Отстоявшим свободу России посвящаю

            1

Встопорщилась Россия языкато
-Куда завёз нас красный паровоз?
А вы ему вглядитесь-ка, ребята,
В анфас, а не из пульмана, под хвост.

И... вздыбили!
      Сплошная ржа, в заплатах!
В боках железных въявь туберкулёз.
Его диагноз-выражался в матах
И от квадратных сталинских колёс.

Снимают рельсы "блицкриг" коммунизма,
"железку" перекраивая вспять,
И "горн" литературой атеизма,
Союз республик кинулся вздувать.
И без трибуны, ртом, в раздрае,
Под лозунговый выплеск и кумач,
Вдруг, он, в кремлёвском "караван-сарае"
Прорвался с рёвом всенародный "плач".
Его цена не выдержит оплаты,
По весям затерявшихся могил,
И в содранных мозолях от лопаты,
Со всех крестьян повытянутых жил.
А их цена-неписанная повесть,
Куда-то исчезал отец и брат...
Но сохранивших в душах совесть
Кричащую и бьющую в набат.

Отщёлкивая косточками щётов
Парламент выбирала вся страна
Над красными трибунами парткомов
Взлетела во все стороны слюна,
И кандидат "приклеенный" на стенку
В альтернативе тянет голоса,
В своей программе, схожую на клетку,
Не белая вписалась полоса.

И ждал народ, у всех в полоску губы,
С кровавым потом убирался хлеб, а депутаты сыпали посулы
Спеша очистить нацию, свой "хлев"...
Потеря дружбы, так же и веры,
И уваженья, и утрата цен.
На пьедестал взошли миллионеры,
На преступленья укрепляя крен.

Миллиардами денно и ношно
Деревянные щёлкались рублики,
У прилавков всем делалось тошно,
Слава Богу, хватало на бублики.
Но на этот, пожалуй, их минимум,
Есть цена человеческой слабости,
Состоялся союзный консилиум,
Чтоб добавить в корзинку по малости.

             2

Прошёл человек по событиям:
Сквозь Чернобыль, по ценам Афгана,
Но, а стать не позволит-убитым,
Ни в жизни, ни с телеэкрана.
И он живой... Пока ещё живой,
Одной ногой стоя уже у власти,
Российский создаёт парламент свой
Оппозицией рвущей на части.

Клоками шерсть у всех и не случайно
Гадай, попробуй, кто здесь в свалке прав.
А в их, раздирающих пасти,
Кто будет волк, а кто тут волкодав.
На мнения делился обыватель,
Перешерстил и вдоль и поперёк,
И надрывался прессою издатель...
И к бунту призывающий народ...

            3

Притормозила матушка Земля-
СССР порвались параллели.
Парламенты дерутся "у руля",
Цена всему и срок не без предела.
Пока... Парламенты... а между прочем,
Отбросив этики всякие правила,
Той же бойней соседу пророчит
Свободолюбивая Югославия.
Цена всему - на счётах не щелкнуть.
Ущерб "пути" размером не прикинуть,
Не то, чтобы бутылку "садануть",
А все бы разом выпитые "вынуть".

И, вверх горлом, "смертоносные пробки"
Из тысяч кратеров ракетных шахт.
На цель-в черепные коробки
Стал для мира нормального факт.
Но свободу свершили крупную,
Чтоб не квадратными колёсами вспять
Возвращаться дорогою нудною,
а направление ошибкой признать.

И руки двух великих президентов
История сомкнула над планетой
И счастливей не было момента,
Что дом-Земля для нас была согретой.

Быстро таяла "снежная баба"
Через длинных, холодных полсотни лет
И... подкидываясь на ухабах,
Русская тройка вылетает в свет.
Пропал кумачёвый лозунг,
Исчез молоткастый зазубренный "друг"
И, как мираж, самоцветных радуг
Не счесть и... тёмно-синего неба круг.
 
