Поэма д. новая редакция

             несравненное и платоническое

           ,,Пиши, как живешь
         и  живи, как пишешь,,
                К. Батюшков



Тихий ветерочек тронул лепесточки,
Синий колокольчик трепетно опал,
Капнула крупица с низкого кусточка
На лилейно-бледный  ручки идеал.

Ручка приподнялась сонной  молодицы,
Затенила солнца яркости пятна,
Дрогнули ресницы--скромные тенницы,
Вежды распахнулись прямо на меня.

И растаял сон летучей мрией,
Губы--лал пунцовый жаждут разговор.
,,Я с тобою ,мила, солнце-Тамария,--
Шепчет пуха-ласка, провожая взор.

Мила-Тамария не глядит, не слышит.
Пух, любви дыханьем, прикоснул вихор
И лобзает жилки, светлые прожилки,
Волос задевает яркий фьёр.

Там, любви надежда--навсегда остаться,
В волнах затеряться--злато волосах.,,
Пусть не мне ласкаться, не любить, не зваться.
Дух мой--пух лиловый всюду, второпях

Нежит и лилеет, и лицо лобзает,
С носиком вздыхает, губ не убегает,
Плавно опускаясь, по щеке сбегает
И волнует шейку, лаской наслаждаясь.

Платья не боится, на груди садится,
С пояском Венеры нехотя скользит.
В ножках стройно-бледных--наслажденье-близость.
Ах, и Тамария прыгнула, бежит.

Так мечта отстала, пухом опускаясь,
На росистый берег розовой дали.
Здесь девица в шортах, часто воздыхая,
Скрозь очки тумана смотрит в даль земли.

Точка недвижима видится в долине,
Выше горизонта, в тучке пред собой.
Чрез одно мгновенье легкое свеченье
Обручём сиянья обдал дол кружной.

Сдвинулась картина широтой безбрежной,
Влево покачнулась плавною волной.
И закрылись вежды, слезно-безутешны.
,,Мила-Тамария, ангел, будь со мной.,,


           ЧАСТЬ 1

Но Тамара ловко прыгнула к подножке,
Хлопнулся автобус, дверцами звеня.
И поехал мимо спорт-одёжки,
Мимо ширь-стоянки, где гуляла я.

Там когда-то Валик ,тонкий и кудрявый,
Приводил в порядок частный пропуск-дом:
Стены штукатурил, потолок шершавый,
Персико-покраской разукрасил ,,Гном,,.

/В нем бы не работать, а глядеть без дела
В потолок белёный, лампы, зеркала./
Но оставим краски, Валика, панели.
Едет Тамария, стоя у стекла.

Скромные ресницы жмурятся на солнце
Голубым сияньем добродушных глаз.
Глубина и тайна близ оконца,
Синь очарованья светится сейчас.

Брови плано-русы, а на лбу веснушки
Редко украшают лоб под чёл.
Волосы волною, задевая ушко,
Под небросской брошкой пали на плечо.

Губы, несказанно, сладостно-отверсты,
Мило улыбаясь, мало говорят.
Вот и остановка. Распахнулись дверцы.
Бойко Тамария спрыгла на асфальт.

А детишки рядом, пОд руку с Тамарой,
Весело, вприпрыжку, мелко семенят.
Шум и разговоры, проходя близ парка,
Дети заглушают машин бегущих ряд.

Со вниманьем дети садик проходили,
Ворота минули, скверик, стадион,
Мимо стекляной афиши торопились.
Задержалась Лялька, юркнув за газон.

Шустрая присела, травку развернула.
Там цветочек-лютик махонький растет.
Пальчики-румянцы стебля прикоснулись.
Носик утыкался в жёлтенький листок.

Аромат цветочка, веяньем душистым,
Приподнял на счастье детские мечты.
Хлопнули ресницы радостью искристой,
Вспыхнули ланиты розою почти.

Губки--мёд-рубины разошлись с улыбкой,
Цветик обрывала девочка, дрожа
И сорвалась с места, и быстра, и гибка,
Догоняет дружек, догнала меня.

Крохотным смущеньем драгоценный цветик
Бойко приподносит тренеру она.
Тамария-мила улыбнулась детке,
А в глазах мерцанье голубого дня.

Розовая куртка нАглухо замкнута,
ВОлос ярко-рыжий, ах задел слегка.
Словом поперхнувшись, я не повернулась,
Ток любви, как бритвой, полоснул меня.

/Пусть не мне ласкаться,
Не любить, не зваться.
Ангел -Тамария, не гони меня./

Ключики звенели, дети хором пели.
Дверцы в раздевалку растворилися.
Сумки и панамки, платья шелестели.
,,Здравствуйте.,,--Тамара мягко говорит.

Детки побежали, хлопая дверцами,
Цветик запоздалый--Лялька впопыхах,
Плеснула руками, топала ногами.
В секцию ворвалась. Искры в очесах.

Лялька на сандальках пряжки расстегнула,
Ножками ступала на прохладный плац,
Юбку-парусинку, милая, стянула,
Шорты натянула, майку убрала,

Расчесала чубик, хвостик потянула,
Прыгнула с скамейки, в залу подошла.
В зале Наталия, Юля ,Катерина,
Настя и Ирина, Соня и Марина,

Даша и Елена, Оля Вероника...
Деток эдак двадцать скачут вереницей.
Впереди Светланы--стройная Наташа,
Прыгает, как зайчик, волосы--что шарфик,

Дергаются спешно, пламенно-беспечны,
Ручки мило-белы, в сильном напряженьи,
Локтями, толчками прыгнуть помогают
Выше-выше, дальше. Лялька догоняет.

Она не поспевает, рученьки не крутят.
И прыжок не выше. Юля, тут подружка,
Видно всех милее, Настя всех сильнее,
Оля, как тростинка--легче и стройней,

Ира белокура, болтливостью игрива,
Ксюша неприметна, но в трудах заметна,
Темная Марина--долго-терпелива,
Выдержит растяжку, глазом не моргнёт.

Дина молчалива, личиком смазлива,
Но упорства, рвенья ей не занимать.
А Елена-,,бланка,, личиком смешлива,
Баловство в натуре, озорство в речах.

Гале,Веронике, Ксюше и Параше,
Свете, Маргарите--годиков по пять.
Прыгают малышки, весело резвятся,
Со всего старанья просекают ,,старт,,.

Хлопнула Тамара и пошли присядкой
Детки-хохотушки, на кортках торопясь.
По ,,бревну,, ходили, ох, качаясь.
Разминка завершилась, наконец.

Хлопнула Тамара, громко повторяя:
,,Стали все в рядочек, послушайте сечас.
Семерка к турнику подходит быстро-прямо,
А вторая тройка мчится на батут.

Дети остальные сели на скамейки.
Глядите, повторяйте, не сутулясь.,, .Тут
Рядом Тамария рукою меткой
Здесь опустит мягко, там поддержит вдруг,

Ножечки придержит, рученьки направит
И поднимет спинку грацио-дитя.
А пока трудятся дети на ,,снарядах,, ,
В угол Тамария гикнет так:

--На батуте, Саша, натяни носочек.
Не зевайте Ира, Оля, голубочек,,.
Вдруг неосторожно оступилась Настя.
Тут же Тамария прибегла до ,,бревна,,.

Слезки вытирает детке в два потока:
,,Здесь у нас не плачут,,, воздохнув глубоко.
Ну-ка успокойся , Настя ,на скамье,,.
Детка выходила. Слезы льются с ока.

Настя уходила, хлопнувши дверьми.
Валя в раздевалке прошептала тонко
Ласковые речи, глядя в очи-синь:--,,Пойми
Девочка ты крепкая, отдохни маленько.

Промой ручонки. Конфеточку возьми.
Слезки разом сникли и румянец вспыхнул.
Улыбнулась Настя, утерлася вмиг.
И с конфеткой сладкой попила водичку.

И спокойно-бодро в залу подошла.
В ушко Тамария прошептала тихо:
,,Нася, подтянися, покажи себя,,.
К низкой перекладине Настя подбегала,

Прыгнула разочек. Нет, не достаёт.
И еще разочек. Пальчик скользь касался.
--Кто поможет Насте?--тренер восстаёт.
Лялька подбежала резва, синеока,

Настю ухватила за ноги ,кряхтя.
Напряглась, подняла девочку высоко,
Детка ухватилась за турник крепка.
Маленькие ручки напрягались дрожно,

Щечки надувались, тело поднялось.
Как-то прикасалась турника плечонкой.
Пару раз поднялась и ещё семь раз.
Силой обессилев, спрыгнула девчонка.

Плеск аплодисментов радостно гремит.
Так поочерёдно, аж до звездонки,
Детки отжимались, соревнуясь в силе.

На часы взглянула дорогая мила.
До конца занятий--минуток пять.
Глянула Тамара:--Живо на растяжку!
Девочки расселись аккуратно, в ряд.

Ножки выпрямляют, тянутся ступнями.
--Не сгибать колени--тренер говорит.
Девочки носочка хваталися руками.
Всяк пыхтит, старается складкой удивить.

Жестом Тамария подозвала Лену.
Ставит на колени , возле своих ног.
Лена упиралась спинкой о колено.
Тренера схватила штанины клок.

Ножку натянула, правая согнута.
Подняла Тамара левую пяту,
Ножку перед Леной медленно сближает,
Жмурится девчонка, но молчит дитя.

Боль растяжку она претерпевает.
,,Кто еще?--Тамара в голос говоря.
Ласково-игриво всех обозревает.
Подошла Наташа. Ямочки горят.

Ножку приподняла, пяточку подала,
Вынесла растяжку.Ручкой повела.
Юркнула на место. Наташа удалая.
/Я уж заждалась./

Зал в лучах заката густо розовеет.
Дети преоделись. Разошлись домой.
Я не уходила. Ветерок не веет.
Только на минутку заглянула к ней.

На скамейку села, у стены прижалась.
И гляжу украдкой на черты её.
Профиль преклоненный, губы полно-алы.
Взор прекрасно-ясный пробегает текст.

Губы, нет, не шепчут и рука не медлит.
Пишет что-то тренер. Я ступаю шаг.
,,Можно мне остаться?--робко вопрошаю.
,,Нет,,--отказ, как камнем поразил меня./Как так?/

Слезы душат гроло, я рванула ручкой
И умчалась в диком исступленье прочь.
Что могла я сделать, как могла нарушить
Дела этикета и задать вопрос?

/Разве хочешь видеть, разве хочешь знаться,
Ловко сторонишься, вся в бегах, в трудах.
Для меня нет места на краюшке счастья.
Я не нарушаю  час твой и в детсадах.

Только бы глядеться, только б пальцы встретить,
Только б шепот слышать, только б взор заметить,
ВОлос не касаться, плеч не приближаться
И ступней прекрасных шаг не усмирять,
И страшиться близость превратить в реальность,
И реальность видеть лишь в твоих глазах.,,

Наконец Тамара дописала строчку,
Твердо ставит точку. Руку убрала.
Вот она поднялась. Хлопнула в ладошку,
Волосы откинув, локти развела.

И зевнула сладко. Усталость, как бывало,
Лоб обводит влажный ласково для сна.
Резко Тамария сорвала усталость
И зашла в коморку кофту поменять.

Плечи отражает зеркало на стенке.
Грудь млечно-округла под сорочкой-снег.
И присела Тома, развязала кеды--
Обнажился узкий, розоватый след.

Тома проступала на плиток прохладность.
Проскрипев дверями, к душу прошлась.
Краны отвернулись. И вода парами
На лицо Тамары с шумом полилась.

И в туманах жара, и под тусклой лампой
Тамария-мила--бодро весела.
Скоро освежилась, нАспех обсушилась,
В нетугой комочек волос собрала.

Плечи бело-милы под сорочкой скрыла,
Брюки натянула, с зеркалом простясь,
Ножки обувала в легки босоножки,
Козырек на брови низко навела.
Звякнули ключочки, щелкнули замочки.
Надолго мне запомнились спортивны вечера.


Лужи на асфальте--звезд отраженье.
Небо в синь-лазури сберегает нас.
В бусинках капели кусты сирени,
Плеском изумрудным капали подчас.

По тропинке мокрой, по тропе знакомой,
Мимо древ высотных Тома пронеслась,
Мельком оглянулась на дворец ледовый,
На афишу в раме, скрылася из глаз.


Стою на остановке. Автобус подъезжает.
Профиль Тамарии вижу у столба.
Глаз не отрывая, тяжко воздыхая,
Вижу--ветерочек тешит волоса.

Тихою прохладой распушил ресницы,
На губах страшится с влагой осушиться,
Кофточку объемлет трепетным волненьем
И лилеет плечи легким дуновеньем.

/Думаю скрозь слезы:,,Я люблю тебя,,.
Как мне дотянуться, как мне прикоснуться,
Как объять твой пояс, в объятьях потонуть?
Может быть автобус мне поможет встретить
Взор прекрасно-нежный, пальцы стройно-бледны,
Торс объять украдкой, как бы невзначай?/

Прикатил автобус, хлопнулся дверцами.
Мы вошли в автобус. Малютка рядом с ней.
Но, увы, Тамара незаговорила с нами.
Завела беседу с кем-то из друзей.

            ЧАСТЬ2

Ночь глядит в окошко. Лампа с подокошка
Слабо освещает скромный уголок.
Шкаф там с табуреткой и с кроватью столик,
Выцвевшие краски на льняном ковре.

В рот совсем не лезет ужин на тарелке.
Мысли и желанья крутят в голове.
Как-то отрешенно я рукав стянула,
Молнию разъяла, кофточку сняла,

Потянула брюки, бросила на стульчик,
Лампу потушила и в себя ушла.
На тяжелы вежды ночка опустилась,
В ушко проникаясь, шепчет снов слова:

,,Тамария рядом, Тамария близко,
На цветах розалий, на цветах душистых,
Возлежит нимфеткой, как цветок лучистый.
Ножки стройно-бледны, плечи бело-милы,

Грудь вздыхает плавно, на устах желанье.
/,,Ты, моя Тамара. Я люблю тебя!,,/
И объемлю плечи, и приемлю тайно,
Сердце к сердцу близко и в устах уста.

Страсти поглащает жаркое дыханье.
И словам нет места. Здесь любовь одна.
Но недолговечно страстное признанье.
Дрогнули ресницы. Сон слетел с виска.

Я в окно взглянула. Солнце просветило.
Голубое небо смотрит с высока.
,,Там ,за горизонтом я её любила.
С милой недотрогой была так близка:

Голубые взоры встретились мгновенно
В зале, где блистает зеркало-стена.
Под ногами мягкий пОстил покровенный,
Тихо проступаясь, к ней прошлась одна.

Соплетались пальцы, приближались плечи,
Талию объемлю. Забываюсь я.
И ознобом сладким всю меня качает.
И в круженье пылком снова я близка.

Шёпот и молчанье, скорости дыханья,
Обошел вниманьем поцелуй меня.
Но рука сжимает талью обожаньем.
,,Мы одно с тобою, милая моя.,,

Путалися ноги, взгляд заворожённый.
Песня отступала в колокольцах дня.
И не видя света, тихим стоном
Говорю: ,,Мой ангел, я люблю тебя.,,

Умолкала песня, затихали струнки,
Танец прерывался, говор начался.
Отторгались плечи, размыкались руки,
Взоры омрачались прозой бытия.

Мила-Тамария в ушко прошептала:
,,Вам за все спасибо .,,--и в толпу ушла.
Кто же скажет сердцу не любить, не зваться?
Свет ли в поднебесной, иль неба на закат,

Звезды в ночи майской, иль луна-светлянка?
Ветер не уносит тайну ожиданья.
Дождик не смывает любви напасти.
Счастия крупицы--для любви нежданной.

Облако на небе проплыло свеченьем,
Кругом проплывало плавно на закат.
Может быть скрипица даст отдохновенье?
--Я на столик ставлю нотную тетрадь.

Мягко, осторожно я футляр вскрываю,
Бережно, проворно скрипку подняла,
Подбородком жестко в деку упираюсь.
И смычком легонько в тонус провела.

Струны задродали, сердце встрепенулось,
Пробежали пальцы вихрем по струнам,
Песня полилася, понеслися звуки.
Плачь моей скрипицы будоражит нас.

Резонансы-звуки пронизают душу
И врачует сердце, и уносит в даль,
Где светло и ясно. Музыка ликует.
И смычок взлетает, и аккорд опал.
В зале--стон-затишье, в голове звонница.
Песнь отдохновенья смиренья придавал.


Повернулось солнце лучиком искристым,
Окатились крыши блеском у окна,
Парк едва волнует эвр серебристый,
Птица в небе вольном поет и не одна.

Мушка-одиночка, нет, не досаждает.
Лялечка-малыша на полу сидит:
Чубик отмахнула, ресничками моргает,
Стекляной стаканчик с кулачка торчит.

В стекляной стаканчик кольцею макает
И в колечко дует, воздыхая,ах--
Выплывает с кОльца шарик, изгибаясь,
Трепетно сверкая, медленно летит.

Краски разноцветны в пузырьке играют.
Девочка-светлянка радостно глядит.
Снова воздохнула, кольца прикасает,
Палочкой задела пузырек шутя,

Мягко, осторожно на стакан пускала,
Мановеньем ручки бережно сняла,
Плавность пузыречка зА бок поддевала
И тройняшка-шарик к шару поплыла.

