Ненависть

Не синицы в руках, а ворона и голубь.
Не журавль в небесах, а стрекозы в траве.
И стоят где-то там, монолитные горы,
И придут к нам опять дожди в октябре.

Я с сырой головой — то ли душ, то ли мысли —
Просижу на камнях два часа, как урок.
Напишу пару строчек заезженных истин,
Может, кто-то прочтёт, может, кто-то поймёт.

Я любви не ищу — пусть летит с журавлями,
И от зла уходя, я его не боюсь.
Я пытаюсь оформить наши чувства словами,
Проживать эти чувства безопасно учусь.

Говорят, когда всё хорошо — это скучно,
Говорят, ненавидишь — завидуешь, значит.
Только мне с ярлыками становится душно,
А завидовать я бы могла и прозрачней.

Ненавижу до дрожи, потому что мне страшно.
Ненавижу и презираю жестокость.
Я их не отрицаю — я была такой раньше,
И повсюду втыкала свою злобную колкость,

Потому что мне так диктовали снаружи,
Потому что иначе я не умела.
Да услышит же каждый, имеющий уши —
Я жестокостью, будто бы корью, болела.

Я лечилась, и горьким лечение было,
Я признала ошибки. Я просила прощенья.
Криз миновал, и в жизни постылой
Смысл исчез, вместе с жаждой отмщенья.

Если не доказать мне своё превосходство,
Если всем уступать в словоблудственных спорах,
Если просто признать аморальность, уродство —
То, чем же занять свою голову снова?

Всем позволила жить, как хотят, как умеют,
И тогда поняла: не умею я жить.
Они тонут, горят, ямы роют, стареют...
Не умея простого — себя полюбить.

И я стала учиться: не спасать, не гоняться,
Отпустить всех, кто рядом — кстати, все ведь ушли,
Было страшно стать взрослой, и не нужной остаться,
Гораздо страшнее, чем злобно крушить.

Одиночество — смерть, но в ней нет унижения,
Есть пространство знакомства с настоящей собой.
Это лучшее в жизни приобретение —
Не игнорить себя, и стать снова живой.

И теперь, ощущая трупный запах от злобных,
От жестоких и жадных до власти, людей,
Я не чувствую зависти, а помню подробно,
Как сама подражала миру скользких теней.

Я могу оправдать живодёра и вора,
Я могу наркомана до точки понять.
Но уже не участвую в бреднях и спорах,
И давно не хочу никого оправдать.

Все живут, как умеют — кто как приспособлен,
Мимикрируя в общество, всех слоёв и мастей,
И я знаю — на зло, в жизни, каждый способен —
Дай лишь повод хороший в день потемней.

Но я ненавижу тех, кто без зазренья
Наступает на горло, сминает добро.
Это не зависть, а боль возрожденья,
Признак того, что мне не всё равно.   *