Письма оттуда

(цикл писем)

Письмо оттуда (1)

Ты наверно спишь давно,
        как всегда укрывшись пледом.
Я пишу тебе донос и второй,
        за первым — следом.
Это мир лишь с виду прост,
        может я и мыслю дерзко, —
здесь до одури, до слез,
        отовсюду запах резкий.
Уже месяц как — туман,
        по моим расчетам — лето —
там у Вас, а тут — в домах —
        батареи разогреты.
Ты, как прежде, хороша,
        а здесь сложно с зеркалами.
Тут я, как и все, левша,
        если не подводит память.
Здесь и летом, и зимой,
        напрочь нет зимы и лета.
Я пишу тебе письмо.
        Ты сейчас не на диете?
Мне хотелось рассказать,
        я сегодня фею встретил:
выглядит как стрекоза,
        только в кожаном жилете.
Подлетела и молчит,
        растопырив свои крылья.
Очень строгая на вид.
        Здесь их больше эскадрильи.
И стеклянные глаза,
        и большие брюшки-ранцы.
«Феи», — мне сосед сказал.
        А по мне так — самозванцы.
А вчера, иду домой,
        на седьмой этаж, ты помнишь,
вижу — табуном за мной
        увязались микрокони.
Ростом с муху, три ноги,
        вороные все красавцы,
мне сжевали сапоги,
        длинноухие мерзавцы.
На неделе шли дожди,
        у меня разбухли двери.
Ты не веришь? Подожди.
        Я и сам с трудом поверил.
И теперь их не закрыть,
        вызвал слесаря из ЖЭКа.
Как мне с этим дальше жить?
        Ладно, буду сам кумекать.
В общем, есть что рассказать.
        Много думаю о прошлом.
Вроде бы пора и спать…
        попишу еще немножко.
Остается пить вино
         (ты не думай — я не пьяный)
и писать тебе донос
        синей ручкой из стакана…
Ты там сильно не грусти,
        здесь нормально, много места…
Я тебя бы пригласил —
        только как — мне неизвестно…

Письмо (2)

Я тебе всегда пишу
        на листах бумаги в клетку,
а сегодня завершу —
        на обеденной салфетке.
Почитай, почти что год
        здесь я, как в командировке.
Нам вчера сменили код
        для контроля установки.
Тут, за столиком кафе,
        вкусно, чисто и опрятно,
от свечи — зеленый свет,
        и всё солнце — в синих пятнах.
На оранжевых столбах
        спят медведи на подушках,
середина февраля —
        как обычно очень душно.
Мне случайно удалось
        вычислить координаты,
но один знакомый лось
        знаки поменял и даты.
Шифр сложный. Может сбой?
        Расшифровка затянулась.
Если б не твоя любовь,
        мне б судьба не подмигнула.
Моих навыков — впритык,
        продолжаю тренировки.
Я почти уже привык
        спать на травяной циновке.
Здесь почти что не курю —
        воздуха приток нарушен
и тебя благодарю,
        что ко мне великодушна.

Письмо (3)

Привет. Сегодня выходной.
        Среда. Я дома отмокаю.
Наверное, вся жизнь такая —
        спишь-скачешь словно заводной.
Найти бы ключик от души —
        ослабить душную пружину.
На столике три апельсина
        и в баночке — карандаши.
Ты, вероятно, там — одна,
        сидишь, мешаешь чай на кухне,
а за окном огни потухли,
        и площадь Красная видна.
И я теперь совсем один —
        ремонта требует фундамент,
почти исчерпан мой регламент,
        и сам себе не господин.
Мне хочется вернуть те дни,
        когда работал я по средам,
тащился за тобою следом,
        и были мы с тобой — одни.
Но в окнах ветер ледяной
        колышет шторы влево-вправо,
растрескалась очков оправа,
        и мне наскучило кино…
Но всё одно — пружины скрип,
        и вентилятор гонит тучи…
Найдется по запросу ключик —
        мне снилось — есть такой рескрипт.

Письмо (4)

Пока есть время на досуг,
        черкну тебе полсотни строчек.
Надеюсь, больше не морочить
        тебя, как жертву тот паук
из сказки про шальную муху,
        живущую почти что рядом,
и это, если верить слухам,
        ей за мучения награда
или, быть может, за удары,
        что получила по пути.
Вот только маленький комарик,
        сюда, увы, не прилетит.
Мне говорили, мол,  приснилось,
        все то, что в памяти моей,
но время — как реальность — плыло,
        и становилось мне теплей…
И пусть тебя не существует,
        мне все равно — пишу письмо.
Смеркается. Немного дует.
        И трубный звук зовет домой.
Уже давно я — не мечтатель,
        пришел сосед просить нектар.
Он уже давний мой приятель,
        и очень… очень мудр и стар.
Он вспоминал свои тревоги,
        я слышал в них свою печаль,
и мы привыкли понемногу…
        друг с другом думать и молчать…
Он пробовал покинуть город
        и вырваться куда-нибудь,
но просыпались жор и голод…
        А может быть, и мне рискнуть?