Дрогнули мерцаньем тонкость-пузыречки,
Задрожали краски в свет-шарах.
Пах, поочерёдно хлопнули кружочки,
Лопалися краски в синь-лучах.

Пах, и вспрыгла точка с мыла-пузырёчка.
Радуется детка. Радуюсь и я.
Говорю:,, Пойдем-ка на прогулку, дочка,
Прогуляться в парке нам уже пора.,,

И, без промедленья, радуясь денёчку,
Подставляя солнцу руки да с лицом,
Минули с малышкой липы и берёзку,
Обошли, как прежде, вишенку вдвоём.

Забрели к столетним трем дубам рядочком.
Здесь , в осенний полдень Лялечка шутя,
К дереву бежала, падала на копны,
Топала, кружася, листьями шурша.

Сыпала охапкой с криком в небо звонко.
Звездами слетали листья разлетясь.
Запыхавшись, Лялька глянула высоко--
С высоты златистой клен шумит искрясь.

Яркая багряность проступает стойко,
Солнце осияньем Искрит сребрецой.
Осень отражалась в глазках синеоких.
Но молчит девчонка дорогою домой.

Драгоценны листья золотой порою,
Вдвое драгоценны юною весной.
Солнце прогревает выпуклые почки.
Первые цветочки, солнца-лепесточки

Робко проступают в зелени впервой.
На колешки стала в юбочке девчонка,
Носиком вдохнула аромат весны,
Носиком задела сочность лепестонка,

Хлопнули реснички у самой росы.
Глазки провожали мурашки-крошки.
Важная мурашка поползла с коры.
Там, вверху, на ветках липкие листочки

Смело пробивают почечки любви.
С воздухом весенним, терпко-сочным,
Веселятся в парке сладость-соловьи.

           ЧАСТЬ3

Но прошли денёчки. Тороплась ночка.
Вот и остановка, и вокзал, и я.
Тамария едет, сидя у окошка.
Просветленный профиль вижу у стекла.

Очи--синь-лазури смотрятся на крошку.
Крепко держит Тома девочку от бед.
Теплота румянца выдает немножко
Грустным разливаньем, несказанный свет.

Все очарованье милых очертаний
С деткою родною вижу вновь.
/,,Но не мне ласкаться, не испить желанья.
Ангел-Тамария, не буди любовь.,,/

Снова остановка, спорт-ворота те же,
Та же раздевалка, шум с суетой.
И слова Тамары:,,Приходите позже.
Приходите в восемь забирать детей.,,

Прямиком, не глядя, я за двери вышла,
В темном коридоре развернулась--жах
И остановилась около перила.
Пропустила мимо юношу в дверях.

Крупно напрягались бицепсы спортсмена,
При движенье быстром выдавали мощь
И работу многих будней пересменных.
Звякнула калитка. Стадион все тож.

Я сижу в сторонке, близенько к решётке.
Эллипс тупенчатый окружает дол.
Купол неба в блеске над футбольным полем.
Скошенность травички приглушает боль.

И фонтаны-трубки с шлангом на подложке,
Россыпью алмазной орошают луг.
Копьеборец смело ступает по дорожке,
СтУпнею уперся в доску. И вдруг

Перегнулся резко, замахнул рукою,
Правая десница бросила копьё.
Небо осветилось лентою-дугою--
Поле глади ровной пробито далеко.

Тем временем бегуньи и бегуны трусцою
Три круга пробежали. С разминкой не спешат.
Спринтеры промчались предо мной гурьбою,
Звонко покачнулась планка на гвоздях,

Когда прыгун толкнулся от гибкого шеста
И падал, опьяненный, поспешно и вставал,
Спокойно торопился, разгон он намечая,
И покорял три метра усердно как-никак.

Но пора вернуться к деткам в раздевалку.
Дверцу я открыла узкой щелкой в зал.
Тамария держит Соню за талИю:
Девочка прогнулась, ручки отвела,

Ручки опускала, голову откинув,
В бело-поролонный пОстил пол,
Бедра напрягались, прогибалась спинка,
Оттолкнулась Соня, плечи подняла.

Против свет-окошка девчонки баловались,
Занимали место на половичке.
Хлопнула Тамара. Детки замолчали.
,,Повторим, есть время, ,,курочку,, ещё.

Для начала станем ,живо, на колешки.
Ручки рядом ставим. УперлИсь в матрас.
Вытянуть носочки. Согнутые ножки,
Подтянули ближе, к животу сейчас.

Спинку округляем, ступни подбираем,
Медленно подъемля торс над головой,
И, спокойно, дети, ног не выпрямляем,
Опускаем тело плавно, над землей.

Пола не касаясь, ножки не бросая,
Коленки пожержите плотно у груди.,,
Девочки ,слабея, уж стоят ,шептаясь.
В ком упорство, сила, щёт не упустит.

,,Может быть Мария нам покажет ,,стойку,,?
Ласково-игриво Тома говорит.
Темная Мария прыгнула на коврик,
Рученьки поставив, животик подперла,

Округлила спинку, приподняла малость,
Тамария тут же ступни подняла--
Бережно и мягко ,,стойку,, выпрямляла.


Я закрыла дверцы. Близится конец.
Только я уселась на скамью, девчонки
С шумом в раздевалку ринулись вконец.
Тамария следом входит. И в сторонке
Каждому сказала меткое словцо.

С Лялечкой-малышкой мы спешим в автобус.
Город в позолоте.Затененный парк.
Машины проезжают. Троллейбус мчит особо.
И спешит автобус в автопарк.


Первый цвет весенний веточкою ранней,
Украшает белым белое окно.
И отверсты губы, и её дыханье,
Знаю, воздыхали лепесток вольнО.

И груди упругость, и её ладони
Оттеняли нежность листиков , и ах,
Упадала ветка с ветерком тихонько,
С жаркое ладони на песок-асфальт.

Подхватила ветку я с сирень-аллеи--
Загрустила в вазе белая весна.
/Нет тебя со мною, солнце-Тамария,
Не видать мне взора голубого дня.

Губ любви не трогать поцелуем нежно,
Плеч не прикасаться, любовь не угадать.
В дальний зелень-город, может, мне уехать
НА берег песчаный, где морская гладь

Вольно катит волны. Водные просторы
В блеске лучезарном пурпурной зари.
Лес в дали задальней, тусклым узором,
Голубым овалом огибает круг-мрои.

По зеркальной глади лебедь да с красавой,
Грациозной парой ,медленно плывут,
Скользь преображаясь, изгибаясь плавно,
Взоры перламутры устремляют вдруг.

Крыла прикасаньем воды нарушают,
В брызгах омовенья солнышко блестит,
Водное пространство страсти умножает
И любви, и ласки, и блаженства миг.

Тучка с горизонта затенила солнце.
Лебеди слетались, покинув жемчуг-бриз,
НА берег далекий, к дому на сторонце.
Уносился в небо лебединый крик.

У воды прозрачной, где остры так краски,
На песочек-злата Лялечка легла.
Сон дыханьем ровным чуть притронул глазки.
Принакрылись веки, нега разлилась.

Раз-и-два, и солнце вспыхивает жарко.
Детка встрепенулась, бросила савок.
Надувной ,,кружочек,, ухватила яркий,
Прибегала к морю, брызгала чуток.

В водные просторы с визгом погружалась,
НА берег песчаный рухнула, дрожа,
Простучали зубки, ножки осушались,
Капала водичка с чубика подчас.

Обсыпала Лялька плечики песочком.
И глядит на море с дрожью в кулачках.
Чайка там с волною, верхом на брусочке,
Повинуясь ветру, плыла на волнах.

Стрекоза ,сверкая сизым трепыханьем,
С тростником гуляет, над водой звенит.
Голубое море, золото-блистаньем,
Тусклым полукругом в голове стоит.
И провал сознанья.И ночи мерцанье
Прокатилось дымкой. Вспыхнули лучи.

Что такое море? Это вод сиянье.
Что такое небо? Тайны глубина.
Что такое капля на оконце рано?
Это вод испара, тучек суета.

И опавший дождик в утро ясно.
И опять испара на закате дня.
Капелька-крупица отражает небо,
Капелька-крупица поглащает свет.

На морском просторе и в движенье вольном,
Капля в оболочке светом напряглась,
Вздулась, натянулась, плавно разделяясь,
Вопреки старанью силы гравитона,

Целостность и тайну нА два разняла.
Так из века в веки в миллиард делений,
Жизнь с воды прозрачной нА берег сошла.
Травы волновались, рощи протяженны,

Птицы в небе вольном радостно трелят.
Травы и деревья цветом расцветают.
Человек в работе рук не бережёт.
И в пространство космоса люди улетают.

Жизни воздыханье, как волны стремленье,
Также неустанно телом дорожит.
В венах Человека, вод круженье,
С кровью ало-красной, жизнь сохранит.

Силой жизни голова владеет--
УскорИт ,замедлит непременно вдох.
Волей непреклонной, крови жаркий ток
Также силой воли может охладеть.

Покоряя мысли добрым устремленьям,
Голова над телом властвует вовек.
В час, когда предела нет для Человека,
Дух, за все ответный, множиством  примет,

Пред росой клонится гордой головой,
И холодным взором небо пронизает,
Тучку в небе встретив, светом не впервой,
Приподнимет выше, дымкой растворяет,

Покоряясь духу, с веселою игрой.
И картина мира, гигантскою волной,
Вздулась, приподнялась, снова улеглась,
Покоряясь свету проницанья глаз.

Тайна всякой жизни--света разделенье.
Тайна Человека--ближним сострадать.
В ком любви в пол меры--мал для гиг-свершений.
В ком любовь, как пламя, во лбу разумный хлад,

И не глуп в работе, не ленив с рожденья,
И красу увидит на земле сырой,
Тому небо дарит силу немыслимых свершений.
/Скорбь его сильнее тяжести земной./


Но пора развеять мысли и стремленья.
Щелкнул телевизор. Замигал экран.
Пробегают буквы, замелькали кадры.
И героев лица украшают фоан*.               *фон

И волнует сердце с сердцем на экране,
И с восторгом шепчешь имена поток:
Вертинский, Ободзинский, милая Раневская,
Кторов, Евстигнеев, Гарин и Попов,

Римочка Зелёная, Райкин, Жаров,
Матвеев и Ефремов, Быков и Лавров,
Юматов, Смоктуновский, Стржельчик и Ульянов,
Пельтцер и Стриженов, Плятт и Табаков,

Мордукова, Дуров, Менглет, Ливанов,
Аросева, Степанова, Калныш, Джегарханян,
Демидова, Крючкова, Ерёменко, Борисов,
Соломин, Банионис, Петренко, Куравлёв,

Тихонов, Калягин, Этуш и Борисова,
Невинный и Садальский, Белявский, Лановой,
Фрейндлих, Гурченко, Доронина , Будрайтис,
Юрский, Немоляева, Гафт и Броневой,

Яковлев, Ярмольник, Костолевский, Адомайтис,
Мсрян, Касаткина, Шакуров, Казаков,
Филиппов, Никоненко, Абдулов и Караченцов,
Васильева, Миронов , конечно же-- Гуськов,

Басилашвили, Польских, Дмитриев и Гундарева,
Удовиченко, Лыков, Назаров и Жарков,
Гаркалин, Маковецкий, Усатова, Безруков,
Аронова, Стоянов, Талызина, Певцов,

Яковлева, Купченко, Гармаш, Балуев,
Баринов, Мадянов, Панин, Ковальчук,
Стрельцова, Тараторкин, конечно Спиваковский...
Всех не перечислишь. Пора бы отдохнуть.

Липы пышным цветом, ароматом сладким,
Виа-вай зефиром , на улицу зовут.
Цветом насладиться я вот-вот собралась,
Вижу, у забора роза сникла чуть.

И на лавке скромно алая заметна,
Через пять шажочков--третья у куста.
/Как бы мне хотелось, чтобы очи света
Выбрали украдкой цветик для меня,

Целовали б губы лепесточек нежный,
Ноготок нарушил бы россыпи цветка
И тобой был сорван цветик со кусточка,
Сочно-одинокий в дикости прикрас,

Незаметно, тихо, сложен на песочке.
То--любви надежда, ожиданья знак./
В этот день пригожий, в этот день полдневный,
По наитью тайной, пламенной любви,

Видела я в парке облик незабвенный--
И забыла горечь мучимой поры.
И её молчанье в прошлом позабылось.
Ты во мне, как солнце, мой исток любви.

Моей нежной ласки не беги так ръяно,
Посиди со мною под листвою лип.
Я напонюсь жаром твоего дыханья,
ВОлос созерцаньем, с заколкой-шик.

Сидя на скамейке, с ветром тиховейным,
Я наполнюсь сказкой бегло-звонких фраз,
Ясно-лазорёвым взора приближеньем
И губ ало-медовых прямо сейчас,

И ресниц, так близко, как размах летящих,
И наклон в веснушках гордой головы,
И одежды дымкой на плечах покатых,
И руки, прижавшей сумочку к груди.

Пусть не ты бросала розы на песочек.
Я утешусь взором, видевшим цветы.


Но взлетела Муза лёгкой оболочкой
С сиреневых цветочков к облакам мечты.
И опять присела на листочек сочный--
С ивушкой-плакуньей навевает сны.

Ивушка склонённая, листьем осребрённая,
Повинуясь ветру, ветви подняла,
Шелохнулись листья, росы обранённые,
Покатились слёзно на росы лужка.

И соприкоснулась ивушка с травою,
Бисером омылась хладная листва.
И земля поилась, влагой луговою,
Корни напоились ивушки сполна.

Лепестки шептались, с ветерком играясь,
Веточки, волнуясь, плавно поднялись,
Потянулись томно, свЕркнули алмазы.
Ива приглашает в райские мрои.

С ивушкой, качаясь, Муза величаво,
Эхам повинуясь, шелестом звала.
Зашумели листья, серебрились травы.
Тамарию молча я увлекла.

Под листок духмяный, под листок кудрявый
Незаметно вместе скрылися из глаз.
Преклонилась ива, Муза--летит павой.
А любовь, как пламя, сердце обожгло.

Близости вниманья, близости дыханья,
Глаз не различая--в нас любовь одна.
С поцелуем нежным, страстным и желанным,
В пальцах напряженье. Я гляжу в глаза.

Сердца отторженье и груди вздыманье
Выдают упрямый, нелюбовный жар.
Дрогнула Тамара--поцелуй нежданный
/Ах, любви дыханье пламенит удар./

НЕхотя, спокойно разнимались руки,
Дрогнули ресницы, опустился взгляд.
Нелюбовь мгновннно охладила муки.
Кровь бушует в жилах, думаю опять:

,,Ты меня не любишь, бежишь волненья.
Так зачем же прежде целовала всласть?
Или позабыла зримое смущенье,
Когда зимой мы ехали в автобусе топчась:

Легкое круженье, поворот-сближенье,
Без предупрежденья ты целуешь вскользь.
И людей не слыша шёпот откровенный,
С переходом-шагом, махнув рукой,

Кроткими устами снова ты касалась.
Но того не знала, что услады-лал
Бешенным порывом сердце отсчитало.
/Так бродяга бедный ловит грошик мал./

И людей вниманья ты не замечала,
И твои, как розы, поцелуи днём,
Знаю, в благодарность ты дарила спешно.
Но того не знала, что никто со мной
Так не обращался, не любил так нежно.
И сегодня грустно вечернею порой.

           ЧАСТЬ4

Лет назад так ннадцать я росла в детдоме.
Помню Новогрудский детский сад.
Как игрушка Ванька-встанька, помню,
На столе качаясь, радовала весь детсад.

Помню летний воздух, качели на пригорке.
Я на них любила высоко взлетать.
И макет-ракету помню близ забора.
/Материнской ласки не пришлось узнать./

А в начальных классах, В Слонимском детдоме,
Я любила с детьми на земле играть,
Со скакалкой прыгать, на велике кататься.
Была непоседой, не в ущерб притом.

Помню я ,,Песчанку,, ,лес с грибной полянкой
И деревья в яркой зелени-наряд.
Шумною гурьбою, зимой, на санках,
Мы съезжали дружно с горки наугад.

Но однажды случай приключился горький.
/Обо всем мне больно говорить сейчас./
На дворе детдома была там помойка.
Глупые мальчишки, чтоб себя занять,

Котика поймали, лапки пережали,
С гоготом похабным бросили в воду.
Записчал котёнок, кричит протяжно мяяяу,
Ушками стреляет, чувствует беду.

Глазами молит-просит:,,Помоги, мальчонка!,,
И зубами тщится край доски задеть.
Мне до боли жалко. Я бегу к котёнку.
И кричу, и плачу. Помочь уж--не успеть.

Что там было дальше, я уже не помню.
Есть такие люди. Я напомню:
Им ничто не стоит душегубом стать.
Что таким мурашки? Зачем их наблюдать?

Что таким цветочки, зелень для них--хлам.
Что таким живое существо на свете?
Что таким красивый, рукотворный храм?
Нет, они не видят золото-просвета

В поле тиховейном. Не нужен лесной гам.
Не нужна им ласка от пушистой кошки.
Их не привлекает птичек зов.
Сторонятся люди от таких подростков.
Зачем таким жестоким пенье соловьёв?


