Горный цветок

Высоко, где над пропастью дремлют снега,
где на камнях рассвет оставляет ожоги,
одинокий бутон, словно капля огня,
прятал хрупкие плечи от ветра в тревоге.

Он боялся грозы, он боялся руки,
он боялся того, что за светом — ненастье,
и хранил лепестки, как хранят родники
под тяжёлым каменьем прозрачное счастье.

А напротив, в расщелине старой стены,
жил цветок, переживший и ветер, и стужу.
На седых лепестках — отпечатки войны,
тех ночей, что смогли закалить его душу.

— Почему ты молчишь, молодой, у окна?
— Я боюсь: за рассветом опять непогода.
— Но ведь страх — это тень, а не мера огня,
разве стоит бояться ещё до восхода?

— А когда этот мир принесёт тебе боль?
— Принесёт. Я и сам пережил эту стужу.
Но закрытый бутон, от беды не раскрывшись,
не узнает, как свет пробивается в душу.

И наутро, когда над ущельем заря
разлилась по снегам золотистой водою,
он раскрыл лепесток, словно дверь в тишине,
за которой внезапно пахнуло весною.

Пчёлы пили его драгоценный нектар,
мотыльки оставляли пыльцу на ресницах,
а над каменной бездной вечерний пожар
разливался медовой рябью на лицах.

Но однажды пришла вновь тяжёлая мгла,
и холодные капли склонили цветенье.
И казалось — сама высота умерла,
и рассыпалось хрупкое летнее пенье.

Только утром сквозь тучи пробился рассвет,
в лепестках задрожали прозрачные росы.
И цветок снова встретил свой солнечный свет,
не страшась ни дождя, ни грядущей угрозы.

Не обещан цветку ни безветренный путь,
ни защита от града, ни вечное лето.
Но зачем же бояться однажды вздохнуть,
если солнце уже прикоснулось к рассвету?

Пусть над горной землёй иногда облака,
пусть над сердцем порою темнеет тревога —
всё равно лепесткам не тесна высота,
если в них остаётся доверие к Богу.

И пока над вершинами дышит простор,
пока небо склоняется к каждой травинке,
даже хрупкий цветок — это тихий укор
тем, кто прячет мечту в непогоде и льдинке.