         4

О, Боже Наш! Спаси и сохрани,
Подспудно в сердце и в глубинах душ,
Над нами не окажется "брони"
Лишь наш хрупчайший
Храм Души разрушь.
И слово всех религий по стране:
В реабилитированных храмах,
По телевизору, радиоволне,
Прорвалось от служителей в сутанах.
Всё вспомнили о ценности души,
Которые сквозь сито протряхнули,
И крест над ней поставили в глуши,
Чтоб все живые в "конурах" встряхнули.
И вот он-результат, и в даль задел,
Плодились быстро партии по весям,
Но оставаться звали не у дел...
Неужто кто дела соседа взвесит?
 
            5
Всё куранты Кремля спозаранку
Отбивают рабочее время,
Депутат всех мастей в перебранке
Сеет словом невсхожее семя.
А в ночи разлинованный зал,
От долгих прений распахнутый воздух,
Напоминая Казанский вокзал,
Отправил всех депутатов на отдых.

Окинуть взглядом-креслам счёту нет,
Не торопясь остывает трибуна
И глаза потупя, отдыхает свет
До календарных следующих суток.
При одиноких глазках - лампочках
Трудится третья рабочая смена
С ведрами, девкам в тапочках,
Заседанье открыла Тётя Вера..
Чтоб увидеть своих "депутатов",
Над микрофонами приподняв голову,
Постучав как Руслан Хасбулатов,
Тётя Вера сказала здорово:
-"Время, бабы, дороже золота,
Чтоб делов страны не тянуть канитель,
Управиться нужно до холода,
А точнее... в несколько недель.
Предлагаю программу!.. Короче,
Обмозгуем без выхода - туточки!..
И "пошла" на конкретной основе,
Неотложных. народа. насущных дел:
Бабе - каждой в селе, по корове,
Но дом землицы нормальный надел/
Мужик сказывал, чем пахать ему,
бюрократ деревни не даст ни хрена,
но я вам, бабоньки, смело скажу-
покрепче бы плуг, да ещё борону...
лошадку бы вырастить...
            очень уж жаль,
что дом развалился, а много уж лет...
и сын не мужик, а сущая шваль.
Никакой на старости радости нет...
Слеза о стол... и молчит микрофон.
Всем понятна программы основа,
В души сидящих ворвался стон
Тёти Выры из села Сухолома.
Жутковато стало, но голос
От номерных взлетел микрофонов
В современности глухую полость
И в высь к равнодушным плафонам.
-"Тёть Вер!.. Плюнь, не трави себе душу!
Ты как-никак, ведь не ходишь с сумой.
А за год ведь в деревне на сушу
С полгода не ступишь ногой..."
-Ладно, бабоньки, мне не до прений,-
И ко всем, покидая временный "трон"
-Дай-то Бог, нам на долго терпений,
Ну!.. Живо пошли убирать, Эскадрон!"
         
            6

Молний вспышек, затворов клацанье,
Жужжанье фото и видеокамер,
Журналистов тихое шарканье
И Горбачёв на мгновение замер.
Думы о чём же? Ох эти мысли...
На стол листки заверительных грамот...
Уже вопросы другие зависли,
Которые этих не меньше значат.
И до насущных завтрашних дел
Ему присмотрелась иная основа
И, параллельно, на новый задел,
Подспудно, уводит незримо дорога.
Дорога ли? Только название,
А если Союза все разом узреть,
Останется напоминание,
А не дорог разветвлённая сеть.

Сколько их разных, ещё бы нужно.
Вон село, уж почти скоро целый век
Без дорог тянет лямку натруженно,
И не советский, вроде там человек.
Но дорога самая важная,
Уводящая в перестройки даль,
Всех республик - полнометражная
И собирающая в магистраль.

          7
В свободолюбивую Россию
Пришёл рассвет за надобностью дня,
Моросью каменную лысину,
Кропит, площади булыжник у Кремля.
И с первым случайным прохожим,
Из словно единой страны проходной,
Много тысяч, как капли похожих,
Ввалились огромнейшей серой толпой.

День выходной взбунтовался классом,
Зонтом разношёрстную прикрыв толпу
И, над ней, к трудящимся массам
Брошен призыв: -"Виновных к суду!2

Всей страны голубые экраны
Представили площадь в квартиры,
чтоб униженный каждый, словами
в КПСС пальнул из " мортиры".
Из дома страдающий, со скамьи,
Мягкого кресла, стула, с коляски-
Инвалид афганской войны,
Словами - пулями в нервной тряске.
Рабочий, крестьянин, врач и прочего
Разнообразного труда интеллект,
С виду тупая разнорабочая,
В жизни впервые видят просвет.