Как-то в интернате глядела я в окошко.
Когда солнце ярко освещает класс,
Голубь под окошком потоптался трошка,
Весело глянулся в светлости стекла,

Полетел на небо среброокой птицей.
Я глянула на тучку тихо, чуть дыша.
Замерла секундой тучка в высях
И поплыла прямо, снижаясь на меня.

Я как будто вздрогла, отшатнулась резко
И надолго выбросила случай непростой.
И за сказку взялась. Читала с интересом.
И уже не слыша крик наперебой,

Мальчиков у двери, за партою девчонок,
Тихо стороняся суеты людской,
Вдруг моё вниманье приковал цветочек
Скромный, неприглядный, едва живой.

Скоронько я книжку принакрыла книжкой,
Избегая гвалта, детской волтузни,
Нежные цветочки проливала прытко,
Кактусы и пальму, и горшочка три.

И вода дрожала переливом блеска
На листах душистых, на цветах любви.
К парте возвратиться я собралась веско,
Вдруг рука верзилы плечо моё давИт.

Грубая, другая, ниже, от колена,
По бедру, похабная, нагло поползла.
Я взорвалась, вспрыгла, вырвалась из плена.
Стыд. Негодованье. И толпы оскал.

Тут звонок пришкольный. Бег от амбала.
Я в слезах на землю рухнула, дрожа.
Нет,и не искала от матери и жалость.
Знала. Нет родителей. Я ,как перст, одна.

Пронеслись минутки с ветром по крупинке,
Просушились слезы. Я сижу в тиши.
Клёна шумовенье и полет былинки...
Все померкло в цвете. Думаю в глуши:

,,Жизнь и смерть на свете рядом, повсеместна.
И в одно мгновенье где-то жизнь встаёт.
Близко, или где-то, на земле безвестной,
Старец, покрытый простынёй запрост,

Смерть глазами встретил и закрылись веки.
Жизни закатилась яркая звезда.
Но зачем, к примеру, я не майский цветик,
Ни жучок, ни птичка, ни сама трава?

Может потому, что вижу разделенье
На земле прекрасной, в звёздах и в мирах?
А букашка-крошка, по светлому веленью,
К свету устремляется пархая, на крылах.

И с закатом солнца, по инстинкту тела,
С жизнью расстается, без следа, охдадев.
Но её рожденье, видно, не  напрасно.
Надо мной летая, попирает прах.

В этом непростое мошки превосходство.
Я же бесконечно в поисках, в делах.
В мечтах ищу с вселенными сходство,
Под музыку танцую, тружусь на полях.

Птицу нарисую на бумаге. Но
Мошке от рожденья это не дано.,,

Монолог закончен. Я бодра поднялась.
И бегу вприпрыжку по асфальту в сад,
Минуя ветвистый клён, сирени дальность,
Луковые грядки и каштанов ряд.

То ли от погоды, то ли от разбега,
Мысль как бы секундой-искрой пронеслась:
,,Вдруг я спотыкнуся?,,--тут же осеклася.
Хрустнула коленка. Я сдержала бег.

/Почему собою не могу владеть я,
Как, к примеру, в поле , с мячиком играть?


Время развернулось. Время покатилось.
Мне как будто было двадцать пять.
Сидя на кровати, глядя на лёт птицы,
Обводила взором скромность уголка:

Шаткий стул под лампой, тумба у розетки,
Кипа книг за шкафом стопочкой стоят,
Малый телевизор столик украшает.
И окно в пол стенки разливает свет.

,,Если столик в мыслях, особо примечая,
Разделить на части, лишнее убрать,
Буква , ,,П,,предстанет, как каркас без платья,
А за ним и стульчик, и кровать, как ,,П,,.

,,П,, здесь, без сомненья , сути выражает.
Сути суть вторая означает ,,Т,,.
Рост частей по краю ,,Т,, приращает,
Приведя обратно к сути ,,П,,.

Так нашелся принцип синтеза понятий.
И была система скоро создана--
Синтез философии с политэкономикой.
Вывела в ней буквы--золото-тонА,

Имя дорогого в мире человека.
,,Проституткой,, словом он назвал меня.
И предал все лучшее, светлое на свете--
Дружбу и любови, годы отстраня.

И тогда собралась я уйти из жизни.
Припустилась, было, за город бежать.
Миновала скверик, шлейф забора низкий,
Старый малый мостик, по прямой моста.

И бегу, решивши--,, Мне не возвратиться,,.
По тропинке узкой с дерега реки,
Неман величавый катит волны зыбки
Далеко, за краем , где ловят рыбаки.

Час прошёл и боле. Слёзы осушились.
Я себе сказала: ,, Рано на тот свет,,.
И поворотилась, домой заторопилась.
Но и философий не брала с тех лет.

Но, однажды в вечер, я раскрыла книжку.
Пушкина-поэта начала читать.
Строчечка за строчкой, листики с излишкой
День за днём читала. Поэм не заждалась.

И на сердце лёгкость проступила тайной,
Позабылось горе опечальных дней.
И слова-созвучья полилися манной,
Рифмы и мечтанья звали за собой.

Муза дуновеньем жеста приласкает,
Пальцы ручку давят, сердце говорит...
И блаженство дара скоро прозревает.
И невозвратима грусть и боль  молчит.

И в потоке будней, писанья и работы,
Как-то взворошила стопочку бумаг.
Тютчева и фета читала стих отборный,
Бунина, Есенина. И гляжу в тетрадь,

Толстую , в обложке--Батюшкова сборник,
Не могу восторга,радости унять
От строки точёной, лёгко-искромётной.
Там стихи так плавно льются и звучат.


Вспомнилися в мыслях Вергилий и Горацьо,
Тассо,Сафо, Гомер и Анакреонт.
Батюшков-ленивец, познавший Тассо тайну ,
Гомера, Гесиода. Сумевший передать

Стиль классики наплывной и Музы тихоструйной
С времён отца поэтов--Гомеровских времён,
Со словом ярче блеска, словом остроумным,
С поющею зарёю--стихирры перезвон.

Мечтал поэт о слове, сдвигающего горы.
Но что сильнее мысли без крика и без слов,
Подвигший купол неба силой взора?
Парк от блеска ока, контуром/ без обиняков/ ,

Ионно просветится, плавно преклонясь.
Сейчас стоит парк старый, угрюмо-одинокий,
Но непреклонный кремень любимая моя.
И я прикрыла очи в слезах синеоки.

,,Я немогу поверить, что ты меня не любишь.
Когда в руках цветочек головку опустит,
Цветок любви ты держишь в ладонях и не губишь.
И капелька любови на ней дрожит.
Когда на очи ясны нахлынут росы-слёзы,

Моя слеза наплывом и к ней бежит.
Вселенская любовь кропинкой отразится.
Потоком слёз горючих омою тень росы.
Когда голубку, может, подымешь на природе,

Ужели и тогда отвергнешь, осердясь?
У птички вольной та ж любовь к свободе.
Моя свобода в силе твоих прекрасных глаз.,,

Муза легкой тенью обнимает талью,
ВОлос шевельнула, в ушко говоря
Стройные созвучья, бурные мечтанья,
Розовые песни, слова не зря.

И не потому ли поцелдуй твой нежный
Проникал мне в сердце, душу бередя.
Знаю, ты страшишься злобного хуленья.
Ты скорее хочешь позабыть меня.

Потому ли взор отводишь, малость?
,,Погоди, Тамара, подойду сейчас.,,
Жарким прикасаньем я руки касалась--
Неприязни жеста выдали отказ.

Поворот свысОка взора-откровенья
И слезы застывшей в чистых очесах.
Отворот холодный от руки мгновенно.
/,,Боже, что случилось, ангел мой в слезах.,,/

Видно я причина слёз горюче-кротких.
Больше не притронусь и тенИ твоей,
Не прижму я боле стан, как тополь стройный.
Мне осталось имя повторять ей-ей.

И взирать на травы, где прекрасный облик
Осиял однажды серебро росы.
И, подъемля очи, озирать рай-облак.
Там твой взор яснённый провожал мечты-красы.

           ЧАСТЬ 5
И зарделся камень у белёной бровки.
Плиты на ступенях матово блестят.
Двери белым белы ,с окоёмкой новой,
Открываю спешно, чтоб её не знать,

Чтоб её не видеть и за ней не бегать.
Отрешиться в мыслях, боль души унять.
И, не замечая лиц с улыбкой беглой,
Внове озираю столик, наклонясь.

Это холодильник. В нём пельмени пачками,
Прямо предо мною под стеклом лежат.
Курочки, говядины, котлеты по-домашнему,
Свинина расфасована, голубцы там, фарш.

Почки слева, печени, колбаски по-домашнему,
Аккуратно сложены на нижний ряд.
Пряна сельдь, в открытую, кильки, матиас,
Мойва и горбуша-- конечно, без прикрас.

И рыбки там сушёные, баночки с икрой,
Консервы и паштеты разложены для нас.
Аппетит внезапный у лавки колбасной
Как-то пробуждается сам собой.

Там рулет перчёный, и балык копчёный,
Шпики, сало, кости. Всё, как на подбор.
Сыр всего приятней/ сыр всего полезней/
Плавленные, в дырочках, любимый ,,Пармезан,,.

Но хватает денег только на пол хлеба.
Я беру ,,кирпичек,, .МинУя круасан,
ПОверх хлеба белого, мягких плюшечек,
Хлеба разрумяного, горячих булочек--

Шарики воздушные, бараночки ванильные,
Творг и маслицы, яблоки и груши,
Молоко с кефиром, пряники с клубникой,
Йогурт, маянезы завершают круг.

Далее, вдоль залы--сладости-приятности:
Мармелады, вафли, зефир не вдруг,
С орехами, ликёрные конфеты шоколадные,
Фруктовые, медовые, в пакетиках фундук,

Ириски там молочные и шоколады разные,
Морожное, пирожные сладостью манят.
Тихо озираясь, конфеты обошла я .
Прямо упираюсь в полочку с мукой.

У стенки--полка кофе, киселя, чая.
За полкой с макаронами, горохом и крупой,
Полка соков сладких, водичка не любая,
Джемы и грибочки, мёд и вареньИ.

Соус, ниже полки, маслинце-янтАри,
Капуста и солянка в баночках видны.
Подхожу я к кассе в радостном ударе.
Глазки милой девушки миленько глядят.

Пальцы кнопки щёлкают, касса щёлком щёлкает.
Я скоро расплатилась и вышла на асфальт.
Двери белым-белы прикрыла я довольная.
Плавно, на дорогу, въезжает царь-фиат.

Голубые фары, как глаза царицы,
С полу-поволокой глянцево блестят.
А стекло объёмно, с выпуклой тенницей,
С линией на глянце золотом горят.

Вся машина будто розово-лазурна,
Подъезжает точно, около крыльца.
Растворилась дверца, хлопнула бесшумно.
На асфальт ступает man, без кольца.

Чёрной смоли брюки, чёрная жокетка
Тёмной вишни туфли, галстук--ночи цвет.
В пуговицах мягкий перламутр играет.
Яркою полоской оттеняет свет.

Стрижка--не по моде, ёжик восхищает,
Брови омрачают проницанья взгляд.
Он нездешний , не из Парижа, знаю.
Может, из Италии, из Москвы--навряд.

Видно, что богатством , он сравним с пашёю.
Но любви безумства, нет ,не испытал.
Девочки пркрасные, с бусою на шее,
Может, и сегодня разливали аль*?          эль*
               
Разную солёность, кушанья заморские,
Всё, что пожелаешь, принесут тот час.
Он пол мира видел, побывал на море,
Прыгал с парашюта, плавал и без ласт,

Облетел всё небо, видел всё на свете,
Но безумной страсти так и не узнал.
За любовью бегать далеко не надо.
Протяни мизинец к жгучей крапиве,

Преклони колени пред росой прохладной.
На цветах крапивы, на траве земной
Изумруд увидишь с трепетной росой.
Клейкие листочки прибавят мягкость,

Аромат цветочка возвратит деньки
Детства озорного, счастья босоногого.
Позабудешь деньги, власти суеты.
И захочешь с другом смотреть на звёзды нОчи,

Заговоришь о славе, о пламенной любви.
И, вглядевшись в искры взгляда друга верного,
Ты увидишь близкие помыслы свои,
НЕчто непохожее, превосходство мерное.

И душа с душою захотят сойтись
И объединитья в дружном откровении,
Разукрасить цветом долгую жизнь,
Имя и деянья друга незабвенного.

И не раз вспомянешь о цветах плакучих,
Парк на утре раннем розовой зари,
Пух, как снег ,пушистый, на ветру летучий,
И росы блистанье в тиши, на пустырИ.

И подругу верную,и  с душою скромною,
И романс синьори, слышимый в ночи,
И прощальный  шёпот, ропот неуёмный,
Бег от взгляда верного, бег от губ любви,

Бег от плеч лиловых. И разрыв, как омрак--
Ты уже --в машине, ты уже в пути.
Сидя в кабинете, видением опять,
Будет непременно звёздочкой сиять

Лёгкая косынка, ситцевое платье,
Ножки в босоножках, ягодки в устах.
И богатство мира не заменит счастье,
И любви услады в прошлом и в мечтах.

Мне его судьбина вовсе незавидна.
Красоту фиата я найду в цветах,
Лёгкость одеянья с дымом очевидна,
Взор сравнится с глыбою в горах.

Золотая клетка жизни сокровенной,
Блеском не сравнится с заревом в лучах.

Роза-одиночка в поле драгоценна,
Драгоценна травка юною весной,
Драгоценен листик трепетным явленьем.
Множество, без меры, топчешь порой.

Так в избытке счастья счастья не видать.
Я не призываю бросить роскошь злата.
Дело капитала--творить капитал,
Расширять просторы сверхцивилизаций.

Но и рук трудяги, нет, не презирать.
Тебе милы злато, роскошь и наряды.
Но признайся честно-- хочется гулять
По равнине поля ,где колосья гнутся,

Где туман лениво открывает путь
Зеркало-теченью с утренней прохладой
Тихой и прозрачной голубой реки.
И ступить захочешь в лес пахуче-сладкий,

Насладиться звоном птичек на зари,
Боровик захочешь приподнять со тавки,
Моховика-бархат шляпочку поднять,
Сыроежек крохких, может, не срезать,

Золото-лисички, под листочком сохким,
У берёзы белой скоронько сорвать.
Обойдя местины с полное лукошком,
Малость притомившись, сядешь у куста,

Тонкого и слабого у малины-ягоды,
Приподнимешь ветку, дух переведя,
Сочные, преспелые, крупные и мягкие
Ягодки по ягодке тронишь, как дитя.

Сочность сладкую, шершавость троякую
Ощутишь всем сердцем ягод дорогих.
И опять вернёшься к деловым бумагам,
Но тропинка леса согреет в делах твоих.

В лес охотно ходит селянин трудяга.
Красоту товара видит всякий раз
В магазине-сказке, где товаров уйма всяких,
Но к богатству сердце не лежит подчас.

И не надо в бедном видеть оборванца,
Ни к чему негодного, только дёрн таскать.
И в твоём богатстве есть свои изъяны.
ЧАсты пресыщенья в славе и в любви,
Под охраной ездишь, чураешься обмана.
Мне такая слава не нужна, увы.


Так соединились простота с богатством,
Как звезда и небо, как ночи с зарёй,
Как вода и пламя. Каждый при своём.
И ничто не в ссоре. Лишь бы хлеба сладкого
В уголке родном.

Боссу-- оттых в лесе, с речкою лесной,
Слова откровенного, любовной радости.
И любви не только к женщине земной,
Но любовь к травичке, к птичке дорогой.

И тогда не сможешь ненавидеть ближних,
Воспретятся руки что-либо украсть
И противно будет кому-либо лгать,
Я не говорю уж о грехе убийства.

О, убийство ближних--худшее из зол.
И не потому ли пролитую кровь,
Муза не подъемлет в небо, тайн полно.
Не раскрасит краской страсти вновь.

Она светлой славой, в ярком облистанье,
Тучку к тучке сдвинет, дождичек нагрянет.
И слеза прольётся, и душа воспрянет,
Лик поворотится от кровавых ран.

А герой в шеломе, с булавой, отважный,
В дорогих доспехах, в шпорах, на коне,
С раною на вые, очень важный,
Только в сказках видит детка, как во сне.

Пушки и гранаты, ,,ястреба,, ,пехоты,
Танки автоматы, бомбы самолёты,
Груды тел погибших, стон пленённых, нищих,
Гибель побждённых, слава окрылённых

В брошюрах, в кинофильмах, на фото, в книжках
Много раз видали, много раз слыхали.
Чистая Музыка сторонится фальш.
И пою я песню воле к совершенству,
Жажде всё постигнуть и познать себя,
Себя не губя.

Вспоминая Томы силуэт приятный,
Милой и пекрасной, кто бы мог сказать,
Будучи малюткой, родилась горбатой.
Сколько же усилий  ей надо было предпринЯть,

Чтоб себя направить, чтоб себя расправить.
И врачи, и сёсты, спорт, заботы в праздник,
Сделали с малышки стройный силуэт.
И сечас я вижу волевой портрет:

Вот бежит девчонка. Волосы, как солнце.
Бешенной волною бьются на плечах,
Локти воздух режут, зычно кличет голос,
Неистребима сила в её глазах.

