Её больше нет...

Я гладил пальцами холодный шёлк,
Считал часы до нашего свиданья.
В командировке я считал не в толк,
Какое адское готовит мирозданье.
В кармане грел кольцо из жёлтых сплавов —
Мой пропуск в наше общее «потом».
Я выбирал букет средь сотен алых,
Чтоб сделать дом твоим родным гнездом.
Я репетировал дрожащими губами
Те самые, заветные слова.
Я так спешил с потёртыми вещами
Домой, где ты была ещё жива...
А ключ в замке сломался от бессилья.
И тишина обрушилась стеной.
Там пахло пылью. И сухой полынью.
Но только не тобой. Не теплотой.
Мне кто-то говорил... чужие лица...
Плывут сквозь вату равнодушных фраз:
«Остановилось сердце», «вот больница»,
«Всё кончилось за день до встречи вас».
Кричать бы в небо, рвать на клочья связки!
Но горло сжала ледяная медь.
Стою один у брошенной коляски,
Не зная, как мне дальше жить и сметь.
Цветы завяли в вазе у порога.
Их некому теперь прижать к груди.
Моя единственная в вечность та дорога,
Где финиш там, где должен был идти.
Я всё равно скажу. В глухую стену.
Пусть эхо бьёт по мёртвым кирпичам.
Ты стала для меня святой вселенной,
Которую я сам себе украл.
Прости, что опоздал всего на сутки,
Что мой билет обратный взял билет
На поезд безысходности и муки,
Где жизни без тебя в помине нет.