Моя Саламандра

Осень заманивала грибами в лес. Дождь приказывал сидеть дома.
Река текла бодрее, чем в засуху месяц назад, зато форель исчезла в мутных водах. Стоянка рядом тоже была пустой. Скамейка не внушала покоя, как должна, а каменистая дорога вверх успокаивала при моём ужасе в серо-вечерних тонах.
Холодный пар застилал конец тропы с видами сквозь туман на туман. Зонт не спасал ни от
чего, но я пошёл. Воду забыл, а тяжёлый плащ, бессмысленный рюкзак и вчерашнее
похмелье потащил в гору.
Саламандра на первом шагу уставилась на меня непонимающим взглядом аборигена и, увидев такой же, повела своё пузо справа налево. Слева стояло заброшенное капище, напротив журчал долгожданный ручей.
Паганини, ловелас и маньяк, тут не был. И скрипка здесь никогда не играла, хотя любовь к ней потянула меня в шторм на гору. Креститься я не хотел, но для приличия махнул
рукой. Тут вам не Генуя, сами решим, что пиликать.
Читать на мраморе сквозь мох латынь в сумерках мокрого платана и скрипящих елей можно, если догадался. Когда на плече пара скрещённых палок, отбиваться от всяких просто при наличии силы, и появляется азарт охотника.
Камень номер один не произвёл никакого впечатления. Было темно, шумели вода и шершни. Шёл дальше, помогая зонтом, не обращая внимания на дождь прошлых периодов в перестановке капель с листвы на другую.
Камень номер два, номер три — тоже не помню. Лишь на четвёртом: живопись над текстом "IV. IESVS MATREM SVAM OCVRRIT — Иисус встречает Свою Мать". Пятый, шестой, седьмой камни тоже интересны. Читал их, рассматривал, отдыхал на камне, думал фигню. У девятого попил родниковой воды, свернул не туда и оказался у десятого, задохнулся, споткнувшись трижды. В шагах от креста, что на обрыве и виден тем, кто смотрел вниз и пора бы туда.
Захотел найти оставшиеся, с одиннадцатого до четырнадцатого. Пошёл в обход, заблудился, развернулся. Навстречу девушка в красной куртке, испуганная, с большими, с очки, глазами. Понял, что тоже дура, но несчастная, решил - работа, покажу дорогу. Разговаривать не хотела, кажется, поняла, пошла за мной обратно от найденного в кустах 14-го камня вниз.
От него очень плохая, грязная в ручьях, каменистая дорога. Видно, что до последнего камня почти никто не доходит, я палки бросил, ибо не встретил ни Мать, ни Иосифа, единицы, единица. Спускался. На девятом камне девушка обогнала. Вниз легче. Улыбнулся ей. Помахала телефоном крикнув, что пыталась найти дорогу, но не смогла. Увидела меня — успокоилась.
— Было страшно?
— Почти не страшно, — сказала она.
Убежала вниз. Когда спустился к первому камню, захотелось увидеть мою саламандру.