-"К ответу, срочно, нечистую совесть!"
Плакаты на шеях ходячих трибун,
Скандирующих, тысяч, не новость.
Громом над площадью:
            -Ельцин! Ельцин!..
С партийным стажем в тридцать лет,
Учитель, сняв с руки перчатку,
Над трибуной, откуда-то, в свет,
Он поднял и швырнул на брусчатку,
С хищной птицей схожий, партбилет.

            8
Август. Не спит нечерноземье.
Ещё в прохладе, ёжась, по утру,
Плакат контора "держит" над деревней
К дисциплине призывая и труду.
Где-то петух прокричал очень ленно,
"Шевельнулись" сараи сеном шурша
И, вороны, над церковью древней
Огромной тучей сорвались ворча.
-"Расплодились! Впрямь некуда деться!"
Бабы ворчали, кляня вороньё,
-"Сохранить бы цыплят хоть штук десять...
Не птица, какое-то прямо сучьё!"

Скинув замок просыпалась контора
Сдвинула штору тяжёлую силой,
Мужики собрались "забором"
И жизнь в округе снова "зацарила".
Зацарила, от щёлкнув косточкой,
"Отплюсовала кому-то десятку,

Призрак зла и корысти с тросточкой,
Перебирает "сорьё" по порядку.
"Зацарила" колёсами в двор
Взбивая пыль осевшую здорово,
Сквозь мужицкий умолкший забор,
Машина - цвета чёрного ворона.

И запершило в горле. Шатнулся
Местный, поодаль, ободранный храм,
По дороге, тут, с бабкой идущий,
Хохочет надрывно лохматый баран.

Звеньевым, бригадиром, прорабом,
Наряд рабочий свершившись без прений,
Как всегда пересыпанный матом
Растворился в окрестность деревни.

              9
... Плуг куётся новый демократов
У большого всероссийского горна,
А в селе лютуют партократы,
и системы старой крутят жернова.
Перемалывают судьбы, нервы
И, в не разъёмный сбиваясь кулак:
- " А Ну-ка, кто сунется первый,
Найдётся ли кто из приезжих - дурак?
И... к странности их, находился,
Что в противоположность и худой...
-"Как он смел средь рабов объявиться?..
Все силы приложить, из колхоза долой!"
С работы, из дома - на улицу,
И жену и детей, растрёпанный скарб,
Под надзором системной милиции
Выносит гордая личность - не раб.

Рабы не мы-принцип нашей школы,
Не мы, утверждается лозунг юнцов
И, когда-то, за углом на "приколе"
Без слов понимаешь весь смысл этих слов.
Пионер, комсомолец, партиец,
Последует им бюрократ, партократ
И для высшего низший - "гостинец",
Конечно же, друг подхалимный и "брат".

Плуг куётся новый, для кого он?
Экономисту, бухгалтеру... Кому?
Быстрее в поле аэродром,
Чем фермы по желанью твоему.
Может нота не оптимистична...
Посмотрим! Из церкви, как из сарая,
Дед Архип, матерясь неприлично,
Выводит тощее стадо баранов.

          10
Всей закономерностью природы
Дано птенцу, лишь вдаль, взглянув едва,
И, его... восторгнутым свободой,
Унесут, тотчас, два ангельских крыла.
У Союза дети повзрослели,
Тоталитаризма отторгнув режим,
С трибун голоса прозвенели,
Чувствуя старой системы нажим.

Освободившись вроде, а плечи
Ломает от тяжестей снятых "вчера",
Дети, страной истории сечей,
Потомки Грозного Ивана и Петра.

            11
Дымят колёса перестроечных,
Парламентских законов - словеса,
И в постановленьях многоточечных,
Двух президентов слышны голоса.
Интонации их на - реформы.
Многих в рейтинге, мнений - не мода,
Очень трудно прятаться в скромность
И за широкую спину народа.
Кто огонь защитить Прометея?..
Кто факел взметнув над своей головой,
Двери в мир, на распашку, смелее,
Откроет могучей и смелой рукой.

