К 24 ноября. 18 плюс

за окошком - мороз. и бикини надев и сланцы,
собрались моржини нырять под весёлый смех.
я себя убедил, что забыл, каково влюбляться,
а теперь, словно мальчик юный, влюблюсь во всех.

что там конь на скаку? это пройденная задача...
их улыбки согреют одетых зевак толпу.
сколько нежной любви, сколько силы в крови горячей,
сколько храбрости так горячо принимать судьбу.

на коленях пред ними склоняется грозный ветер.
но по-прежнему хватку расслабить не хочет он.
ветер сразу смекнул: непростых, мол, красавиц встретил –
закалённых богинь, но без шубок и без корон.

это ангелы греют мир в эпицентре вьюги,
это розы июля средь "луковиц" и "капуст".
и ступают вальяжно они по снегам упругим,
и отчётливо слышен сугробов колючих хруст.

окунаются. дарит мне крылья их хохот звонкий.
и плывут, оставляя унынье и грусть позади.
я, в три слоя одетый, с терпением жду в сторонке...
я хочу на руках их от берега понести.

но замёрзну их ждать: не вылазят, поют там песни...
им, наверно, и льдина сойдёт за диван-кровать.
в их прекрасных сердцах для печали и злобы мест нет.
их следы на снегу втайне жажду поцеловать.


за окошком – мороз. на термометре минус двадцать.
но моржини не могут скучать без своих  утех.
я себя убеждал, что забыл, каково влюбляться...
не влюбиться в таких мне б, пожалуй, зачлось за грех.