Дорожные заметки

Не оставляй следов на мокром песке — прилив
слижет твой вензель, тщательно выведенный каблуком.
Поезд несётся к морю, и в придорожной пыли
церковь стоит, как забытый кем-то альбом.
Здесь апостолы выцвели, нимбы съела плесень,
и только эхо, застрявшее в рёбрах у куполов,
бубнит о том, что север, в сущности, бесполезен,
когда ты движешься к югу, минуя сеть городов.

Скрипит колесо, выводя какие-то схемы,
рельсы сливаются в линию, дальше — тупик и тьма.
Пассажир, изучающий карту, приходит к дилемме:
запад — это привычка, восток — это форма ума.
Я сижу у окна, наблюдая, как ландшафт деформирован
скоростью, превращающей изгородь в частокол.
Каждый из нас в этом мире немного информирован,
каждый из нас — это просто набор запятых и слов.

Пыль на стекле, как руины имперского стиля,
смешана с каплями жира и отпечатками губ.
Всё, что мы любим, по сути, давно остыло,
но мы прижимаемся к этому, как к золе — не к углю.
В тамбуре пахнет табаком, портянками и судьбою,
кто-то хохочет, кто-то жуёт пирог.
Я не тороплюсь. Расстояние между мною и тобою —
это и есть, в конечном счёте, единственный мой итог.

Станция. Полночь. Бетонный навес над платформой.
Фонарь вырывает из мрака обрывки афиш и траву.
Люди с узлами и в потрёпанной униформе
грузятся в вагон, превращаясь в сплошную канву.
Спи, моя радость. Пусть тебе снятся квадратные числа,
пусть тебе снится берег, которого не достичь.
Поезд уходит. Гудок — как застывшая мысль о
том, что мы здесь только гости, а большего не достичь.