             12
Спит столица. Проблемы на взлёте.
Как всегда поутру, опять по сквозной
Полетит сорвавшись в работе,
По стране её поезд сверхскоростной.
Спит столица, а ночь в разгаре,
Гороскопы творят волшебные сны
И месяц в  шампанском угаре
Танцует как пьяный над центром страны.

Звёздного неба раскрыта ладонь.
Лавиною, вдруг, по млечной дороге,
На Землю несётся огненный конь...
Ударится оземь на чьём-то пороге.
И без боли пробудится кто-то
Со встрепенувшимся сердцем от дум
И от злой затаённой работы
Свяжет узел "Гордеев" безликий колдун.
Утро тяжестью давит на плечи,
В рассветной дымке полощется даль,
Фонари, как безмолвные свечи,
Уткнулись в неба прохладную сталь.
 
               13
Всуетнулась Москва по квартирам.
Умылась, оделась и... чаевала
Без голландского с маслом сыра,
Но застойному времени долг отдавала.
Красный угол студентов физмата
Портретом увенчан. Леонид Ильич
В бронемедальном жилете, матом
Утверждает развитой социализм.
В недавних днях последним маслом,
Пришлёпнутый их скромный бутерброд,
Он, самодовольно улыбаясь
Затягивает в шамкающий рот.
Верх цинизма?
       Всему предел и время!..
В глубинных кагебешных картотек,
Человечества преследует племя,
Их, интересующийся человек.

          14
Площадь в граните. Достойно.
"Железный Феликс, в стороны обе,
Провожает идущих из стойла
Существ высокоразвитых - зомби.
Лишь ослабнет его притяжение,
Как сразу: -"Верной дорогой идёте!"
Опять происходит вторжение
Монолитной рукой при взлёте.

В метро, на улице, вокзале,
На предприятии, в красном уголке,
В школах, в танцевальном зале,
Ваш рассудок прозомбирует везде.

          15
Уже утро в полном разгаре
Шевелило улиц тихую дремь,
И время с солнышком в паре,
Из "ушата" облили золотом кремль.
Включила страна телевизоры,
С ночи натруженным пальцем ткнув,
В них не программные диктаторы
Плели одну несусветную чушь.
Их слова "отжёванные с ватой".
Взглядом упирались в половицы,
Как будто сзади с автоматом
Приставлены наёмные убийцы.
Их текст и смысл плеснули в душу
С отстойным ядом матерный плевок,
Теперь попробуй выберись на сушу,
Когда стремительный затягивает сток.

По всей стране ещё СССР,
Вливаясь в дом и каждую квартиру,
Распоряжение ГКЧП
Уподоблялось общему сартиру.
Плеть - призыв к прогонщикам стада:
-"Не распускать мычащее отребье,
Не жалеть в побоище кнута
Для любителей высказать мнение".

Обкомы на селекторной связи,
И были такие, кричали взахлёб, мол:
-"Скотина содержится в грязи,
а если нужно, загонится в гроб".
И самопроизвольно человек,
едва освободившийся от кляпа,
сортировал себя. Великий век
разбил рефлексы застойного стада.
И комнаты по диагонали
Превратились в клетку личной тюрьмы,
А в телевизорах танцевали
Уже от балетной незлой кутерьмы.
Сердца перехватывает спазмом,
Неведомыми челюстями сжав,
Душу болью убить и маразмом
Коммунистический пытается удав.
 
              16
С эфира, забитого звуком,
Радиоволной прорвав заслон,
Влетает голос Ельцина - друга,
И в груди облегчения стон.
Призыв его к совести каждого
К защите свободы, слов и души,
Что не было часа более важного
У многострадальной великой страны.
"К Белому Дому!.. Нет подчинению!
Народ, Поднимайся скорее на бунт!
И нет, вступившим на путч прощения!
Виновных как можно скорее на суд!
Молнией клич по стране.
     Взметнулась
Серою массой толпа монолита,
И, в недрах Москвы поперхнулась
Луженая глотка гэкачеписта.