Торс простанство давит, ноги, торопятся,
Мячик перекатом то Олегу бьёт,
То от Саши примет, в дальний угол шлёт,
То за Васей следом, с гиком, обгоняя,

Прямо по воротам в угол --бацц.
Зыбивала Тома гол в ворота Димы
И опять, и точно. Трудно обыграть.
Невзлюбили Тому мальчишки зримо.

Они порешили её изгнать.
Удалилась Тома тихо, без оглядки
И судьбу связала со гимнастикой.
Ей было по нраву прыгать на батуте.

Полетать здесь можно и без парашюта.
И покувыркаться в воздухе, как мяч,
Закружиться вином в два-три оборота
И на ноги прямо, носик кверху, встать.

На жерди прокрутит ,,солнышко,, без страха,
Переход на ,,стойку,, , в ,,стойке,,--поворот.
На ,,бревне,, малышка сальтом скокнет,
Шпагат покажет, фуэтэ и фляк.

Но, однажды, в вечер, когда в жилах слабость,
Дрожь в коленках сильных, жар в груди горит,
Просто захотелось девочке резвиться.
И она полезла с гиком на канат.

Потолок макнула пальчиком игриво
И стрелой собралась прокатиться вниз.
На полу-дороге, на полу-канате,
Раскачавшись сильно, вдруг сорвалась ниц.

Ахнули подружки, вздрогнул тренер в зале.
Треск руки девичьей, протяжённый стон.
И закрылись вежды обмароком вялым,
Золотые кудри пали в унисон.

И в веснушках-искрах, пота капли,
Таяли, бледнея, на висках, дрожа.
Губы, лал пунцовый трепетно смыкались,
Сокрывая жемчуг зубика и ахх,

Ручка жала ручку, боль сжимая остру.
Тело напрягалось, унимался страх.
Сильный мужчина ладони приближает
И в руке надёжно поправляет кость.

Налагает шину, гибсом заливает,
Бинтами бинтует. Боль тупит.
С пальчика-мизинца шов замечаю.
Рукавом рубашки шрам закрыт.


Если б протянула руку Тамария...
/Целовать хочу я твой рубцовый след
И лицо, и веки, и ланит жар нежный,
И бескОнца, если б, на тебя глядеть.

Трогать уст губами, лал пунцовый,
Твоего дыханья торопить любовь,
И биеньем сердца, воздыхая внове,
И ознобом сладким, нагнетая кровь,

Поцелуем страсти нежно усмиряя,
Взор к рубцам давнишним с жаром приближать.
И на рассояньи близком, отдалённом,
Попытаться взглядом загладИть рубец.
В волно-искривленье, слабо-излучённом,
Нет, не загладИтся рана на руке./

Как-то я хотела оживить букашку.
От умершей мушки отступила шаг.
Взор я направляю в мушку -бедняжку.
Слабым излученьем двигался эфир.
Но не оживилась мушки и мордашка.
Она покинула сей мир.

Маленький кулончик, синий колокольчик,
Под лучами света тянет листик-кончик,
Яркость обретает , теплоту вкушая,
Соками землицы стебель набухает.

Стебелёк питаясь, полно укрепляясь,
Радуется солнцу в россыпи алмазной.
Лазорево-рубинный, колокольчик малый,
Безрадостно теряет красу алмазов-рос.

Таков закон природы--дивиться свету солнца.
Но тайна Аполлона мир тёмный освящать,
Питаяся любовью сердца на сторонце
И звуками созвучья свет взора укреплять.
Картину полу-мира сдвинуть при желанье,
Как лунное сиянье подъемлет воды гладь.

Орфей, любви наперстник, с добиблейской эры,
Стоя пред горою, вглядываясь вверх,
На скалу отвесну, на горную вершину,
Импульсом во взоре пронизывает пик.

Водные протоки к свету потянутся,
Эфирность изогнётся, натянув излом.
И скала пред взором дрогнет , покачнувшись,
А слова и песни--лишь подмога в том.

Таков и мой порядок: в дыханье-замедленье,
Силой воздыханья,в крови круговращенье,
Тело расслаблять, и днём тренировать,
И ум сушить наукой, поэзию познав,

С музЫкой подружиться. И , как знать,
Без слов и без молитвы, вперив на небо взгляд,
Тучка вспыхнет блеском, пол мира взволновав.
И птицы взмоют в небо, эфир поколебав.

И на заката солнца, шар багровый,
Приемля силу взора, вспыхнет вдруг,
Содвинув ось Земли. И времена природы
Подвигнутся погодой ,может быть,чуть-чуть.

Но жаль, не исцелить мне рубец на ручке скромной.

            ЧАСТЬ 6

Не скоро я увижусь с прекрасною Тамарой.
Уж лето наступило. Тренировок --нет.
Уеду я, наверно, в далёкий город гарный.
Зовут меня озёры, пахучий лес,

Крыничная водица в полдень жаркий,
КОлос набуханный, просохший лён
И домик в три окошка, калитка шатка,
И груши за оградой, и летний сон,

И грядки, и солома, и скрежет незнакомый,
И курочки-несушки, задумчивой возня,
И жульки-шалунишки, приветной беготня,
И бабушкины взоры, мечтательно-влекомы.

И пристальные очи Петрушки над книжонкой,
На скамейке низкой, склонённым иногда.
Зовёт и дедушка с пилою звонкой
И тихие пирушки в тайне не всегда.

Привествие соседки с крылечка за беседкой,
И каверзные шутки, об искусстве спор,
И просто лепет сладкий дочурки-непоседки.
И многое другое, чего не скажешь в упор.

Пора-пора уехать к морю рукотворну.
Билеты наготове и сумка тяжела.
Надолго ли прощаюсь с тобой, любимый город?
Дверца на вокзале бесшумно разошлась.

Гуляем в коридоре с радостной дочуркой.
В ларёчек мимоходом решили заглянуть.
С пряною обжаркой воздушные, хрустящие
Хлопья из картошки в пакетике за пять

Купила на дорожку Ляльке пожевать
И сладкую водичку купила про запас.
Но глянула на стенку. Часы стучат ,,пора,, :
--Пора идти на поезд с дочкой в семь утра.

А вот и поезд. Гудок уж затухает.
Скоро мы уселись на кожаный плацкарт.
Ляльки-непоседки лепет не смолкает.
Глаз не отрывает она от стекла

--Радость не скрывает девочка. И дзинь,
Мягко тихо-тихо тронулись вагоны,
Пропадает лентой-далеко перрон.
Туманится газон, деревья канут в сини.

Здания с балконами, ленточкой диковинной,
Плавно уплывают с радостной ездой.
И поля зелёные ширятся за городом,
И краюшка леса тает за чертой.

Ветерок колышит зрелые колосья,
Там и там стог сена. Но въезжаем в лес.
Небо голубое зеленее в соснах.
Ели и кусточки, дуб и ряд берёз

Скоро ускользают. В поле, на болоте,
Цапля одиноко опустила клюв,
Клюнула разочек, поглядела в кочку,
Гибко изогнулась, ногу подогнув.

Осторожно, тонко , мягко опустила,
ПлЕснула водица. Взмах крутой крыла.
И с добычей в клюве, в небо взмыла.
Покатился поезд, где я давно была.

С остановкой ,,скорого,, Волковыск проехали.
Узнаю на местности милые места.
Поезд подъезжает. Мы вышли спешно.
Предо мной знакомый город-красотаааа.

С Лидой повстречались, словом обменялись,
Велосипед навьючили поклажей до руля.
На сиденье прыгнула шалунишка-Лялька.
Ножки в босоножках болтают--ой-ля-ля.

Джинсовые шорты синёчки не скрывают,
Маечка в горошек с плечика сползла,
Ручки цепко-крепко в сидене упирают.
Личико румяное. Счастьем весела.

Глазки-- ярче солнышка иссиня голубеют,
Губки--жар рубиновывй, не могут помолчать.
Я же загляделась на вишню спелую,
За оградой низкой, дома с кирпича.

Вишня тёмно-бурая, гроздьями красуется,
Тяжестью преспелой, свеже-налита,
Опустила ветви. Росой любуется.
А за вишней груша, плодами высока.

Яблоня наливом спелым золотится.
Стойко натянула ветви в небеса.
Колышки под яблоней помогают выдержать
Тяжесть спелых яблок, когда гремит гроза.

Сад прекрасно-чистый, дождиком промытый,
Богатством урожая радует трудяг.
А вот и поворотик, и огород душистый,
Знакомая калитка дома, номер пять.

С уголочка Окна листья винограда,
Узорно разрослися, забор обволокли,
Лаской-ожерельем задели цвет-ограду
И поречки кустик, облаская лист.

К цветочкам, на веранду, выбежала Лялька.
Лейку ухватила, воду набрала,
К циниям прекрасным скоронько прошлася,
Лейкой проливала цветики с утра.

Жульку покормила. Хлопнула калитка,
С криками умчалась в поле со двора.
Бабушка, в платочке, с палкой, не сердится,
Сидя на крылечке, коровушку звала.

Коровка волоока заглянула в садик,
Рожки опустила, в калиточку прошла,
Медленно качаясь, проступала важно,
По тропинке узкой, хлопая хвостом.

Дойка бабушки, ой, немаловажна.
Я за столик села. Занялась письмом:
  ,,Зачем тебе моё вниманье,
  Зачем любови аромат в тиши,
  К чему на розах сон-желанье,
  Когда я знаю, что не любишь ты.

  Нет, ты не видишь боль души
  И не замелила страданья
  В глазах, открытых для признанья,
  В молчании не видишь крик любви.

  Я помню трепетное прикасанье
  Лилейных пальчиков к моим губам
  И волосы, как россыпь, осязаньем,
  На плечи падшие в объятьях-жар,

  И светлый взор, и влажные ресницы,
  И нежности в открытых очесах,
  И речь--чуть слышный звон зарницы,
  И жест, так обнадёживший в мечтах,
 
  И поцелуй нежданный на прощанье,
  И поворот внезапный свысока,
  И боль любви и вновь страданье
  Опять, мой ангел без тебя.

  Ты не не увидишь глаз томленья,
  Посмевших видеть плеч овал,
  Я не услышу речь волненья
  В твоих устах ,медово-лал.

  И мне не бросить боль-укор
  К твоим стопам на полу-шаге.
  Смогу ль наметить давний спор
  В любви, тобой зажжённый факел?,,

Порыв любви в груди клокочет.
И слёзы льются. Боль в душе.
Но слышу--дочь чего-то хочет.
Зовёт меня, бежит уже.

Вбежала вихрем, синеока
И тянет зА руку--Быстрей!
И слёзы разом сникли с ока,
Иду, смеясь, спешу за ней.

Мы за калитку шагом скорым
Идём стремительно за город,
Минуя банк и скверик-сад.
Минуя чистую аллею липок,

Каштанов царственных, берёзок ряд
И клумбу длинную, в гвоздичках,
Асфальт разъявшей пополам.
Здесь места нет слезам.

БЕгом песок клубя клубами,
Дочурка бросилась к воде ей-ей.
И обнимается с волнами--
Алмазный плеск стоит над ней.

И ширь округлая полоской леса,
Приемлет горизонт в ответ,
Теряясь в точке, где нет плеса,
И только ясный купол-света,

И высь бездонная небес,
И ширь лазурная воды просторная!
И бело облако, как пух у сткла,
И блики солнца на воде продрожная,

И радость юности во мне жива,
И блики-искры с деткой в счастье,
И красота необозримая на берегу, у камыша,
Когда лебёдушка вблизи, как пава,

Скользит по озеру, так величава.
Глядится в зеркало воды она.
И мочаливостью красава.
Ужель чарует бриз одна?

Узорный снег крыла встряхнётся,
И брызги-блеск в воду прольёт,
И шейку лебедь под крыло уймёт,
Вновь встрепенётся, устремляя взоры

На лебедей-подружек хоровод.
Но сильных крыльев взмах узорный--
И лебедь плещет над водой просторной.
И снова взмах крутой крылом,

И крик подружки с лебединой стаей,
И белоснежной вереницей запоздалой,
Слетались лебеди на берег,к камышам.
А я , впивыясь в даль пространства,
Могу ль не думать отебе, мой ангел?

  ,,Я вынуждена поклоняться звёздам
  Очей твоих прекрасно-голубых,
  Через пространство дали света,
  Где солце покидает грань лесов земных.

  Ты принуждаешь видеть ласки
  Ладоней трогательно-дорогих,
  Когда ты розы принимаешь в праздник
  Из ручек детских и смешных.

  В который раз, с волной озноба,
  Со вздохом вспомню трепет уст,
  Прикосновений лёгкий обжиг
  И наслаждение касаньем рук.,,

И озарилися зарницы пред именем моей любви.
И птицы беспокойно взмыли в выси,
Инстинктом чувствуя давленья перепад.
Голубизна волны смирилась быстро.

Дочурка с дрожью в кулачках,
Зарылася в песочек, у носика цветочек.
Светлой струйкой капелька скатилася с виска.
Тению ресницы дрогнули разочек.

Губки мило-алые в крупинках песка.
Лялька резво вспрыгла, мостиком прогнулась,
Весело, играючи, пошла в переворот,
Удачно ,,колесо,, по кругу повернула,

Рандат вперёд пружинящий отпрыгнула легко.
Фляк назад спортсменочка выполнить готова.
СобралИсь девчонки. Голдят наперебой:
,,Покажи, гимнасточка, ещё нам что-нибудь.,,

Вниманьем окрылённая, малышечка--ой-ой,
Прыгнула высоко, приземлилась точно,
Шпагатом растянулась, на мостике стоит,
Шпагат фиксирует она на ,,стойке,,.
С Лялечкой-малышкой я радуюсь душой.
А время так стремительно с игрой летит.

Сравнить ли с ней Алину? Гимнастка олимпийская,
Алина грациозная, с скакалкою складной,
Лицем светло-юная, купальник васильковый,
Солнце на ресницах блеском озорной.

Щёчки разрумянились, уста медовые,
С ленточкой причёска собрана в комок.
Плечики заОстрены, стоит готовая.
Скрипка заиграла, спортсменка--скок.

Плавно разогнулась, ножкою толкнулась,
Играючи, в прыжке, на вдох летит,
Облаком скакалка с пальца упорхнула,
Юная головка улыбчиво глядит,

Кружится на месте, скакалка крутится,
Ножкою толкнулась затылочка слегка,
С скакалкой гациозная прыгает, танцует,
Весело в шпагате, летит в верха.

Пируэт кольцами воздушный вертится,
Талией ,так низко, склонилася к ногам,
Головкою приблизилась, затылок ножкой встретила.
С крипочка стихала, в тон замерла там-там.

Гимнастка олимпийская в центре оказалась.
Гибко изогнулась , торс кольцом свела.


Далеко до ,,мастера,, Лялечке пока.
Я зову упрямую. Гимнастка потопталась.
Девочка-стрекозочка мало пождала,
Побежала шустрая, ручкой помахала,

Щёчки разрумянились, искорки в глазах.
Губки--цвет багряности, мило улыбаются,
Зубки--жемчуг сахарный, проблеском--в устах,
Рученьки горячие, спинка обдувается.

,,Так пойдём домой, ,,--говорю, шутя.
И поникло личико, и опали рученьки,
НЕхотя оделась, нЕхотя пошла.
Побрела печальная по дорожке грустная,

По асфальту гладкому, топ-топ, нехотя.
Только я приметила магазин за кустиком,
Только намекнула про морожное ,дитя
Загорелась сладостью, торопилась шустрая,

Потянула с визгами в магазин меня.
Выходили весело с магазина вместе мы.
/,,Много ли для счастия надо, мил-душа?,,/

Вдруг моя малышка, Лялечка беспечная,
На цветочке маковке видит  мотылька.
Бабочка-капустница, пыльно- белоснежная,
Крыльями с прожилками, хлопнув, замерла.

Шелохнулась травочка, преклонилась веточка,
Маковки листочек принял мотылька.
Затаив дыхание, малышка-девочка,
Приближалась к цветику тише ветерка.

Хлопнула ладошками, упорхнула бабочка,
Лялька осторожно проступает в парк.
Не дыша ,нагнулась, хлопнув-хАпнула--
Отлетала бабочка с пальца на пыльца.
Бегает девчонка за летучей шалостью.
Пролетала, скрылась лёгкая мечта.

Вдруг, неосторожно, спотыкнулась доченька,
Зацепилась ножкою за  башмак слегка.
Человек без времени, без имени, без отчества,
Скрючившись в бараночку, спит. /А где душа?/

Точки, еле видные, на руке обветренной,
Шприц неодноразовый на земле лежит.
,,Неужели, глупенький ,ты умнее бедного
И сильнее умного силой наркоты?

Неужели, хиленький, ты прекрасней звуков,
Что в тебе лишь в образах, а во мне в груди?
Образы твои сжигают душу, а меня в полёт зовут.
Ты за порошком, как раб, влачишься.

Образы мои, как пух , легки.
Я давно, без слов лучистых,
Сладостность блаженства передать могу
Сердцу обуглённу моему,

Когда любовь в груди горит.
Лёгким ощущением приятным,
Я могу в себе притУпить боль.
Ты, затравленный, лежишь неопрятный.

