***

Он вышел рано утром, где-то в часов семь,
Когда ещё над крышами белела тишина,
И город, охладевший, непроснувшийся совсем,
Дремал в своих окопах туманного сукна.

Шёл ветер по бульварам, шевеля пустой листвой,
Трамвай звенел далёко, растворяясь за домами,
И дворник, одинокий, гнал метлою пред собой
Следы вчерашней ночи вместе с чьими-то словами.

Он шёл к реке неспешно, не смотрел по сторонам,
Лишь иногда прохожий попадался ему встречный.
Казалось, этот город сегодня был не пьян -
Такой большой и тихий, такой чужой и вечный.

У берега качались в ранней дымке камыши,
И над водой уже зашевелился ветер.
Он долго что-то слушал - то ли воду, то ли жизнь,
Которой не услышишь, если слишком долго бредишь.

А город становился постепенно жилым:
Открылись магазины, загремели где-то двери,
И кто-то торопился по делам не простым,
Не зная, что сегодня один человек потерян.

Лишь к вечеру река
Несла по тихой заводи обрывок старой куртки,
А утром у подъезда соседка паренька
Сказала: «Он вчера ушёл на сутки».

И только ветер знал, куда исчез его след,
И только ива плакала над сонною водою.
А город жил, как прежде, - торопился на обед,
Не ведая, что кто-то больше не вернётся к дому.

Он вышел рано утром, где-то в часов семь -
Таким же, как и прочие, но всё-таки чужим.
И вот уже не вспомнить никому, зачем и где
Он стал для того утра в последний раз живым…