          17
Время тормознулось на Форосе:
Телефонами, газетой на столе...
Весь мир живёт сейчас в вопросе-
Жив ли Горбачёв? Может не в себе?
Может... Вдруг... Нет!
Поверить в это...
           Что сунуть голову в петлю.
Или мораль представленная свету,
Равнялась бы работою, нулю.

Опутавшись радиоволнами
И с хвостом оборвавшихся фраз
Шар Земной, дорогами тёмными,
Летел, навостряя ухо и глаз.
Знал, что во всех его континентах
Каждый приложит к разуму смысл
В текущих, Союза, моментах
И его зависит грядущая жизнь.

          18
Белый дом. Правительство России
И москвичей океан у трибуны,
А с экранов "они", в истерии
Народа рвут изношенные струны.
Прессконференция: камеры, свет,
Путчисты-все почти пенсионных лет
И трибуна "восьми" с микрофонами.
Встают вопросы острой щетиной, а глаз
В перекрестьях шестнадцать штук.
Моргают с невинной миною,
Бояться в глаза посмотреть вокруг.
В микрофон размазанный ответ,
Толкают рук трясущиеся пальцы
И ясен всем расписанный буклет
Вставленный в решётчатые пяльца.
От них народу - небо в квадрат
И душа расписанная плетью,
Её семидесятилетний набат
Под землю опущен
        партийной клетью.

         19
Слушая всю несусветную бредь,
Наш деревенский мужик без землицы,
Кукиш свой сунул в экран и изрёк:
-"Ты! Накось и...
        проглоти без водицы.
Всё года решали не спросивши,
И за меня, от имени народа
В стога метали не косивши...
Ядрёна вошь! Холуйская порода!
И на их вскипятясь продолжение:
Порасплодились!
        Впрямь спасу нету!
Из за таких вот подобных решений
И ни нормальной зимы и ни лету!"

         20
У белого Дома коснулась площадь,
На ней грандиозный митинг идёт.
Глоток - тысячи воздух полощут:
Путчистов к суду!
      Хунта не пройдёт!
Не пройдёт! Веру в сердце каждый
Вложил, как первый кирпич в фундамент,
Подобное не сложится дважды-
Это народный и высший экзамен.
На зрелость мысли, выбор дороги,
которой уж пройден крутой поворот.
Отстоим!.. Да помогут нам Боги!
Придём и к нему на забытый порог.

На пороги разрушенных Храмов,
Преклонялся где предок ему испокон
Где мы, руками партийных указов
Одежды святые срывали с икон.
И младенца Христа, с кощунством,
Разлучая Его с Богоматерью,
Разбивали о стены с хрустом
Над плевками загаженной папертью.

Крестом осеняется площадь,
Народ, рукою служителя церкви,
И на Ельцина тоже возложа...
"..и, Дай Вам Бог, несомненной победы".

       21
Всех, на двадцатое августа, ночь,
Приближаясь давила тревогой,
Но никого не отторгнула прочь.
Веры и силы давала здоровой.

Молодость, зрелые и старики...
Каждый - крупинкой казался гранита,
И цели стремлений всех - велики,
Чтоб хунта партийная стала отбитой.
Давно не видали подобного
Всё площади России и Москвы,
Народа подняться способного
В свою защиту от гнёта и тьмы.

У радиостанции нет волны,
Немым вопросом раззинула пасти,
Красной хунтой лишась суеты,
На все события, смотря бесстрастно.
Двуличных лиц Союза хоть пруди,
Упрятавшись в подвальных катакомбах,
КГБ и МВД в груди
Вызревала для гласности "бомба".

Не допустить на ржавые рельсы
Рассыпающийся ставить паровоз!
Народ в перестройку - не в кресло,
Туда его не потянут "за нос".
Не заставят порвавшего цепи,
Вновь склоняюсь превратиться в раба
И, вновь, в крематорске печи
Влезать, от страха зубами стуча.

