Жернова

Я все-таки нашел ответ на вопрос, который донимал меня долгие годы. Ответ этот отыскался на сельской мельнице. Но не на той, мимо которой я бегал в школу, а на другой, оставшейся в далеких 1920-х годах.

Из архивной справки НАРМ (фонд R-651, опись 1, дело 352), 1923 год:

Мельница села Спея Малаештской волости Тираспольского уезда.
Товарищество пайщиков.
Совладельцы — братья Степан и Сергей Мунтян, Иван М. Бадашко и Илья Гаврилович Васильев.

Илья Гаврилович — мой дед. В молодости он батрачил у бессарабского помещика Леонарда, владевшего обширными виноградниками и винодельней в селе Спея (Спеишоара) на противоположном берегу Днестра. Неудивительно, что приход советской власти дед встретил с энтузиазмом.

1923 год — это эпоха НЭПа. Она завершилась уже к концу десятилетия, поэтому совладельцем дед пробыл недолго.

Думаю, именно этот факт и сыграл роковую роль в решении «тройки». По ложному доносу, якобы за угрозу поджечь колхозный склад — деда отправили в Сибирь на десять лет.

Тот же безвестный автор позже писал доносы и на моего отца, который вернулся с фронта коммунистом. Фронтовика обвиняли в том, что он скрыл своё происхождение сына «врага народа». Оказалось — не скрыл.

В селе все рано или поздно становится явным. Но дома ни дед, ни отец ни разу не назвали имя клеветника. По их лицам, взгляду я понимал: они знают правду, но молчат. И никак не мог понять: почему?

Лишь прикоснувшись к архивам, когда оставался всего один шаг — открыть личное дело и прочесть имена доносчиков и лжесвидетелей, — я остановился. Не стал его открывать. Именно тогда я понял, почему молчали дед и отец.

Их молчание было завещанием. Они решили не перекладывать на плечи детей и внуков груз чужой подлости и застарелой обиды. Вместо этого они подарили нам чистый мир, где можно было спокойно расти, играть, учиться, искренне дружить и сохранить светлые воспоминания.

Примечательно, что отец позже работал на той самой мельнице, мимо которой я ходил в школу. Сейчас она уже не работает, но жернова обеих мельниц — и дедовой, и отцовской — все же перемололи то, что годами меня гложило.

Я усвоил урок: Есть незнание во благо — это умение вовремя остановиться, чтобы не передавать и не сеять дальше вражду и ненависть.