Сам ты выбрал свою роль.
Ты знал последствия наркодурмана
/Очём назойливо трещит реклама/.
Нет, я не буду пред таким молить и манны.,,

Когда самоубийца лезет в петлю,
Он знает, что идёт на смерть.
Когда преступник убивает жертву,
Он знает, что переступил ,,черту,,.

Несметная родня, наверно,
Лечили, уговаривали, запрещали.
Он всё равно садился на иглу.
И вот он здесь, безвольно-жалкий,
В одежде грязной.
Наркодельца раб.

Вдруг, среди мирной тишины,
Раздался крик протяжный.
И к нам бежит с клюкой бадяжной,
Хромая женщина, с шиньоном седины.

К сыночку спящему спешила, как могла.
Завидев, рухнула пред ним, стеная.
И скоро вкруг собралася родня,
Милиция ,мальчиши и толпа простая.

Я молча девочку за руку вывожу.
/Такой судьбы для Ляльки шалой,
Нет, я и даром не хочу./

Уж лучше дёрн таскать, полоть и сеять,
Картошку осенью, согнувшись, собирать,
Варенье сладостно-брусничное содеять,
Клубничное варенье деткам раздавать.

А джем из яблок, смородины , малины
Сто двадцать банок любовно закатать.
Компот поставить с абрикосов, сливы,
И засолить огурчики, маслят,

Заквасить нА зиму с морковкою капусту
И в зимний вечер лето вспоминать,
Поставивши на стол картошечку не пусту--
Горячую, рассыпчатую, с пыла-с -жару.

С хрустящим огурцом, с луком поджарым,
Капусту сочную, грибочки с хрустом
И кумпячок с приправой, с чесноком,
Стакан вина, варенье на потом
И праздник праздновать с друзьями за столом.

А вот и старая, скрипучая калитка,
И домик, номер пять, и яблоневый сад,
И редкая, несорванная вишня,
На вишне за оградой в рубиновых огнях.

И бабушка, склонённая, над грядкою неубранной,
Знакомый запах мяты, укропчика с ботвой,
Приветствие подружки, смехи с прибауткой,
И пригашенье Лиды к столу жарой.

Мы сели пообедать. Включили телевизор.
Там Алла Пугачёва поёт уж о любви
Шекспировские строки-страсти, откровенья.
И с оборотом позы, и жеста преломленьем,

Мастерски владея природой воплощенья,
Глубины тайномыслия Шекспира выдаёт.
И в лучевом сверканье, светопредставленья,
Публика, ликуя, ей цветы несёт.

Поклонницей певицы и я была когда-то.
Сейчас моя отрада, мой идол и награда--
Лялечка-малышка, доченька моя.
Сидит она напротив, как цветик сада.

Завитушки светлые около ушка,
За едой приятной щёчки набухают.
Не притронув хлебца, скушала салат.
Побежала, шустрая, к коровке, обуваясь.

Петрушка из-под столика бутылку доставал.
Наливает медленно. Предлагает выпить
Вино с горчинкой, терпкое в стаканах на троих.
Лида отказалась. Я не отпиралась.

Мы выпили, расселись. Заговорили так:
,,Петрушка отгадай-ка, что первое из первых--
Различие простое, или движенье-знак?,,
Петруша отвечает--Движение, наверно.

--А я считаю--разность сойтись должна.
Материя имеет пространства протяженье.
И это абсолютный и непреложный факт.
Окутывает мраки различие в движенье.

И в миллиард созвездий в пространстве-пустоте,
Силой гравитации звёзды взрывает.
Но вакуум, как пропасть, тепло звезды глотает
И превращает пламя в тепло планет.

На планете нашей, округ солнца ввеки
Вода и свет светила растенья создают.
Растенья повсеместно воздух образуют.
И вот уж появился в жизни Человек.

Та сила, что подъелет воду по канальцам
В расненьях, через корни, живит и ширь полей,
Та сила, что вращает ток кроваво-алый,
Превыше гравитации. Здесь жизнь сильней.

Вглядись в узоры окон, в мороз трескучий
И присмотрись к снежинке на веточке зимой.
Увидишь чёткость линий, симметрию нескучну.
Вот щедрость симметрии в тайне вековой.

А там, где симметрия, там тождество понятий,
Исток самодвиженья, тана жизни всей.
Тот, кто завладеет силой слабосельной,
Кто противоположность сумеет обуздать,

Тот сможет завладеть душой и телом.
И тучи рассеянья подвластны взору глаз,,.

Заслышав эти споры, пустые разговоры,
Лида повернулась, вышла со стола.
С нами был Фархадо. Он, как ангел горный--
Чёрной смоли брови, волос, как смола.

А в глазах мерцает ночи блеск весёлый,
Лёгкая ирония слышится  в устах.
Скоро закусил он рыбкой с колбасою.
Заговорил негромко, мягко, неспеша:

,,У вас рагу хорошее, свежее и вкусное.
А я так сам готовлю южное рагу--
МОркву нарезаю, в сковород бросаю,
Кабачок--туда же, лук до чесноку.

Резаны томаты тут-же добавляю,
Проливаю маслом, ставлю на газок.
Подтушится масса, газ я выключаю.
Снова всё мешаю. Ставлю на плиток.

Минут, так через десять варево готово,
ПОверх рассыпаю свеженький укроп.
И лучком зелёным блюдо украшаю.
Редко я готовлю рагу под вечерок.

Девочка-малышка заглянула в залу.
,,Мама, к нам коровка скоро подойдёт.,,
За калитку, топая, с кружкой побежала.
Важно заходила скотина в ширь ворот.

Рожки опустивши, коровушка пятнистая,
Проходила медленно, мотая головой.
Заходила бабушка к ней с ведром пречистым,
Хлопнула по спинке скатинушке--,,Постой!,,

Засвисело с вымени молоко в ведёрко.
Дойка завершилась. Лялька-простота
Молочка с ведёрка попросила трошка.
Бабушка отлила в кружку молочка.

И спасибо светлое полилося с лёгкостью,
В благодарность бабушке без лишних фраз.
Лялечка напилась, утерлась ладошкою,
Под водой пречистой освежилась враз:

Над тазОм с водичкой, наклонилась ласточкой,
Ножки жарки , в пятнышках, опустила ниц.
Расплескались капельки. Лялька моет пяточки,
Вытирала ножки чистой белизны.

На кровать, зеваючи, тихонько уткнулась,
Не дослушав сказку, уплывала в сны.
Заглянула в спаольню я, глянула, волнуясь--
Девочка-светлянка спит так в летни дни.

С ровным воздыханием, с края уголонка,
Одеяльце с плечика легло на пол.
Оголилась ножка, пальчики, ручёнка.
Ночка навевает сонный ореол.

Ночь к заре умчалась. Звёздочка погасла.
Небо просияло солнышком с утра.
Я глаза открыла. С кровати бодро встала,
Брюки застегнула, вОлос убрала.

С краника водицей лИце промочила,
Чаю отхлебнула, хлебушек взяла
И платок простецкий в лес не позабыла,
Ножик прихватила и пакет нашла.

А в чулане боты тянула я натужно
И заторопилась бегом со двора.
Хлопнула калитка. Вышли мы с подружкой.
К лесу устремляем шаг не в первый раз.

Поле за деревней--в зелени душистой.
Зверобой разросся и трава суха.
Только в лес ступили, воздыхаем листья,
Свежий моха воздух, где росла ольха.

И от паутинки отмахнувшись мягко,
В травке серебристой примечаю гриб.
Быстро приседаю, подрезаю шляпки--
Шляпка сыроежки целая впрогиб.

Молча озираюсь. Несколько подале,
На полянке в тЕни--два пятна.
И с восторгом рьяным, приседая малость,
Клейкие грибочки обрезаю я.

И грибок к грибочку вновь ложу в пакетик.
Обошла полянку. Выхожу в просвет.
Слева--поле голо скошенной пшеницы.
Осторожно, в колкость , тронула остриц.

Но подруга, рядом, говорит--,,Пройдёмся
Чрез опушку леса в дальний лес.,,
Повернули вправо, скрипит иглой листенна.
Взоры устремляем на грибной пролез.

Вдруг, за метров десять, снежными кружками,
Вижу шампиньоны-шляпки у сосны.
Напролом бросаюсь быстрыми бросками.
Вот и шампиньоны первые мои.

Крупный гриб по ножке толстой надрезаю--
Ножка захрустела хрустом, как крахмал.
Радости земные, конечно же, срезаю.
В пакет я добавляю и грибочек мал.

Хворост проступая, вижу снега шляпки.
Не прошло и часа--собраны грибы.
И у Лиды, вижу, в лукошке маслятки,
Шампиньоны разные, бело-хороши.

И пришлось так скоро с лесом распроститься.
Мы поворотились к дому, нехотя.

Вскоре обошли мы пышное орешник,
По крутой тропинке, к роднику, скользя.
Видны там и кружка, и стол потешный.
И вода пречиста, как сама роса.

В золотом песочке камушки на донце.
Лида зачерпнула, как кристалл, воды,
Прыснула на лице, прыснула в строноце.
Смехи и восторги слышны у волны.

Капли попадали в родничок с ладошки.
Звонко окропилась водяная голь.
И в хрустальных брызгах отражалось солнце
Кружкой зачерпнула я воды немножко.
И с глотком прохлады уходила боль.

Скоро освежились, с родником простились,
К озеру лесному ускоряем шаг.
Ветерок не слышен, мошкара --в затишье.
Золотятся кроны сосен. Ахх!

Тени старых елей пали на пригорок.
Солнцем серебрится сохкая трава.
Не пройдя и мили, на склоне гриб так дорог--
Шляпка буроцвета в травке, у пенька.

И к пеньку бросаюсь, боровик срезаю--
Ножка в червячочках, шляпочка цела.
Снова слышу шутки. На них не отвечаю.
Но платок снимаю, заприметив гладь

Озера лесного, ласково-прозристого.
Быстро раздеваюсь. По песку скользя,
Тронула водицы, в лучиках игристой--
Кольцами поплыла чистая волна.

В камышах высотных с плеском затаилась,
С трепетное травки взвилась стрекоза,
Над зеркальной гладью в воздухе застыла,
Искрой голубою скрылась за глаза.

Громкий гогот птицы тишину пронзает.
Шорох камышовый не пугает нас.
В хладную водицу я смело проступаю,
Рыбки уплывают в стороны, виясь.

Продвигаюсь тихо, в воду погружаюсь,
Резко окунулась, прыгнула со дна
И поплыла, сильно руки обращаю,
И нырнула к донцу, прыгнула одна,

К камышам поплыла, берег проступаю,
Свитер разложила и легла поспать.
Капельки по струйке, испаряясь ,тают.
Наслажденьем жмурясь, прикрываю глаз.

Веки опустились. И раскрывались.
Взор упёрся ясный в тучку, в небеса.
Чрез одно мгновенье тучка надвигалась
На меня скрозь небо, шибко разростясь.

Говорю подружке--Посмотри на тучку.
Вот я отвернуся, тучка взмоет вверх.
И поворотила. Тучка взмыла тут же.
Лида:--Всякий это может. Не в пример.

Я не заводилась, промолчала просто.
Молча обсушилась. Закрыла дома дверь.


Около крылечка, бабушка в платочке,
С песнею напевной грибки переберёт.
С лисичек,так любовно ,снимает лепесточки,
Со крохкой сыроежки кожицу сорвёт.

БоровИка мягкость тут же разрезает,
Крепкие грибочки ложатся в рядок.
А липучки-шляпки с края поддевает,
Разом огаляет липкий маслячок.

Невеликой горкой ссыпаны кусочки.
Бабушка промыла ломтики-грибы.
И на газ поставила варить на огонёчке.
Грибочки закипали раза три.

Бабушка бросает жменечку перловки
И картошек пару, резанных тот час,
И морковку тёртую, жаренной готовкой,
И кусочек мяса с косточкой-- туда ж.

Только всё сварилось, под конец перчатый,
В жире подрумяненный, сыплется лучок.
Супчик накрывала. И к куранятам
Тихо удалилась. Села на пнёк.

Пшёнки жмени полные курам рассыпала,
Поросятам кашицу с силой потолкла.
Поросятам в стойбище вёдра выливала.
Завизжали свинья около плота.

Солнце светит ярко. Лялька без платочка,
Шустрая присела на краю пенька,
Ножечком умело соскребла песочка
С ножки толстой, крепкой белого грибка.

Иглы убирала, за лисичку взялась,
Крошки-точки чёрные ловко счистила,
Дунула разочек. Шляпочку лисички
Пополам раррезала, к мисочке склонясь.

И не дотянулась к сыроежке крохкой.
Тронула маслёнку--выскочил грибок.
С криками восторга ухватила ножку--
Крепко жмётся в пальчиках скользкий маслячок.

Медленно снимала кожицу со шляпки.
Еле удержала,уронить боясь.
Целенькой ложила в мисочку маслятку.
Вытянула Лялька боровик, смеясь.
Шампиньоны резаны скоро сыплю в тазик я.
Наконец, почистили последних два грибка.

Девочка надумала под яблоней душистой
Собрать опавшие фрукты на компот.
С хлебом, с магазина Лида воротилась.
Принялась за жарку горки из грибов:

Зонтики варёные солью просыпала,
Обваляла ,,сладушки,, сладкою мукой,
В сковородку с жиром, зонтики слогала,
На огонь поставила тушить не впервой.

Я в тенёчек села от жары полдневной.
Пред глазами вспыхнула зима бела:
Тёмный лес в тумане с равниной снежной,
Крыша здания с сосулькой тяжела.

И дымок виётся, тает в синедали.
Небо голубое в солнечных лучах.
Берёзы преклонились под снегом-шалью.
Тонкой позолотой кружит пыль в соснах.

И синичка прыгает, солнышку стрекочет,
И краюшке хлеба, брошенной с крыльца.
С санками, с крылечка выбегала дочка,
Варежки мокнула в мягкий пух-снежка.

Варежка в снежинках Искрится на солнце.
Пригляделась Лялька. Видит красоту--
Острую снежинку, хрупкие иголки,
Посчитала острости. Поднесла к лицу,

Тронула щекою. Расплылась снежинка--
Капала прозрачность в снега белизну.
Побежала Лялька к горке. Без заминки,
Саночки-каталки везут её одну.

Съехала малышка, в шубке обернулась,
Тормозила ножкой, протоптала снег,
Белую в снежинках, шубку оглянула.
Засверкали глазки. Она сдержала бег.

,,Мама, погляди-ка , яблоко какое.,,
Я глаза открыла и гляжу--в руках
На ладони тёмненькой яблоко большое.
Яблоко преспелое /падало на днях./

,,Где ж ты, Лялька, была, чем ты занималась,
Что ладони в пятнышках некогда промыть?,,
--В огороде была, тёте помогала.
Прополола грядки щавеля, редис.
Под поречкой красной яблоко нашла я.
Правда, очень вкусное?--сунет укусить.

Но подружка Лида крикнула с окошка:
--Жарены грибочки стынут на столе.
Лялька суетливо вымыла ладошки,
Залпом проглотила грибы, желе.

Купальник ярко-матовый в спальне одевала,
Шорты застегнула, панамку не брала,
Надувной кружочек с хрипом надувала,
Яблоки сложила, хлебушек взяла,

Шлёпаньки на ножках, нет, не застегнула,
Побежала к озеру, прыгая одна.
Тороплюсь за дочкой я, чуть не спотыкнулась.
Бережно малышке руку подала.

Вскоре подходили мы к озеру лесному.
Но девчонка, глядя в сторону куста,
Увидала в кустиках ягоду огромну,
Подскочила с визгом, спелость сорвалА.

Развернула кустики--там малинки с вишенки.
Села синеокая, ветку подняла,
Крупные, медовые, сладостью нелишнею,
Ягоды свисают, спелостью манят.

Лялечка восторженно обрывала сочности,
Пачкая ручонки, сладостью кряхтя.
Ягодами крупными набивала щёчки.
Ручки перепачкала--не слизать нектар.

Кружечка жестяная наполнялась скоро.
С кружкой на дорогу вышла свет-дитя.
Пышные деревья по дороге торной
И кусты орешника листьями шуршат.

Проглянулось зеркало озера в орешнике.
Приближались быстро мы к озеру, смеясь.
Около песочка разложили вещи.
Лялька тут же прыгнула в озеро, резвясь.

Ноженьки мочила, личико плескала,
Окунулась милая, робостью дрожа,
Рученьки на донце прямо упирала,
Ножкой барабанит воду, не ложась.

Солнышко сияет, Лялечка играет,
Выскочила бойкая, села, отстранясь,
И в песок зарылась. Греется прекрасная.

Я с загаром медленно утопаю в снах:
Мраморные плиты расписаны уверенно.
Предо мной овальный, широкий знак
КОлонн беломраморных, тяжести немеренной,

Высоты невиданной в блеске синевы.
На плитАх  расписанных--круг великолепный,
Боги-изваяния смотрят с высоты.
Я подъелю очи и объемлю небо.

В точке, над зенитом, вспыхнули лучи.
Дрогнули колонны, пошатнулись плиты,
Рухнули статуи в прах земли.
Был ли это сон или знаменья знаки?

Противны мне уродство, смерть, война.
Я не могу смотреть на битвы, реки  крови,
На крик людей, прощальный стон.
Зачем страдание детей-сироток?
Наверно, это был всего лишь краткий сон.

