросил Мишка.

— Мы есть. Понимаешь? Появились, вдруг. И ещё небо.

— Здесь же темно.

— Нет, здесь светло. Ты посмотри получше.

Мишка посмотрел на Таню.

— Теперь видишь?

— Вижу. Значит, всё правильно. — Сказал Мишка.

— Что всё?

— Всё.  Я, ты, небо.

— А ты видишь его?

— Да. Вижу. А ты?

— И я.

Таня следила глазами за прорывающимся к ним лучом света.

— О чём ты думаешь? — Спросил у неё Мишка.

— Об иконах. Почему нет иконы любви? Должна быть.

Мишка подумал, и сказал:

— А может любовь сама себе икона?

— Это ты сказал, или я подумала?..

Камни гремели. В далеке за пустырём линия горизонта, кудрявая от деревьев, сначала вплеталась в тающие на глазах тучи, чтобы все обиды оставить в прошлом. Зато потом, как невеста — в порозовевшие облака, через которые становилось видно мир на просвет. Так бы смотрели, и смотрели.