          22
Народ стоит у Белого Дома,
Костром раздвигая ночи темь,
Не боясь надругательств и грома,
Идёт неизвестным в завтрашний день.
Но каждый шаг в минутах по счёту
Мир принимает с радиоволны,
Посылающий новости с лёту
Коммерческой станции "Эхо Москвы"

Белого дома и лифт, этажи,
Пропитанный воздух безмерной заботой,
Марши лестниц крутых виражи,
Круглосуточной заняты работой.
Проблем - миллион,
      Дверью хлопанье,
Правительства в простейшей одежде.

Не до фраков сегодня и бабочек
Демократическому интеллекту,
Не до тёплых домашних тапочек,
Внести бы России достойную лепту.
И Мысли "банкуя" в содружество,
Свою ночь подводили к рассвету,
На народа опершись мужество,
Выплавлять с ним решили победу.
Главный "плавки" Борис Николаевич,
В телефонов "горячие уши"
Просил,
Со всей страны сняв "паралич",
Температуру внутри и снаружи.
 
           23
Содрогнулся от жара внешний мир,
Устрашась представить на мгновенье,
Что торжествует снова "грифов" пир,
А не России новое рождение.
И всю разноязыковую нить
На осевой накручивая стержень,
Шар Земной продолжает плыть
Возводя философию в степень.

Встрепенулась ночь летучей мышью,
Ловко в дальний мелькнула проулок,
Сложив крылья, повисла под крышей,
Опять ожидая скончания суток.
Рассвет в окно гэкачепистов
Прострелился в щель меж тяжёлых штор,
В табачный дым вонзилось спицей
Хоть вешай на ней палачей топор.
Он висит в тяжёлом запахе,
В предательских перебросках глаз
И в словах телефонной "патоки"
И в строчках упавших в приказ.
Топорищем в красных лампасах,
Над паркетной плахой маршальский ног,
Мельтешится кровью размазанной
Чьей-то будущей, заготовленной впрок.
... Предпосылки, на самом же деле,
С ночи уже на большой кольцевой
В нервной дрожи стоят на пределе,
Танки, готовностью на боевой.
На боевой! Руками "восьмёрки"
Для кого же в них вложен
               боекомплект?
И сыновья, чьи гимнастёрки,
Невестами сшитые, на пару лет.
В безбожьи не дрогнули руки
Сына послать на отца, брата, сестру,
Чтоб огня смертоносные души
Полосовали мать его по нутру.

-"Да,да - в телефонное ухо
Янаев: - Давай!" И где-то уж ставит
Рука лихоимца, твёрдо и сухо,
Свои подписи в бланки на арест.

          24
Двадцатое августа. Форос.
Тёплый ветер солнца косы треплет.
Небо синюшное, как купорос,
Над горизонтом, покачиваясь дремлет.
Взгляд Горбачёва на дальний корабль,
Им делит море на две половины.
Вторые сутки тот же ансамбль
Привязан, будто он к пуповине.
И за порогом крыльца до ворот,
Ходит те же размеренным шагом,
Неспеша, с автоматами, взвод,
С вологодским поблекшие загаром.

И моментом могут из-за гор,
Оттуда где взбунтовалась Россия,
Безоговорочный дать приговор-
Соображенья лишить от бессилья.
И трое суток, как вечности две,
Словно жизнь в предпоследнем дыханье.

За спину глянуть, что себе признать,
Что рядом предан был неоднократно,
Готовыми в любой момент подмять,
Сорвать всё то, что даже неподвластно..
Окружённый верховным Советом-
Аппаратом своим и министрами,
Отклонялся, случалось, наветом
Пренебрёгший своими регистрами.

Как-то будет там? Канал Би-Би-Си
За спиною хрипит неумолкно,
Обозревающий день на Руси,
Сконцетрировавшийся самовольно.
Москва, Ленинград и Кемерово,
Они для страны - живой треугольник:
-"Победят несомненно! Верую!
Народ, он, достойный России плотник.
Но очень жаль, в аварийный крен
Наш весь корабль партийный подвержен
И тяжелейшая, чёрная тень
Над коммунистами всеми навешана.
Жаль."Правда", "Россия советская"
Пошли в поддержку ГКЧП
И перестройке, безответственно.,
Подножку подставили, так же, мне".

...Ладонь морскую всё тот же корабль
Продолжает "резать' на две половины,
Солнце скрылось в лохматую хлябь
Словно в вату небесной корзины.

