Вот в этом я творец...

Всё обратилось в соль глухих пустынь,
Где наши тени больше не сойдутся.
Мы сами погасили тот фитиль,
Чтоб в два конца мосты не разведутся.

Мы эту боль вложили в саркофаг,
Запечатлев безмолвие во взоре,
Чтоб вы несли свой выстраданный шаг
По собственной, назначенной вам доле.

Нам зябко там, где вы черпнули тьмы,
Но мы спасли единственное слово.
Пусть посреди бездонной тишины
Вас обожжет сияньем нашим снова.

Пусть давит грудь невидимый венец
В час, когда дом окутает прохлада...
Я отпустил вас. В этом я — творец.
Мне вашего раскаянья не надо.

Вам больше не страшны мои костры,
Ни холод плит, ни пустота гранита.
Вы в книге судеб перешли на «вы»,
И эта пропасть намертво пробита.

Я заложил наш общий алфавит
В сухую щель обрушившейся арки,
Чтоб каждый звук по-новому забыт,
Исчез навек в своей случайной сварке.

Но если шаг сорвется в темноту,
Когда земля уйдет из-под сандалий,
Я перелью свою же немоту
В невидимую ось ваших спиралей.

Ступайте прочь. Пусть стелется ковыль.
Мой приговор подписан вашим взглядом.
Я искупил чужую кровью быль,
Мне вашей крови и сейчас не надо.