Завет

Ползет муравей по темному дереву,
По веткам, по листьям взбирается вверх,
Он воин - стремится спасти королеву,
Но он одинок - вдали ото всех.


Бежит, мельтешит, неуклюжими лапками,
Грядет в его дом недружеский рой.
Дом скрыт под песком, под рваными  тряпками,
Возле могил, приукрытых Луной.


Не знает никто об опасности скорой,
Что ворвутся другие, съедят, не корясь.
Другие - большие, стрекочут по новой,
Рвут тельце любое, как дерева вязь.


Спешит он наверх, цепляется ножками,
С болью в "груди", выбиваясь из сил,
Еще полпути... Живыми дорожками
Вымощен путь по коре, через "Нил".


Один знает правду, Луна нашептала.
А может безумие в ганглий вплелось?
Чужи феромоны, как отблески жала
Слегка за спиной, но проходят насквозь.


Нужно спешить по выемкам древа,
По речке сухой, изможденной веками,
Проплыть сухопутно гниющее чрево,
И встретится в царстве с гнуси мертвеками.


Он рос под могилами в смутное время,
Когда вместо Солнца взошло Гало Тьмы.
Когда прорастало иллюзии семя
В людских черепах - белокостной тюрьмы.


И Гало и Луны, сочащие тенью
Того муравья через страх воспитали,
Пока он учился быть грязным творением,
Собратья его чью-то плоть пожирали.


Страх не исчез - ему некуда деться,
Но жизнь королевы - древнейший Завет.
Пророчеством хтони он может согреться,
Луной нашептавшей, вручившей обет.


Осталось немного, древесные пики
Видны, через угол фасеточных глаз.
Но вот - приближаются мерзкие лики,
Элитры жужжат, как погибельный сказ.


Вокруг океан непонятных созданий,
Летают, кружат, волнами гуляют,
Их здесь - легионы жужжащих страданий,
Спиралью стекаясь, надежду терзают.


Рывком муравей устремился к верхушке,
Пока тучи тварей глумились над ним,
Пересек реку смерти древесной макушки
И мир исказился - везде белый дым.


Он вновь на земле, не на дереве больше.
К нему подползают тени других -
Растут, удлиняются, делаясь тоньше,
Под шерох существ, что без формы - иных.


Беззвучным движением чертит по кругу
Черной Луны непростую печать,
Невидимым жестом, поддавшись испугу,
Свою королеву боясь потерять.


Окончен чертеж беззвучных стараний,
Усилий немых, что чертил беготней.
Разверзлись врата в его мир истязаний,
Но с ними туман белый шел тишиной...


Снаружи жужжат бесконечные твари -
Питаются всем, что есть на пути.
Повсюду витают запахи гари...
Из дерева - лимб начал резко расти.


Покрылась округа камерным пеплом,
Туманом сплошным - непроглядной стеной.
Инсекты прибились к земле чуждым ветром,
Жужжа над тенями, нарушив покой.


Местные жители не одобряют -
Звуки дают телу времени ход.
В лимбе живут, безраздельно скитают,
В вечности ходят, пока все не замрет.


Бредут в надоедливый шум насекомых,
Капает кровью их колющий нимб.
Тела сшиты наспех - хитиновых оных
Одежду примерил местный "Олимп".


Любой кто коснется их - станется тенью,
Лежать на земле до скончанья времен.
Всех чужаков, оскорбляющих немье
Используют шкурами белых племен.


Туман уплотнился, исчезло жужжанье.
Темными брызгами стыла земля.
Момент тишины. Теней мирозданья,
Следов, отпечатков цвета угля.


Лучится Луна над густыми вратами -
Замыленный свет уходящей ночи.
Черный, тактильный, вязкий татами -
Сквозят муравьиную тушку лучи.


Цикл сменяется, Гало восходит -
Черного Солнца невидимый свет.
С ним и печать распадается, сходит.
Судьбы возвращая начальный Завет.


Спешит муравей к могильному морю,
В дом, что разрушиться должен был в миг.
Бежит к королеве, предчувствуя горе,
Но хлоп..! - На земле лишь хитиновый блик...


Жанр: Темная мифология / Эпическая притча

Читавшим „Лимб“, „Гало тьмы“ и часть других моих стихов, этот путь может показаться знакомым.