          25
Дня зенит накрапнул дождичком
И шевельнув собой людской океан,
Полоснул по лицу, словно ножичком,
Но никто не пошёл на его обман.
Страшная весть полоснула холодом,
Покрыла бледностью хмурые лица,
И сердце взорвалось молотом,
И словно сон продолжительный снится.

В остывающих дальних улиц,
Окраинах, в воздухе над Москвой,
Прослушивается грохот гусениц
Танков, пославших путчистами в "бой"
На народ,от коего имени,
Шатался воздух в защиту его
Перед прессой и телевидением,
Перед обществом мира,хуже того...

        26
"Хунта не пройдёт!" Десятки тысяч
Горлом,руками вспахивая воздух
И молнией, взметнувшееся дыбом,
Возделывали площади погоду.
Вскипала, метнулась в сторону
Животрепещущая россыпь толпы,
Чтоб отлить и выковать борону
Для погребенья всемирной беды.

Грузоподъёмных кранов, тягачей,
молодые парни баранки крутят
И слабаков, тыщи рук силачи
К Белому Дому подступы бутят.
В поднебесья лучами трубы,
Блоков тьмища, арматуры штыки,
это всё демократии зубы,
Её, не натужась, попробуй возьми!

В перекуре, рук снимая жар
И, желудка, позывные в дрожи,
Пепси ресторанов, мясо и отвар,
Поглощались на асфальте и рогоже.

Не торопилось время. Между тем,
Силы спецназа по всем магистралям
Спешно высаживались вечером
По отданным путчистами приказам.
Стоял туман, от нервов, сигарет,
Бинтовались смазывались ссадины
И прожекторы вскидывали свет
С речью Хасбулатова по радио.

         27
Под бронёй БТР глаза у щели.
Рука солдата рычаг отжимает.
Над губою пушинки вспотели...
Да разве они чего понимают?

Чего понимать-то? Будет и цель:
Отца, ровесника, брата, друга,
Рукой безжалостной взять на прицел
Уже по серьёзному, не для испуга.

Звёздно погонные командиры
Перед походом "лапши навещали",
Дескать, Белого Дома "квартиры"
Освободить от нечисти и лешего.
И робот живой, без души, но в теле,
Свои зубы, челюсти сжав до хруста
Отжимки смерти чёрные стелет
Грохотом. По курсу пока что пусто.
Кто рукой трясущейся прячет
Себя за танки, спецназа, БТР?
На взлёт приказ, а душонка плачет
За недостаточностью принятых мер.
И в час непогоды, в ливень.
Трухлявый Союза партаппарат,
сколотивший надломленный бивень,
на фашиствующий вышел парад.
Не предусмотренных дел огрехи
И, что боевой не осмыслил "прораб",
Военной машины рвались прорехи
Уже вырастающие в масштаб.

Командующий, генерал-майор
Тульской воздушно-десантной дивизии
Лебедь, он стоял до последних пор
У политического центра России.
Майор Евдокимов с танками,
Ощетинив стволы из-за дома,
С Союза, большого, с парнями,
Встал в оборону Белого Дома.
По чести воздать и по совести
Им, не выгодны и не за страх,,
Не за звёзды служебной должности,
А сердцем восставших в трудных часах.
 
           28
Над Белым Домом прожектора луч,
В небо впился тысячью шпаг,
Освещая на фоне серых туч,
России, бело-сине-алый флаг.
С позором, обидой, горечью,
Обвисший, на красных боках
                с клеймом,
Спускался с утерянной совестью,
Флаг Союза, с молотом и серпом.
Истории мировой моменты
Непреметны к удивленью и просты.
Её отпечатанные ленты
Уложатся в бумажные листы.
И в километры киноплёнок,
Фотоотпечатки, прозу и стихи.
Затаив дыханье наш потомок,
Всех, в быль ушедших, осмыслит грехи.

Вскроет замурованные "клады"
Партией, в нишах, гильзах прошлых лет
И, вчитавшись, к нему, в доклады,
Вытащит истину в божий свет.

...Двадцать первого августа. Совесть
Экзамен держит, потомку, стране,
Историческую строчку в повесть,
Потом и кровью впишет о себе.