В году, кажись, девятом, при солнечном затменье,
Глядя в тёмно стёклышко, стоя у окна,
Силой глаз затменье не испытала намереньем.
Мне не нужны страданье, погибель и война.

Я глаза открыла, прилегала ладно.
Мысли покатились лёгкой пеленой:
Как давно я была в школе-интернате.
Там детишки учатся до сих пор с весной.

Перед входом в школу--юношей скульптуры
На бетонных плитах с горнами стоят.
Вдоль забора, за калиткой бурой,
Липы по периметру кронами шумят,

На листочки кустика свысока взирают,
Что через тропинку посажены в рядок.
За кустами рослыми клумбы расцветают,
Ромашками, как солнышко, по солнцу поворот.

Пионы и нарциссы, флоксы-радость,
Хризантемы пышные радужно пестрят.
И цветочки разные, покачиваясь грацио,
Любуются лилеей, склонённой у куста.

Невольно воздыхаешь аромат-приятность
И следуешь в другие, знакомые места.
Пройдя сирень-аллею, от каштанов рядом,
Тут же попадаешь на грядки неспроста.

Там грядки лука длинные фасоли и гороха,
Мак там пурпур-голову, слабенький клонИт,
Рядышком посажены морковка и картоха,
Помидорка бурая отблеском горит.

Огурцы и тыква в сторонке дозревают.
Частенько мы пололи грядки по утрам.
Сядешь так на корточки, сорняк хватаешь,
С землицы тянешь-тянешь, бросаешь к сорнякам.

Лебеду упрямую, порей срываешь,
Смело устраняя с грядки луковОй.
Затем, с напором, гачкой землю подрыхляешь.
Глядишь--одно ботвинье красуется листвой.

Через час и боле к капусте приступаешь.
Сорняки безжалостно бросаются в бочок.
Под конец работы гачки отрясаешь.
Кто за что ответный, их ставим под замок.

На обед толпою бежим прямо к столовой,
Руки с мылом моем, садимся за столы.
Сегодня, видно, суп-окрошка холодная.
Мелко в ней нарезаны лук и огурцы,

Бураки протёрые, душистый укропчик.
С хлебом, ох, как вкусно, поглащаем всё.
Вскоре на подносах девчата взрослые,
ПодаЮт, так важно, картошку с колбасой.

Жаренной картошкой пахнет--слюнки тают.
Квас с редиской свежей тут ставят на столы.
Затсучали ложки, капли кваса капают.
Дети поглащают вкусности  хлип-хлип.

И компот вишнёвый с вишенкой в стакане,
Залпом выпивается, сладкий, под конец.
Выйдя со столовой, на маленькой поляне,
Пред тобой раскинется сад с розою-венец.

На закате лета в сад пришкольный, малый,
Иногда с подругой бегали  тайком.
Под каштелей яблоки редко набирали.
Но попинки сочные брали на потом.

Оглядевшись Округ, нет ли постороннего,
С низкое ,,малиновки,, обрываешь плод.
Не задев ни листика, бегали к антоновке.
К золотой ранете подходили тож.

Поддержу Марину я, иль сама залезу я,
Дёрну ветку яблони--яблоки летят.
Впопыхах мы прятали яблоки за пазухой,
Объедались фруктами лёжа, тихо так:

Оглядевшись около, близко-близко в травке
Заприметишь цветик бархатный в листках.
Анютины глазки здесь и там, под лавкой.
/Видно за кустами--клумба вся в цветах./

Анютины глазки бархатно-округлые,
Трепетными глазками глядят подчас.
Пробираясь к цветику, крыжрвник встретишь вдруг,
Ягодкой-мокринкой, задевают нас.

Отвернёшь так веточку--ягодки лучистые
Спелостью янтарною сладостно манят.
Янтарь-в-окрупиночках оборвёшь налитую.
Тает сладость-ягодка в девичьих устах.

И тогда захочешь скрозь кусты шиповника,
На секунду глянуть на головку роз.
Развернёшь кусточек--пурпурность цветова
Дарит разливаньем хладность рос.

В счастье приподнимешь трепетность бутоны,
Аромат сердечка свежестью дохнёт.
Упоённо-ахово вдыхаешь розы томны,
Блеском нежно-матовый царский цветок.

В густоте кусточка крохотная завязь,
Преклонясь стыдливо ,скрыла лик любви.
Шмель неосторожный розой занят.
И в круженье сладком пьёт сока-аи.

Сколько ни глядися в царские цветочки,
Видно, так устроено мудростью земли,
Если б не ромашки, гвоздички лепесточки,
Флоксы и пионы, лилии красы,
Кто бы видел в розах царские цветы?


Не могу забыть я стадион пришкольный.
Мы там в мяч играли и сдавали кросс.
Летом чрез ограду лазили прикольно,
Дички-груши крупные подбирали прост.

Сколько было радости от игры наивной:
Так, заметив сливу, вдруг, над головой,
Крупную, тяжёлую, сладостью налИтой,
Цвета сини-сочности, позабудешь всё.

Два прыжка сверхскорости, и бросок к забору--
Ты уже на сливе тянешься рукой,
Подбираешь ветку, левой--хвать отборную,
Гладкая, медовая слива уж с тобой.

Поделившись с дружкой радостью той малой,
Назад, с восторгом прыгали, обжёгшись крапивой.
Нет, незабываема в интернате шалость,
Хоть прошло так много лет с поры златой.


Что же в нас случилось, что переменилось,
В век магнитофонов, видиков, ракет,
В век безумных скоростей, чего не совершилось,
Что с душою сталось, что ушло в наш век?

Не о тех я буду говорить, кто выехал,
Кто страну покинул в невесёлый час,
Пишу о тех, кто выстоял,
Вопреки издёвкам, изобилия лишась.

Вдруг малышка-Лялька затенила солнце.
--Мама, я купаться в озеро пошла.
Проступала, милая, в озеро по донцу,
Жаркие ручонки вскинув, развела.

Окунулась смелая, ахнула, зажмурилась,
Выскочила бойкая, спинкой загарать.
Я, не отрываясь от малышки шустрой,
Любуяся малышкой, задумалась опять:

Десять лет минУло, десять зим промчалось.
Нет ,,социализма,,--рынок над страной,
С ним и безработица, товаров навалом
И нищенская доля женщины порой.

Если так случилось, что тебя уволили,
Выход можно праведный, негибельный найти.
В сельские местины езжай фривольно
На уборку фруктов, ягод. По пути,

Может, привезут тебя на уборку яблони.
Ты возьмёшь корзину. Смело ступишь в сад.
Спелые, медовые яблоки со яблоньки,
Бережно снимаешь, сбирая длинный ряд.

Полную корзину, пристроив на машине,
Тянешься на цыпочках, срывая плод как раз.
Вскинув к верху голову, ветви золотистые
Румяными отблесками яблоков горят.

Глядишь, не налюбуешься. Яблоко нечасто,
Укусишь кисло-сладкое, голод утоля.
Мушка-одиночка взлетит вихрасто,
Небо голубое заглянется в тебя.

И облако голубкой застынется минуткой,
С ветром тиховейным растает в небесах.
В саду медово-сладком вдохнёшь листвы пахучей,
И ароматы яблок, щавеля в травах.

И, взгромоздясь на лесенку, вытянишь савочек,
Медленно и ловко яблоко толкнёшь,
Дёрнешь шест, прокрутишь. Плод не разочек
Бережно снимаешь, и не за грош.
К вечеру, стомившись, денежки получишь.
/Поезжай за фруктами. Ведь час летуч/.

В городе на клумбах можно поработать,
За грибами съездить в загородный лес.
И лукошки полные, перебрав грибочки,
В приёмную контору продашь немалый вес.

На круглые проценты денежки положишь.
По надобности острой снимешь иногда.
И я когдо-то ездила за черникой сочной
С подругою Светланой в июле . Да:

Заходим в лес ранёхонько.
Черника близ берёзоньки
Блестит, переливается, рдеет на кустах.
Сядешь здесь на корточки, подымешь ветку с края,
С кустика срываешь чернику аккурат.

В кружечку со звоном чернику сыплешь радостно.
А вот и кустик рядом и ягодный крупняк.
Ягода-черника сбирается упорно,
С наслажденьем сыплешь ядрёную в ведро.
Время скоротечно. Ведро уже наполнено.
Поясница ноет и болит бедро.

Жмени набираешь чёрной пред дорогой,
Хапом поглащаешь, набивая рот.
И наевшись дО сыта, до стальной оскомины,
С леса, ох, пристало торопить уход.


Отчего так хочется воздуха озонного?
От того, что прежде, с жизнию исток,
Проросли деревья, трава сезонная.
Паралельно травкой, с вирусо-поток,

В миллиардах жизней за существованье,
Родились животные, птицы, Человек.
Человек в борьбе за жизнь и за питанье,
Имея цепкость кисти от цепкой обезъяны,

Дубину, острый камень к себе привлёк,
А там и высек искру, кремень отбивая,
Коренья добывая голодный на обед.
Пещера превратилась в застройки проживанья.

Орудья производства на месте не стоят.
Вот Человек господствует на всей планете.
В космос улетает , в неведомую тать.
В бездонное простанство спутники летают,
От того, что воздух родился на земле.
/Все знают./

Ненасытна жажда человека к знаньям.
На ракете звёздной, на планете другой
Человеку нужны воздух,жильё , питанье,
И семья, и дети, и любви земной,

Всё, что Человеку присуще с давних лет.
Я стеми, кто желает продлить века для жизни.
И заселить планеты, оставив славный след,
Галактикам навстечу, приемля мрак вселенной,

Быть может, в дальнем будущем, бескорыстно,
С грави-силой, справившись отлично,
Смогут люди Землю с орбиты старой снять
И на орбиту новую спокойно закатать,

Иль, смещая солнце вакуум-волной,
Без колебанья диск солнца поменять,
Ужас презирая ,,конец жизни земной,,.

           ЧАСТЬ7

Рано спозаранку мы с Лидой повстречались.
Перешли полянку, за полем--мост.
Туман за горизонтом таял в синедали
И полынь хлестала сапоги, как троть.

И давяся солнцу, воздух, воздыхая,
В лес, листьем душистый, вошли не боясь.
Мох проступая, сыроег обминая,
Их не тропились тут же оборвать.

Так , одну надрежешь шляпочку-другую,
Шляпки в червячочках падают подчас.
Вглядываясь в порсль, в травку густую,
Ёлки ветку вздымешь в поисках грибка.

В затенённом месте, ярким краем,
Шляпочки-лисички свЕркнут иногда.
Ножик продевая, листик убирая,
В мох пахуче-мягкий, срезаю два грибка.

Глядь, за ним семейка жмётся у пенёчка.
Лисички собираю, счищщая их слегка.
Времени не зная, радуясь месточку,
КрУгом озираясь в поисках боровичка,

За ольхою вижу красные головки.
Смело пробираюсь--там громадный гриб--
Больше двух ладоней и малые в еловне.
Целы, ох, красноголовики мои.

Наконец ,решились возвратиться с Лидой
В молодняк сосновый, маслячковый лес.
Повернули к полю. Средь густой Малины,
Среди игл сосновых--Маслячки окрест.

Друг за дружкой, кучками скользкие кружочки
И маслята с пальчик--клейкость-крепыши.
СчАстливо срезаю липкие грибочки.
Округ озираюсь--маслятки у сосны.

Семьями и в парах, рядом и подале
Гуртами теснятся. Собираю всех.
А пакет всё полнится, радость не кончалась.
Тяжкий, ох, с вершочком ,полнился пакет.

С Лидой аукнулись, на тропинке встретились.
У подружки--полный кошик под рукой.
На краю лукошка--зонтик крепкий.
Близ плетёнки старой--боровик большой.

МАховиков бархат и лисичек яркость,
Рослый подберёзовик и маслят не счесть.
А поверх лукошка, белоснежной шляпкой,
Аккурат красуется шампиньон, как есть.

Длинная дорога вьётся под ногами.
Родника прозрачность в сумерках журчит.
И купанье в озере, радость между нами.
Только в дом ступили, облако висит.

Капли крупно падали. Ливень проливает.
Лялечка-малышка села у стола.
Кулачком подпёрлась. Медленно читает
Мифы и сказанья. Бормочет про себя.

          ГЕРАКЛ
,,Вот тебе наказ, мой раб, Геракл--
Подъемля перст, настойчиво глаголит Эврисфей.
К Атласу езжай. За дальним краем
На плечах он небо держит. Поскорей

В садах его бессмертных сорви три злато-ябллока
И можешь возвращаться за ,, вольною,, своей.
Низко поклонился Геракл. Глаза сверкают.
Молча удалился с думой на челе.

--Куда мне путь направить? Дороги не пугаюсь.
Куда поворотиться? Как долго спать в седле?
По знаемой дороге попробую проехать,
Туда, где Гериона смог я одолеть.

С Микенами простился задумчивый Геракл.
Италию проехал. В Альпах снег топтал.
Близко, к Перинеям, нет, не приближался.
К северу прямёхонько он путь держал.

Водные просторы, голубые дали
Перед ним раскинулись. Геракл отступил.
Спешился усталый. Коня пустил в пустыню,
А сам свинцову голову к древу прислонил.

Только прикоснулся он земли-перины,
Клонит буйну голову тяжкий сон.
СмЕжились зеницы. Пред ним девицы в ризах
Голосом, чуть слышно, глаголят в унисон:

,,Путь в сады бессмертны, к сёстрам гесперидам,
Знает старец здешний, всезнающий Нерей.,,
Вздрогнул грек. Проснуля. Глаза раскрылись миру.
Но плеск волны прибрежной волнует мысль:

,,Так, Нерея-старца надо брать скорее!,,
За камнем притаился решительный Алкид.
Но не тут-то бало. Нерей фривольно,
Мимо Гераклида собакою бежит.

,,Откуда здесь собака?,,--думал воин.
И резко сеть бросает--пойман старичок.
Но  сети опустели. Полоской выползает
Ящерица-вьюнка. И шмыгнула в песок.

Алкид гроззяростно песок рукой хватает,
Но шерсть зашевелилась жёсткая в руках.
Круто клонит голову страшилищу Геракл.
Силы на исходе. Взмыл птицею Нерей.

Но свистом просвистело лассо над нею.
Пала птица, вскрикнув, голос хрип-басит:
,,Отпусти, ох, больно. Я скоро задохнуся.,,
Рухнул распростёртый, измученный старик.

Подбегает к старцу Геракл. Пригнулся.
,,Что надо тебе, воин?,,--придавленный хрипит.
--Скажи мне, вещий старец, где Атлас обитает?
В какой сторонке дивный сад Гесперид?

Птицы приутихли. Ветер затихает.
Прослышать всякий хочет, где вечные сады.
Геракл ослабил путы. Слово ловит ухом.
Нерей шепнул два слова. Герой Алкид

Старца развязал он. Воды подал напиться,
А сам вскочил на ,,верного,, и мчится в путь.
Обратно, через Ливию, конь Геракла мчится.
Ничто не поколеблет его ничуть.

Мили проскакал он. Видит грек далЕче--
Кто-то приближается. Конь тут вдруг не пылит.
Прислушался Геракл, припал к земле. Не легче.
С каждым шагом рослого земля дрожит.

Трёхметроворостый гигант глазами встретился.
Но не дрогнул мускул грека на лице.
--Сын Геи величавый, тебя приветствую!
Геракл клеймо трезубца заметил на плече.

Алкид Антея обходит стороною.
Но грозно ощетинился сын Геи,ухх, навстреч.
Геракл спешился на земь, рванулся-- к бою.
Антей рывком в объятьях давит . Молчит грек.

Геракл Антея в поясе поднЯл над головою,
Трёхметроворостого бросил ниц.
Антей, вбирает силу земли всей волей.
И, сопротивляясь,крошит ступней гранит.

Геракл великана высоко поднял снова.
Хотел уж в пропасть бросить, но чудится, как вес
Легчает. Антей слабеет. Сурово
Вяжет покрепче Антея Геркулес:

--Клянись и впредь щадить соперника.
--Клянуся,--и Геракл клеймо вдоль икры жмёт.
Пропала мощь Антея. Геракл--,, Верно
Тебя судьба нелёгкая давно уж ждёт,,.

Отправился Геракл в путь безотрадный.
Видит на закате багровые лучи,
ВЕрхи пирамиды, слепительно-громадны.
И верюблюдов шествие в знойные пески.

К Нилу грек приблизился. Водою освежился.
Решил под тенью пальмовой ночку отдохнуть.
Только наш герой в сон провалился,
Бусириса царя змеёй витает кнут.

--Снова чужеземец. Вяжите его крепко!
Славна будет жертва от сильного бойца.
Быть может, бог всё зреющий,
Мольбам внемлит, жалеючи,
И примет жертву славную такого удальца

И, наконец, ослабнут неурожай и засуха.
Крутите крепче путы на кистях, на ногах.
Проснулся грек внезапно. Жгуты--за пазухой.
Его уж тянут слуги жертвой впопыхах.

Плечи многомощные стянуты верёвкой,
Длани перевязаны он резко дёрнул--ой!
Лопнула верёвка. Ногою топнул грозно.
Освободился . В бешенстве ,бросаясь в бой.
Жестого лишает жизни просто.
И спешно покидает кровавый зной.

