Четвёртый

Над полями вечер дымный,
Месяц стынет в вышине.
Город древний, город дивный,
Снится сумрачной стране.

Три огня давно погасли,
Три дороги в чёрный прах.
Только ветер безучастный,
Бродит в каменных стенах.

И над башней безымянной,
Где молчит седой набат,
Восстаёт из тьмы туманной
Новый, грозный звездопад.

Не в венцах его святыня,
Не в железе мощь и честь:
Там, где память и пустыня,
Он теперь сегодня есть.

Он идёт великий, тайный,
Через сумрак, через лёд…
И за ним, над далью дальней,
Красный месяц восстаёт.

Вечер чёрный. Вечер зимний.
Снег, как пепел на пути.
Над землёй, до боли синей,
Звёзды учатся цвести.

Трижды падали державы,
Трижды гас высокий свет.
Только ветер величавый,
Нёс сквозь пепел чей-то след.

Где-то там, за серой мглою,
Где наверно край земли,
Кто-то медленно, с тоскою,
Зажигает фонари.

Не венец и не знаменье,
Не победный клич трубы,
Только смутное свеченье,
Над молчанием судьбы.

Трижды пламя уходило,
Трижды рушился престол.
Но под пеплом сердце било,
И маячил частокол.

На снегу следы дороги,
В чёрном небе красный круг.
И невидимые боги,
Зажигают свет вокруг.

Он придёт не под знамёна,
Не с трубою на плечах,
А с улыбкой обречённой,
И с молитвою в глазах.

И тогда над миром сонным,
Где метель метёт следы,
Встанет город незнакомый,
Из любви и доброты.