Молнией по массам швырнулось
И, как смерть пустоглазая дева.
Холодеющей лапой коснулась:
-"Автоматчики в здании бывшего СЭВа".
И в продолжение новости:
-"По минскому шоссе,витебская
Воздушно-десантная дивизия
КГБ СССР на скорости".

Клич пронёсся волной по площади:
-"Если случится, вдруг,
       Падёт Белый Дом-
В наше Отечество, чумной вошью
Фашизм ворвётся со всех сторон.
Не качнулась и не рассеялась,
Не толпа - один гигант человек,
Поперёк улиц троллейбусы
В два ряда, словно навек.
И между баррикадами, по тылам,
Жар огня разливают в бутылки
И раздают по свободным рукам,
Уже по серьёзному и без улыбки.

          29
Смоленская площадь. Новый Арбат
Свои сосредотачивает силы
И над страною несётся набат:
Браться всех призывает: "За вилы!"

А в семнадцатом эти "штуки"
Мужиками, в разовую годность,
Их втыкали, с мозолями, руки
Кой в какую, без выбора, плотность.
Ныне как? Семиглавый, железный,
На грохочущих, быстроногих "ногах",
Огнедышащий, тяжеловесный,
Со своею, красной звездой на боках.

Тихо! Ти-хо!!! И замолчала ночь,
И прекратилось в толпах движенье,
И лишь луна - неба звёздного дочь,
На одно усмехнулась мгновенье.

            30
В обзоре щели-россыпь огней,
Этажи ощерились окнами
И цепь, без движенья, смелых парней
Стоящих с осанками гордыми.
Молодой водитель-"на выворот глаз",
Только маршем вчера с полигона,
Сбросил внезапно с БТЭРА газ
И уткнулись в нём разом с разгона.
Спишь!? - разъярённо вскричал капитан-
Ты, что?.. Учить тебя надо?.. Вперёд!
-"Люди!.. Троллейбусы там!..
-На таран!..
      Ну, куда ж тебя, салага, несёт!?..
Парня в сторону, за рычаги,
Рванулась в раз машина дьяволом
И, где-то громыхнулось у ноги.
По днищу. Тотчас, ураганом каменным.
"Прогулялся точками поперёк
Улицы, асфальта взбивая крошево,
Ребят рассыпая с дороги,
До преграды добрался "за дёшево".

А рядом уже на таран другой,
Мирный корёжит троллейбус рылом,
Смотрит народ, в основном молодой,
Но придержаны свободы удила.

        31
Прошло лишь две или три минуты,
Так медленно время ползёт на часах
А событий на целые сутки,
Но не разом все, они - на глазах.
Протянутую " ниточку" на запад
Из радиостанции "ЭХО Москвы",
Крючкову доставляется рапорт,
-Разметали!.. от подчинённой "братвы. "
Автоматчики, сходу, прикладами,
Не в разведке, не брать языка,
Сапогами с разбегу, ударами,
Знай, скотина, мол, наших, без ярлыка.

Но вокруг Земли радиоволны:
"БИ-БИ-СИ" "СВОБОДА" и другие
Уже разносят в выкладке полной
Много языковую речь в эфире.
И мир цивилизованный ухо,
Прислонив к приёмникам, не дыша,
С надеждой, собравшись духом
Окончательно собранный ждёт "урожай".

         32
Кино боевик?.. Какой эпохи?
Возможно на стыке разных времён...
Это, канувшей в прошлое вздохи,
Всполохи трений с обеих сторон.

Изрыгая облако копоти,
Преграду, чудища рвали на части,
От "башмаков" их железных, топота,
Накалялись окружающих страсти.
Прыгнул парень, по виду, кавказец,
На содрогающуюся броню
И пронеслось в толпе:-"Афганец"
И все на миг прекратили возню.
В люк прокричал, чтобы к совести
Обратились своей, ему в ответ,
Тот час же,
       пуль свинцовых очередь
И в глазах исчез весь мир и свет.
И на броне обмякшее тело
Распласталось в обнимку с ночью,
Оно, как будто, по случаю грелось
На металле, забрызганное кровью.

Не сговорившись двое к нему,