Письмо (5)

Прошу прощения, что выпал из событий –
        из наших каждодневных чаепитий.
Болел. Причем болел болезнью гадкой –
        пятнистою степною лихорадкой.
А подхватил ее от дворника Степана,
        что, по словам врачей, довольно странно.
Теперь зеленка точно не поможет
        спасти от синих пятен по всей коже.
Но ничего, каких-нибудь полгода,
        и я смогу не замечать погоду.
Ну а пока что, при грозе и ветре,
        хвост вырастает в двадцать сантиметров.
Есть разные побочные симптомы:
        и непереносимость насекомых,
и жжение в глазах при виде вишни,
        и даже хвост – здесь иногда не лишний.
И в целом с этим жить, конечно, можно,
        но на людях становится тревожно.
А человек – паскудина такая,
        он ко всему плохому привыкает.
И я привык. Ходил вчера к соседу,
        поговорить и вместе пообедать.
Он рассказал забавную новеллу –
        в больничке нашей можно сменить тело.
Я раньше и не слыхивал об этом,
        вернемся к этому вопросу летом.
Прощаюсь и бегу на процедуры.
        О боже, там сидит такая дура…

Письмо (6)

Забыл сказать,
        когда лежал в палате —
в больнице, где
        лечили лихорадку,
со мной лежал
        один мужик патлатый
и что-то там
        записывал в тетрадку.
Сначала я подумал,
        что писатель,
но оказалось проще —
        реставратор.
В его руках
        обыкновенный шпатель,
что скальпель или
        сабля у пирата.
Разговорились,
        он в санскрите шарит,
и, оказалось,
        любит Modern Talking,
хороший, в общем,
        здравый умный парень
вот только что мне
        смогут дать осколки?
А впрочем,
        реставратор пригодится —
он ведь умеет
        находить приметы
и обладает
        памятью на лица,
и различает блики
        в пятнах света.

Письмо (7)

Одиночество — путь к стихотворчеству,
        к опасениям не беспочвенным…
Не сбылись, не свершились пророчества —
        оказались лекарства просрочены.
Мы симптомы оставим под пробкою —
        там играет оркестр за скобками.
У больного — престранная фобия —
        с элементами правдоподобия.
Подытожим, помножим на прошлое
        все ушедшее, тёмное, пошлое.
Шансы к жизни вернуться — ничтожные,
    тянут вниз вычисления сложные.
Нынче вторник, а будет ли пятница?
        Куда пятится та каракатица?
Не поранишься — не расплачешься —
        от течения здесь не спрячешься…
Всё, что было в просроченном блистере —
        разноцветным рассыпалось бисером.
И теперь лишь врачебной комиссии
        впору правду узнать — только быстро ли?
Допишу лист и сразу же скомкаю,
        я не первый брожу здесь с котомкою.
Хватит памятью сломанной маяться —
        может, время пришло мне покаяться?

Письмо (8)

Глядишь — кругом чужие чьи-то лица —
        становишься свидетелем событий.
И наблюдаешь вяло вереницы
        унылых отправлений и прибытий.
Вот женщина из горного селенья,
        шотландец в килте клетчатом с волынкой —
одни и те же вязкие мгновенья,
        подернутые серой сизой дымкой.
Наверное, мы в основном — туристы:
        глазеем, спим, выходим из отелей,
поездки завершаем очень быстро,
        и в поездах сдаем свои постели
проводникам. Куда они ведут нас?
        Зачем вообще мы сели в этот поезд?
Но мерно набирает ход попутка,
        и засыпают ум, и честь, и совесть…

Письмо (9)

Пошла уж третья, почитай, неделя,
как закружили в телеке метели.
Я, право, не привык лежать в постели,
и постепенно пухнуть от безделья.
Ни весточки, ни даже полнамека —
ни с севера, ни с юга, ни с востока.
А оттого, что запад светит в окна,
мне почему-то жутко одиноко…
Ты знаешь, или только что узнала —
меня в том мире стало слишком мало,
и календарь до дыр перелистала,
пытаясь вспомнить — но не вспоминала…
А я теперь считай, что излечился.
Через дорогу светит кружкой Пилзнер,
приветливы курьеры и таксисты,
и кофе крепкий мне творит бариста.
Сижу в кофейне — в кресле неглубоком,
к витрине и за ней пейзажу боком…
Вложив в конверт дописанные строки,
почти усвоил все твои уроки…

Письмо (10)

Хочу тебе напомнить,
        дорогая,
что я не получал
        пока ответов
на всё, что настрочил,
        не умолкая,
за это почти конченное
        лето…
Тебе, быть может, там
        всё — до лампады,
а может — у меня
        твой адрес — старый,
но и писать
        во время листопада
не стану,
        потому что мы — не пара.
Любая связь
        должна быть двусторонней,
а путник —
        только в песнях одинокий.
Надеюсь,
        твои чувства не затронут
вот эти мои злые
        отговорки…


(Иллюстрация - ChatGPT)