Дальняя дорога концом венчанна.
Геракл подъезжает на край земной.
Разглядывает, дИвясь, титана великана.
На плечах он держит свод неба голубой.

Десница его жёстко ремнями перевязана,
Мускулы, как горы, в теле напряглись.
Ноги агомадные, пресс подпоясан,
Ступёй целометровой крошит гранит.

--О, Атлас величавый,--Геракл воззывает.
Зовут меня Геракл. Я здесь один.
К тебе послал мой царь--Микеной управляет.
Он золотом богатый, о, Атлас-господин!

Эврисфей строжайше велел достать три яблока
С дерева златого, из сада Гесперид.
--Достану тебе яблоки,-- Басит протяжно Атлас.
Встань на моё место. Узреешь звёздный вид.

Подержи ка небо, сын Зевса.
Я вернусь, поверь мне, и место заступлю.
Геракл согласился. Пустил коня налево,
А сам во след ступает. И скрылся во следу.

Макушка шевелится. Он плечи подставляет.
Атлас величаво небо подаёт.
Грека сокрушительно тяжесть принижает.
В глазах день угасает . Афину узнаёт.
Афина жестом силы герою умножает.
ПОтом обливаясь, Геракл багровел.

Тем временем Атлас к садам подходит.
Дракон не шевельнулся, ухом не повёл.
Смиренно  пропускает Атласа, разлёгшись.
Титан сорвал три яблока и тихонько ушёл.

К Гераклу воротился. Твёрдо обещает:
--Хочешь, я в Микены яблоки снесу?
И при этом прищуром весело играет.
,,Я не долго буду. Приду в скором часу.

--Нет- нет, погади ка,--Геракл гнусавит.
Эфир звездами дрогнул. Качнулись небеса.
--Я согласен, Атлас,--небо поправляет,
Только вот подушку подсуну на плеча.

Атлас встал на место, небо принимает.
Небо просияло звёздами, дрожа.
Геракл злато-яблоки с травки поднимает.
Крикнул зычным голосом,--Постой, Атлас!

Держать свод неба вечно не хочу я, понимаешь?
За яблоки спасибо. Их отвезу сейчас.
Титан не шевельнулся. Всё понял Атлас.
В Микены воротился Геракл. Ей-ей!

Яблоки златые подносит Эврисфею.
Царь по-царски ,,вольную,,герою вручил.
Так от рабства Геракл освободился.
Праздновать свободу домой он уходил.


Сказочка закончилась. Девочка молчала.
Я в соседню комнату тихо убралась.
Дочь заглвье новое медленно читала.
А я журнальчик вскоре села полистать.

Слышу, звуки слабые несутся.
Ляльку попросила усилить звук.
Зазвучала скрипка скорости немыслимой,
Сртасти неумеренной, опережая мысль.

Уносилась музыка плачем к точке призрачной,
Шквал многоаккордовый струны покорял.
И опять крушение ,и борьба пожизненна,
И в вибрато тонко-дрожно угасал.

Слабая надежда пламенеет издали.
Но  движенье дикое тремоло-взывал.
Замирают звуки трелью истовой.
Сердце стонет с скрапкой--вот-вот--обвал!

Сладостна мелодия к жизни возвращает.
И аккорд сбивает плачь струны-печаль.
Это Паганини ,,Каприччо,, покоряет.
Только Коган может так его играть.

Музыка Бетховена, знаю, возвышает.
Слышу--,,Лунная,, аккордом полилась:

Плавные аккорды в образ погружают
Озера лазурного сумрачной дали.
Вечер опускался, тени надвигают.
Полночь покрывала сумерки земли.
Медлится круженье в камышах плакучих.
Зеркало-теченье миновало круч.

Лунная туманность в озеро глядится
И холодным блеском гладит гладь воды.
Берег затаённый сонно серебрится.
Филин одинокий эхом не кричит.

И не слышен топот тонконогой лани.
Только сон и тайна скорбной немоты.
И безбрежность мрака звёздного пространства.
И аккодов гулких в скорбь погружены.

Тишину таИнства бега-замиранья,
Пронизают нАскрозь лунные лучи,
Меряют бездонность мрака очертанья.
Дремлющая тайна теряется в ночи.

Рыбка плавниками покачнула плавно.
Стебель изогнулся, срушив бег стекла.
Медленно катится света потуханье.
В камышах уснула плесками вода.

Вольною волною вОлна торопИтся.
Полнится загадкой полная луна.
Проблеском слепящим каплется крупица.
КрУгом побежала тихая волна.

С дерева упала звонкая круглица--
Втуне потонула горькая слеза.
Луна с высот эфира грустию глядится.
Тешится сияньем капелька-роса.

Волна волной катИтся, в берег ударяясь.
Темнея, преклонились тени на водах.
Там и там капели звенятся гладью,
Встрчается, расходится кругом волноряд.

Ивушка-плакунья сбирала волноряби.
Истомчиво ронялась нежданная роса.
По капле унимался плачь дрожащей зяби.
Луна царицей смотрит в зерцало озерца.

Дремотой почивает оплаканный лесочек.
Волна не омывает заброшенный кусток.
Мысли набегают грустной чередою.
Аккорды продолжают задумчивости ток:

,,Приходит и уходит счастие на свете.
Златит воспоминанье сиротства дни.
Крохотное счастье скоростно несётся.
И покой нисходит, как испар волны.

Зачем так мало видел--проигрывал аккорды?
Любил так без оглядки в бессонные ночи.
Бесценные крупицы любви канули в воды.
И невозвратно счастье, потеряны мечты.

Как мог я ошибаться в любви не первой?
Как мог я отказаться от девы молодой?
Счастия простого не приметил меры.
Мерою мне мука муки неземной.

Снова имя девы тревожит ожиданье.
Аккоды просветлённые бегутся пианно.
Когда же звук пронзающий, звук протяжный,
Мне возвратит былое подлунных дней?

Всё также бег игривый волною набегает.
И капли треволненья уносит кберегам.
Круги посеребрённые втуне тают.
Покой нисходит в сердце проблеском к мечтам.

Прекрасна ночь ненастна с луной-светлянкой.
Пекрасно волнованье златой волной.
Еледвижна гладь помедлит ожиданье,
Где замирает счастье тишайшей тишиной.

Глубины тайномыслия пронизывают память.
И светлое теченье уходит в порт.
Мерцанье угасает и тишина вступает
В тишайший, нескончаемый ночи аккорд.


Заслушавшись, раскрыла я журнальчик ёмкий.
Лицо с обложки смотрится артиста Депардье.
Глядится он внимательно. Волосы--соломкой.
Лик ассиметричный. Смотрит на меня во тше.

Видела я драму с его участьем,
Великого Бальзака воплотивший в кино.
Сколько силы воли, неуёмной страсти,
Гения сыгравший , смог передать умно.
И естество писателя, и мудрость. Удививший
Упорством негасимым в жизни и в любви.

С детства мне знакома фамилия Кирк Дуглас,
Спартака воплотившего в кино ,,Спартак,,.
С тех пор я полюбила силу, а не ругань.
Мне нравились в мужчинах ум и простота.

Не слабой и не глупой быть я хотела.
Я спортом занималась, систему создала.
/Но кто бы мог подумать, кто я на самом деле.
Продолжим незатейливый роман о моих делах./

Прошла одна неделя, за ней--другая.
Я жду от Тамарии письмо-конверт.
Устала я заглядывать на почту, страдая.
Ни строчки , ни привета от Тамарии нет.

С утренним рассветом мы с Лялечкой поднялись.
Спешно паковались.Яблоки трясли.
Собирали вишни, грибочки обвязали.
С Лялечкой-малышкой к вокзалу подошли.

Попрощались с Лидой, подымались в поезд.
Тронулись вагоны .Лялька машет вслед.
Я читаю книжку . Не взираю Окрест.
Приехали к полудню. Скрипит замок-секрет.

Наконец, мы дома. Блок книжками заставлен.
У зеркальной стенки, шкафчика внутри,
Парами красуются рюмки хрустальные.
Фужеры с позолотой мерцают позади.

И стопочки поменьше близ рюмочек сверкают.
Блестит прозрачным светом хрустальный лазурит.
На верхней полке Амур с книжки моргает.
Пальчиком, шалунчик, любовию манит.
Из пыли беломраморной подсвечник завлекает.
Здешнею резьбою ваза восхитит.

Вот мы уже и дома. Я кладь распаковала.
Ляльку уложила отдохнуть в кровать.
А сама ведёрко с вишнями подняла.
И спешу к Тамаре вишней угощать.

Вышла. У подъезда поле зеленеет.
Лошадь одиноко пасётся на лугу.
Ноги перевязаны. Грива веет,
Машет головою, хватает ртом траву.

Я вышла на дорогу и бегу с пригорка.
Там малоэтажка. Окно слепит лицо.
Узнаю в нём шторы и этаж знакомый.
Сердце бьётся бешенно. Ступаю на крыльцо.

Подымаюсь в лифте, стенок не касаясь.
Кнопку нажимаю. Звонок зовёт меня.
Сердцу неспокойно. Ручка опускалась.
Распахнулась дверца. Предо мной--она.

Скромные ресницы, волосы распущены,
Белая сорочка, джинсы--ночи цвет.
Шлёпка на заклёпках, лева--необута,
Лик подъят прекрасный. --Здрасьте,--был привет.

--Здравствуйте,--несмело говорю. Ведёрко
Пропускаю в двери. Это Вам от нас.
--Нет-нет. Уберите. Мне не нужно столько.
И закрыла двери. Я стою немА.

Нажимаю кнопку. Дверь скрипела.
Пропускаю вишни. Звякнул ключ опять.
--Что ж так нелюбезно, будто враг тебе я?
Разве ненавидеть можно не любя?

В чём я провинилась, в чём мой грех-проступок?
Ты, как стаж-безумец не пропустишь в дверь.
И не можешь смело бросить слов бездушных.
Проще дверью резко закрывать теперь.

Что я совершила? Какое преступленье?
Ужель моя провинность в любви моей?
Зачем же так сердито. Ведь я не жду измены.
Дай губы, верх презренья, чёртвости твоей.

И не позабала б я целуй смиренный.
Как дар небесный, я всё бы приняла,
Превозмогая боль любви безмерной.
В который раз урок любви снесла.

И пусть тебя не тронет мысль порицанья.
Ты также поцелуешь доченьку в уста.
И лаской приласкаешь крепким обниманьем.
Но мысли далеки об измене иногда.

Я горькими ручьями, слезами обливалась.
И ушла, не глядя, с пеленой в глазах.
И в безлюдье рухнула. Слёз не вытирала.
И всерьёз подумала жизнь топить в волнах.

Повернулась к травке гибко-милой.
Тонкий стебель травки тронулся щеки.
Горькие и страшные мысли отступились.
Слабый ветерочек мысли золотит.

И приветность взора, влажные ресницы,
Нежность взора ясного в ясных очесах,
Речь, до боли тихая, как печаль зарницы,
Жест, так обнадёживший меня в мечтах,
Мечтою лёгкой взвилась, надежда прояснилась.
/Продолжим незатейливый роман в стихах./

Утром Лялька-солнышко глазоньки открыла,
Ручкой потянулась, ручки отвела,
Стала на макушку. Кроватку принакрыла.
Розовый румянец вспыхнулся едва.

Голубые глазки радостно сияли.
Длинные ресницы хлопнут иногда.
Босоножки стоптаны Лялька обувала.
Мы в зоопарк отправились. Сегодня среда.

Девочка табличку каждую читала.
Старалась мило-шумная привлечь меня,
Обратить внимание на обезъянки шалость,
Ахнув на павлина, на хобот слона.

Я же мЕльком видела очи лани грустной--
Грация в движениях, спокойствие в глазах.
И небросский Окрас шеи лани тусклой,
Пух клоками-пятнами, провисший на боках.

/Мне зоопарк не нравится. Мне жаль зверей за клеткою.
Вольным ветром вольности должен зверь дышать.
Но молча и безтрепетно, ради Ляльки светлой,
Готова обходить за ней зверинец долгий час.

Дикие кабанчики и мишки пузатые,
Волки и лисицы, зебры и бобры,
Олени, тигры, львята, верблюды горбатые,
Овечки там курчавые и парами орлы.

Цветастые, пушистые, мохнатые, крылатые
За клетками зверята уныло так глядят.
Птицы разных разностей в просвет таращатся.
В террариуме ящеры лениво спят.

Мы крокодила видели. Удава опасаясь,
На рыбок завернули мЕльком посмотреть.
В ладошки Лялька хлопает, ах, удивляясь,
ЗА руку хватает, тянет поглядеть.

С голубою спинкою сребристые и пёстрые,
Рыбки проплывают, теряяся в камнях.
Всё девчонка видела, примечала остро.
И к слону огромному шагает тут она.
Хлебушек бросая с расстоянья дальнего,
Увидала пони, к пони подошла.

К лошади притронуться потянулась пальчиком.
/Так погладить хочется--упряжка далека/.
Но в карете крашеной, бело-овальной,
Можно покататься, может, три кружка.

Я билет купила, дочку посадила.
Пони гривой машет, цЕпочки бренчат.
Топнула лошадка, карета покатилась.
Звенится колокольчик, дети голосят.

Лялька машет ручкой, восторг не унимается.
Три круга откатались. Стали у борта.
Прыгнула с кареты Лялька. Улыбается.
Побежала, милая, к речке, к лебедям.

И глядит, любуется на крыло прекрасное:
Тихо, белой грацией, лебедь подплыла.
Над водой вздымаются крылья снегом. Страстная
Шейку, белоснежная, плавно повела,

Клювом сладкий хлебушек ловко подбирается
И опять спокойствие, и зеркальна гладь.
Лебеди, чарующе, парами сбираются.
--Мама, погляди сюда, --кличет све-дитя.

У плакучей ивы, на другой сторонке,
Лебедь чёрной грацией движется едва.
В брызгах отливаются капли звонко,
Крыльев тень узорная нА воду легла.
С ивушкой-плакуньей лебедь томная,
Гордо-одинокая лебедь уплыла.

Не касаясь пёрышка, крыльев не касаясь,
Листик цвета осени с дерева летит.
Редкий и не праздничный, с дерева срываясь,
С ним воспоминается сонета стих:

  Когда я вижу лист осенний,
  В лазури неопавших рос,
  Я вспоминаю лик священный
  В блистанье золото-волос.

  Когда я вижу краски неба,
  Твой ясный взор опять со мной.
  И шелест лип ,и ветра лепет
  Напрасно спорятся с тобой.

  Где взять мне краски совершенства,
  Чтоб разукрасить сладкий стон?
  Где взять мне образ для блаженства,
  Чтобы уйти с тобою в сон?

  Тебя сравнила я с природой.
  Но с чем сравнится страсти взлёт?

И слеза скатилась.--Мама, что случилось?
--Пыль соринкой острой ослезила глаз.
С ветерком прохлады ,,соринка,, осушилась.
С Лялечкой-малышкой взбодрились--высший класс.

В окнах вечереет. Я включаю телек.
На ковёр, показывают, вышел человек.
Двухметроворостый. Стрижку чешет.
Лик спокойно-твёрдый. Спокойный привет.

Бицепсы накачены, в венах кровь горячая
И костюм борцовский облегает торс.
НапротИв Иванова--грек глаза не прячет.
Чёрной смоли кудри стянуты, как горсть.

В плечах сила мощная, в кистях крепь удалая.
Грек переминается, магнезью сыплет с рук.
А судья подтянутый, бело-улыбаясь,
Предлагает встретиться, приглашает в ,,круг,,.

Только поздоровались, взглядом обменялись,
Гонг внезапно звоном объявил сойтись.
Два борца огромного роста, разудалые,
Цепко ухватились, руками соплелись.

Иванов решительно дёрнул грека в талии.
Устоял чернявый. Пнул борца пятой.
Иванов отчаянно ринул грека. Далее
Пали оба нА пол. Их не разлить водой.

Грек на спине не сдвинется, в талии прогнулся.
Иванов старается борца перевернуть.
Грек внезапно выпадом ,стойкой обернулся.
На коленях держится, пальцы вросли в пол.

За плечо соперника русский взялся больно,
Гонг совсем некстати прерывал игру.
Диктор прочит скорую победу белому.
Опять сошлися схваткой два бойца в ,,кругу,,.

ИванОв, усталый, объемлет грека пояс,
Натужно сдвинул с места, бросил чрез плечо.
И победил курчавого светлый вольноборец.
Гром аплодистментов награждал их горячо.

Тут выходит пара ,,лёгких,, для сражения.
Я нажала кнопку на канал ,,бт,,.
Сегодня покажут Али на удивление--
Вижу на экране --Али готов к борьбе.

Чёрной смоли кудри, стрижка короткая.
Уверенность, спокойствие в его речах.
На плечА массивные льёт струя холодная.
Тренер беспокойный даёт ему наказ.

Приемлет шёпот тренера Али с улыбкой белой.
Гонг звенит внезапно--выскочил боец.
Двухметроворостый, силищи умелой.
Кулаки в перчатках. На плече рубец.

