***

Зарубцевался город — распороли,
Подходов десять —
                И довольно.
Весь сквер изрезать,
    Весь —
              невольный,
 железной лезой,
    Произвольно.

Весь город этот,
     Весь —
            крамольный.
Кровавой мессой,
     Движением вольным
        Схватил меня
             В объятья ночи,
                Прижал к груди
                Чернорабочей.
   
Весь город слеп,
   Я впрочем - тоже.
Мы с ним скелет —
 Хребет обочий.
Бушует бред,
    Гон поздноночный,
Он как куплет,
   Что в междустрочье.

А город — смерть,
Он уничтожен.
Между балок,
           Между стен,
Помаленьку весь раскрошен.
Я вцеплюсь в него,
Вознесу прощальный очерк:
«Город,
          городишка,
                грудничочек!
Как на тебя бесславно слёг,
Красных строф —
посмертный прочерк.»

Нынче слеп,
      Нынче обесполномочен.
              Город сгнил,
                Город скверн,
                Город опорочен.
Его плоть,
        Его труп,
               Засохший и заскорузлый,
        Примятый как тельцо,
Свисавшее под люстрой.

Сидят друзья,
      Висит портрет,
          Нуарный и посмертный.
Град поник,
      Что брикет,
         Липкий и десертный.
Вязкий как наречие,
      Жидкий как посмешище.
    Сердце прячет
                в широкоплечие.
                Стихнет пир —
Дорежете.