НапротИв спортсмена--боксёр приземист.
Майка синецвета, плечи широки.
Кулаки в перчатках скрывают взора серость.
/Трудно быть соперником славного Али./

Только в бой вступили, чёрный замахнулся,
Белый плотно сдвинул перчатки у лица.
Резкий выпад вправо, низкий увернулся.
Али попал в ключицу, бьёт в глаза.

Спокойно наступает Али упрямый.
Правою перчаткой бросает ложный жест,
Резко размахнулся, в челюсть двинул рьяно,
Белый покачнулся /жалок мне боец/.

Над светловолосым ,видя превосходство,
Али этак вальяжно правой метит в нос.
Вдруг забарабанил низкий жёстко.
Но крепка защита чёрного всерьёз.

Гонг ударил вовремя. Светлый в угл ступает.
Сел на стульчик красный. Дышит тяжело.
Тренер полотенцем пот с лица стирает.
Струйкою водицы свежится лицо.

Тренер так напористо бойца увещевает.
Гонг второго раунда бьёт--,,сойтись опять,,.
Али высокорослый спокойно наступает.
Выпадом соперника сбивает на канат.

У каната низенький защиту принимает,
Удары от Али приземисто сдержал.
Но удар сильнейший нОздрю рассекает,
С ,,юшкой,, светлоокий без памяти упал.

Судья склонился низко. Счёт ведёт отчётливо.
Десять отсчитал он. Но лежит боец.
Поднял тяжку голову. Взор поблёклый.
,,Скорая,, примчалась. Борьбе конец.

Вдруг, экран-картина краской потемнела
Цветом фиолетовым. И исчезнул цвет.
Я нажала кнопку, выключила телек.
Знаю, это способ  следить за мной и здесь.

Мало вам того, что хода не даёте,
Без того, чтоб уазик мимо не прошёл.
Даже, когда ездила в глубь лесочка,
Там была опека наглая гэбэ.

Если я преступник обвиненье дайте.
Если я безумная, предъявите факт.
Если за ,,систему,,--ваша чернь-оплата,
И её используя, держите в цепях,

То какой же мерой мне вас оправдать?
Мерой ,,бумеранга,,--плата издевательствам.
Думаете лживо, что загнали в загон?
Я вольна, как птица. Работаю по полной.

Думаю вольготно, пишу, как знать.
Я имею мало, но имею в меру.
вы, имея многое, держите в ,,цепях,,.
Как бы вам хотелось заглянуть мне в сердце,

Как бы вам хотелось вскрыть моё лицо.
Но вскрывая вены, сердце разрезая,
Кроме праха жизни, не надёшь ничто.
Ибо дух всесильный, к небу обращаясь,

Приемля тучи неба блеском глаз,
Есть следствие процесса скорости участия,
Нервов и внимания ,небезразличия подчас.

Если ты к чужому горю равнодушен,
То, как ты можешь думать о беде чужой,
Тем более помочь ,иль иногда послушать?
Не может пень бесчувственный великой стать душой.

вы всего добились. ,,Душите,, с издёвкой.
А я смеюсь вам в лице, лукавости тупой.
Что вам ещё придумать, чтоб меня подёргать,
Из равновесья вывести, топтать клеветой?

Меня не убивали и в ссылку не  ссылали.
А просто, если с мужем, то мужа напоив,
Грубостью пьянчуги, свет жизни убивали.
Нищая зарплата--ваш жлобский объектив.

вы думаете, что действуете на мозг в ночи безвестной,
Волны направляя на моё окно.
Я знаю это действие. Оно так неестественно.
И я смеюсь вам влице, лжи не одной.

Как мученик ,затравленный, не чувсвует мучений,
Как морж, в борьбе со снегом, не чувствует мороз,
Так я остыла к боли, смеюсь злодеям бренным.
Ведь небо предо мною и полянка роз.

Даааааааа.
  Ни полубог, ни свет-царица,
  Ни сладость певчая девица,
  И ни сестра, неба избранья.
  А высшей пробы образца,
  Познавшей заговор молчанья,
  Испившей подлости сполна.

Муза лёгкой тенью над тенями поднялась.
Шепчет тихой лаской беззвучные слова:
--От чего, подружка, слёзы проливала?
От чего, печальная, так раздражена?

Где, моя хорошая, плавности созвучия,
Лёгкие, как облако, светлости в словах,
Блеск в стихах и прелести, искры летучия?
Но звезда погасла. Солнце--в небесах.

             ЧАСТЬ8
Лялечка-светлянка в шортах, ручкой машет,
Выбежала в садик с зонтиком, смеясь.
Тучечка не плачет, дождичек не скачет,
Солнышко сияет в небе, веселясь.

--Вот бы пару капель на красивый зонтик.
Прыгнула малышка, хапнула листвы.
Капельки-росинки с ветерочком тонким
Мелко барабанят зонтика кружки.

Резво торопятся ножки в босоножках,
Глади обгоняют лужицы, цветы.
Крики и восторги, разговор немножко,
Зонтик мокрый-мокрый, веточки мокры.

Лялька торопышка в радости-смешинках,
Трошка потопталась, бежит в парк для собак.
По асфальту в точках, по скользкой тропинке
К остановке ближней. Нынче праздник наш.

Первое участие в соревнованиях.
И роза у малышки зарделася в руках.
Только раздевалка знакома открывалась,
Девочка встречает тренера опять.

Лёгкое смущенье в глазках не скрывала.
Девочка подносит розу, не таясь.
Щёчки разрумянились.--Здрасте,-бормотала.
Побежала шустрая , села и тот час

Зашуршал пакетик, развернула Лялька
Купальник, блеск-атласный в ореол-лучах,
Продевала ручки в рукавушки малость,
Мягко натянула купальник на плеча.

На груди сверкнула бабочка-наклейка.
Блестит, переливается наклейка на локтях.
Щёчки--цвет-багряности, искры на вЕках
Волненье и смущенье выдают в шагах.

Тренр-Тамария входит в раздевалку.
Взор иссиня-ясный радости несут.
Волосы волною под брошкой алой,
На прямые плечи прямр бегут.

Джинсы белым-белы талию стесняют.
Пуговицы в блеске, как зёрна чёрных звезд.
Джемпер и рубашка талию скрывают.
Краешком манжеты  шрам закрытый весь.
Пальцы лёгко-дрожно розы принимают.
Губы мило-мягко ,,спасибо,, шепчут здесь.

Мы, толпой шептаясь, на балкон поднялись.
А внизу, в спортзале дети собрались.
--Стали все в рядочек,--тренер замечала.
Проходите прямо. Просьба не шалить.

Голову--повыше, не сгибайте спину.
Ножки натяните. Идите вдоль зеркал.
Девочки построились. В зале тренер, видно,
Выйдя на средину, праздник объявлял.

Девочек поздравил, пожелал удачи.
ПО пять, по четыре проходят группы в зал
На турник, на ,,вольные,,...Суетятся наши.
Всяк на скамейке место занимал.

Тут девочка поднялась, бантик поправляла,
Подошла к ,,снаряду,, ,ручку подняла.
Зоя разрешила. Папку пролистала,
Внимательно, улыбчиво видит каждый ,,па,,.

О ,,бревно,, без страха, Юля упиралась.
Прыгнула повыше, ножку отвела,
Вытянула ручки, трепет сокрывала,
Резко кувыркнулась, локтем повела.

На корточках прошлася, спину выпрямляя,
Стройная поднялась, пятку подняла
И, не покачнувшись, полу-повернулась.
Ручки грациозно высоко взнесла,

Паузу миновала, ,,ласточкой,, прогнулась,
Низко перегнулась, стала на руках,
Опустилась мягко, малость покачнулась,
По ,,бревну,, спокойно, весело прошла.

Снова повернулась, ручками взмахнула,
,,Колесо ,,отлично прокрутила, ах,
Прыгнула над ,,брёвнышком,, ,простучала гулко.
Спрыгнула с ,,снаряда,, стройно-хороша.

Так поочерёдно Оля, Катерина,
Настя и Ирина, Соня и Марина,
Света и Татьяна, Маргарита, Валя,
Саша, Вероника, Вера, Галя,
Деток, эдак, двадцать здесь соревновались.

А я недавно видела китайскую гимнастку
На олимпийсих играх в 2000-году:
Такэо разбежалась, сальто крутит классно,
На ,,бревно,, попала, дробя шаг на ходу.

Потянулась плавно, плавно изогнулась.
Спинкою прогнулась. На ,,мостике,, стоит.
Ножкою толкнулась, шпагатом растянулась,
Мило улыбается. Зал молчит.

Ножкою в прыжке коснулася затылка,
Опустила ручки, резкий поворот,
В ,,стойке,, распрямилась, на ,,бревне,, застыла,
Наклонилась мягко, лёгкий кувырок.

Встала, размахнулась, фляк -и-сальто вспрыгла,
Прокружилась в точке, по ,,бревну,, прошлась
И взлетела птицей, в бланже прокрутилась,
За бревном присела, ручки отвела.

У нас ,,бревно,, все сдали. В угол вышла Лялька.
Сейчас она готова прыжок всем показать.
Бежит, как вихрь, детка. Солнышко сверкало.
На макушке бантик Искрится, трясясь.

Толкнулася малышка, взлетела шалунишка,
Приземлилась точно, ножки отвела,
Вытянула ручки и ,как птичка,
Ещё раз повторила, бровью повела.

Румынская гимнастка сложностью прекрасна:
Бежит. Огонь сверкает в её глазах,
Толкнулась с силой в,, мостик,, ,/так опасно!/
Кистями задела спиночку ,,коня,, ,ах,

В воздухе мгновенно в бланже прокрутилась,
Ступнями, так точно, попала на матрас.
Снова разбежалась, с шумом оттолкнулась,
Сальто двойное прокрутила враз.

Двойное сальто высоко показала,
ПРиземлилась твёрдо, ручки отвела.
Когда так могут девушки прыгать в зале,
Насколько мужская гимнастика сложна.

Вот Юрген разбежался, резко оттолкнулся,
Вдоль ,,коня,, продольного в воздухе кружит.
Два с половиной сальто чисто крутанулся,
На ступни приземлился и впрсяди сидит.

Тем временем Алексис ,,вольные,, готовит:
Взмахнул руками резко, разбег, прыжок,
Сальто-винт-и-сальто связкой скок-скок,
Пужиня ,приземлился и поворот.

С полуповорота падает на руки,
Подъемлет торс медлительно, горизонтально так--
Застыл. Шагнул шпагатом вдруг,
Как столб, в ковёр упёрся, сидит на кистях,

Носочки выпрямляя, он крутит ,,Деласало,,
И выше, и пямее. Носочки--идеал.
Багровое лицо трицепсы вздувались,
В ,,стойке,, распрямился, скок, побежал,

Три фляка барабанит, прыжок высокий,
,,Винт,, тройной красиво-легко показал
И приземлился точно. В присяди не дрогнул.
Но неспешно Ваня подошёл к ,,кольцАм,,.

Спокойно посыпает ладонь магнезией,
Похлопывает плечи, голень полоснул,
Ещё раз оглянулся, прыгнул резвый,
В трико бело-натянутом носочки потянул.

С чёрною каймою майка цвета сини,
Герб страны ,значёчком, обшит кольцом.
Мускулы в движенье не скрывают силу.
Судьи из Италии, Англии, рядком,

Из Чехословакии, Москвы, Америки,
Даже из Бразилии, из далёкой Мексики,
Может из Канады и из Белоруссии
В ряд сидят за столиком. Следят за бойцом.

Ваня размахнулся, в ,,стойку,, вышел круто,
Силится качанье на кольцах унять.
Кровью наливаются вены дутые.
Торсом, как палка, он опустясь,

,,Самолёт,, отлично паузу фиксирует.
В ,,складку,, свернулся, сидит на руках.
Тянет носочки. в напряженьи кисти,
Опустил всё тело, спрямляя торс опять,

Медленно разводит руки мускулистые.
Вздулись вены жаром, пот лиёт с лица.
Выдержал он паузу, в ,,стойку,,--мах напористо,
Рьяно размахнулся, отринув  ,,кольцА,,.

Вихрем крутит сальто, приземлился в зале.
И, не покачнувшись, улыбкой просиял.
Тем временем японец за турник хватался.
Хлёстко взмахнул телом, носочки--идеал.

Просто на перекладине крутит обороты
И повороты в ,,стойке,, ,и снова поворот,
Сальтом в воздух прыгнул, за жердь ухватился.
Снова прокрутился, не сгибаясь ничуть.

Правая десница мягко опустилась,
Левая спокойно держит оборотом круг.
В ,,стойке,, замахнул от жерди кисти,
Бланж крутит блеском, приземлился тут.

Просиял улыбкой. Зрители ликуют.
Но гимнаст с Италии знаки подаёт.
Обошёл спокойно параллельны брусья,
Телом размахнулся--на руках встаёт.

,,Стойкой,, повернулся и не покачнулся.
Вдруг над перекладиной--резкий взмах.
Сальто показал он и летит на брусья.
Скрипит и прогибается под тяжестью ,,снаряд,,.

Снова вышел в ,,стойку,, ,дважды повернулся.
Сильный взмах ногами, ,,стойка,, и шпагат,
Торс он прогибает. Брусок прогнулся,
Чисто кувыркнулся сальтом опять,

За брусьями присядкой чётко приземлился.
Зал зааплодировал. Франческо не молчит.
Вслед кореец за ручки ухватился,
На ,,коня,, запрыгнул. На кистях сидит.

Стараясь не сгибаться, медленным движеньем,
Ноги подымает поочерёдно вверх.
Плеч не прикасаясь, носочки--загляденье,
Ладони он скоростно от ,,ручек ,,отведёт

И быстро силовые выписывает взмахи,
Старась не касаться ,,коня,, бочка.
Хлёстко размахнулся ,в ,,стойку,, вышел ахти,
Чуть-чуть покосился, кружит на руках.

Торс горизонтально, плавно обращает,
Снова в ,,стойку,, вышел, крутит ,,Деласал,,.
Сальтом спрыгнул. Взор сияет.
Зал порывом хлопает, кричал, свистал.

У нас же в зале тихо. Солнышко блистает.
Музыка играет. Девочка одна
Спинку на ,,вольных,, с поворота выпрямляет,
В шалость покачнулась, прыгнула она.

ПОднялась на цыпочки, ножку подымает
И галопом складно, весело пошла,
Низко опустилась, кувырок свершает,
,,Берёзку,, показала, в шпагате весела.

Ноженьки сомкнула, кувырк повторяет,
,,Стойкой,, распрямилась, прыгнула слегка,
,,Ласточкой,, прогнулась, ножку не сгибает,
Ветром побежала, кружит просто так.

Полу-обернулась, застыла, улыбаясь.
Музыка притихла. Рукоплещет зал.
Тамария шёпотом девочку позвала.
На ковёр ступает Ульяна, не боясь.
Закружилась танцем девчонка шалая.

А я воспоминаю чемпионат-финал:
Девушка готова. Скрипка заиграла.
Ручкою взмахнула, танцем завелась.
Сальто-бланж-и-сальто лёгко связала,

Прыгнула шпагатом, ,,мостик,, свела,
ПоднЯлась, разбежалась, ,,винт,, двойной свершала,
Точно приземлилась на углу ковра.
Дважды сальтом вспрыгла, снова разбежалась,

,,Винт,,-и-сальто в связке высоко крутит
И опять танцует, музыка играет,
Девушка застыла. Музыка молчит.
Зал кричит и топоет, хлопками одаряет.

Юная Анюта схватилась за турник,
Размахнулась хлёстко, в стойку вышла круто,
Лёгко обороты стройная крутит
И прогибает прочные брусья.

Размахнулась резко, перелёт вершит,
Жердь высоку она хватает,
В ,,стойке,, повернулась, взмыла вверх,
И размах шпагатом ,,стойкой,, восхищает,

Сальто прокрутила, попала на жердь,
Лихо,с оборотом летит высОко,
Спрыгивая, сальто удачно крутит,
Точно приземлилась вприсяди лёгко.
Незабываем и сегодня этот миг.

У нас же в светлом зале, девочка,играясь,
Прыгнула повыше, за турник взялась,
Размахнулась рьяно, на жерди качаясь,
Смело прокрутилась, повиснув раз.

,,Складочку,, сложила, выпрямляла ножки,
Размахнулась резко, прыгнула вперёд
И присела точно, развернув ладошки.
Личико сияет. Хлопки --ей в ответ.

А моя малышка, Лялечка прелестна,
Грамоту читает, радость не унять.
Полнота гимнастки едва заметна.
Наверное ,оставит гимнастику она.

      ---------------
Дева в тёмных шортах, на берегу стояла.
Приподняла голову, очи подняла,
Тучка чуть рывками, с неба опускалась,
Грозная ширилась, втрое разрослась.

Анна преспокойно взор оборотила.
Тучка поднялася, тая в небесах.
Анна над деревьями звор остановила,
Лёгкую светимость контуром свела.

Поле, небо вОлною качались.
Беспокойно взмыли птицы, гогоча.
Взор землице Анна опускала
НА берег далёкий, где течёт река.

ВпЕрилась недвижно на лист кусточка--
Осветились листья, берег и волна.
Замерло движенье, стих ор бережочка.
Страсти угасали. Анна прочь пошла.

--Где моя отрада, девочка-цветочек,
Цветик беззащитный--НЕСРАВНЕННАЯ?
2001-2004г.г./новая редакция 2026г./