Фока на все руки дока. Е. Пермяк

В одной стране с народом умным
Царь правил никудышный, звать его Балдей,
И свита с дьяками ему подстать
И не пыталась что-то новое узнать.

Много в народе было мастеров,
Изобретателей было немало,
Ну, вот, к примеру, Фоку взять
О нём и сказка эта рассказала.

Как-то посеяли царю Балдею мужики
Горох на поле за дворцом,
Земля хорошей в поле том была
Да приключилась с полем тем беда.

И солнышко светило в нужный день
И в нужный день поливал дождик,
Но только урожай созреть успел
Как ворон стаей налетел.

Черным-черно на поле их
Клюют поспевшее зерно они,
И кажется, что в этом поле
Расцвели чёрные цветы.

- Что делать и как быть, о мудрый царь Балдей -
Дьяк думный кланялся царю -
Коль ни чего не предпринять
Останемся мы все без урожайчику.

Думу боярскую скликать нам надо -
Велит ему наш царь Балдей -
Давай иди всех собирай
Да поспеши, дьяк, поскорей.

День думали, два дня судили да рядили
На третий день указ оповестили:
«Мы, царь Балдей, премудрый государь,
Всея державы я властитель,
Поля горохового повелитель,
Указываем крепостному мужику
Нашему Фоке-лежебоке
Денно и нощно на поле с горохом
Трещоткой громкою трещать
Ворон, чтоб на поле стращать».

Пошёл наш Фока на поле с горохом
А там ворон, черным-черно,
Поймал пяток крылатых птиц
И стал им беличьи колёса мастерить.

Прямо как в тереме царя
Посадят белку в колесо такое,
В нём белка бегает, спешит
Царя Балдея веселит.

Приладил он к колёсам тем трещотки
И по вороне вместо белок посадил,
Вынес на поле те колёса
Что будет дальше, проследил.

Вороны вертят те колёса
Колёса те трещотками трещат
На ворон в поле страху нагоняют
Что те и на поле лететь уж не желают.

Дьяк думный Пустая Голова
Пришёл проверить, указ царёв как исполняют,
Видит, трещотки на поле трещат
Ворон вороны с поля с треском изгоняют.

Дьяк думный Пустая Голова
Немало удивился и к царю бегом помчался,
О всём, чтоб доложить ему
Великому Балдею – монарху своему.

- Так и так, великий царь Балдей,
Ворон вороны во поле пугают,
А Фока-лежебока между тем
Свои дела дома справляет.
В народе Фоку умником все кличут
И почести ему все воздают,
Об этом, не спрося тебя, конечно,
А это самоволием зовут.

А царь Балдей любил – хоть хуже
Но чтобы было по нему,
Боялся нового, как света таракан
И не терпел он новизну.

Во всех державах прочих вилками уж ели,
А он, как раньше – пятернёй,
Как тятенька, как дед и прадед
Какой-то был он весь такой.

Летом он ездил на санях -
Скрипу тележного боялся,
Весь был в отца – дубовая его-то голова
Такой уж той стране монарх достался.

К тому ж Балдей боялся и того,
Что в царстве, кто умней его бы быть пытался,
Да разве видели вы где царя
Чтоб тот глупей народа оказался.

Тут распалился царь Балдей
Ногами топая, он закричал:
- Повелеваю Фоке Лежебоке
Чтоб с поля за ночь весь горох убрал!

Получив царское веленье, Фока
В борону быстренько запряг коня
И выборонив начисто горох
Весь его в кучу и сволок.

Утром с поклоном он к царю:
- Исполнил я твоё веленье,
Убрал я с поля весь горох
Лежит весь в куче непременно.

Это услышав, царь Балдей
Пуще вчерашнего взбесился:
- Слыхано ль это? Быть не может!
И сотня мужиков всё за ночь сделать-то не сможет,
А он один за ночь со всем уладил…
Тут новый я тебе приказ наладил,
Повелеваю, чтобы весь горох
В два дня обмолотить ты смог!

Расчистил Фока круглый ток
И кучи на него стаскал,
Затем, пустил он лошадей по кругу
Они копытами горох  весь вымолачивать и будут.

И вновь к царю идёт с докладом:
- Всё сделал я  в два дня, как надо,
Обмолотил весь тот горох
В два дня управиться я смог.

А на царе и лица нет
Губа с досады, как у лошади, у старой,
Отвисать начала, ну и дела
Такого поворота и не ждал царь никогда.

Он Фоку посрамить хотел
Задал урок, что сделать невозможно,
А Фока всех, конечно, удивил
Царя Балдея посрамил.

Решил царь Фоку наказать
И непосильною работой доканать:
- Провеет пусть. Сроку два дня даю.
Чтоб всё было зерно к зерну,
Чтоб чисто было, ни соринки
Иначе же, не миновать дубинки.

Задумался тут Фока: «Не легко
Горох  провеять чисто-чисто,
Ведь в царстве ихнем веяли зерно
Пересыпая с руки в руку по старинке.
И дули, что есть мочи на него
Из зерна сор весь выдували,
Если так веять, то ему
Двух лет хватило бы едва ли.

Зипун тут Фока разостлал
Прилёг на бо;к и думать стал,
А в умной голове-то солнце не заходит
Такая голова решенье быстренько находит.

Светлые мысли в умной голове
И мысли цепкие за каждую идею,
Ветер не выдует мысль умной головы
А даже может нашептать свои.

Так и случилось, наш-то Фока
Болтливый ветер выслушать любил
И выведал, как царское веление исполнить
А уж потом его благодарил.

Поднялся Фока до зари
И на царёва дворца крышу он забрался,
Там Фока крышу взглядом оценил
И что-то мастерить принялся.

На ней он жёлоб деревянный закрепил,
Крышу тесинами, конечно же, огородил,
Так, чтоб горох весь в желобок катился
И из него, в царёвый закром, чтоб явился.

И принялся на крышу он горох таскать
Мешками носит, высыпает,
Ну, а тесинки тот горох
Весь в желобок и направляют.

Бежит по жёлобу горох
И в царский закром залетает,
Пока до закрома горох летит
Из него ветер шелуху всю выдувает.

Народ толпится и шумит
Слова различные кричит:
- Вот каким людям надо царством править!
Вот Фока на все руки дока! Не прибавить - не убавить!

Так расшумелись, что царя
Раньше обеденной поры и разбудили,
Глядит, горох на крыше ветром провевается
Да и по жёлобу весь в закром засыпается.

А Фока на боку лежит
И нежится на царской крыше,
Лишь изредка он желобок передвигает
И царские все закрома горохом наполняет.

И от обиды царь стонал
Рукав парчовый изжевал,
Чуть пуговицей не подавился
И снова думу созывал.

Народ весь в царстве всполошил
Думный же люд весь во дворец спешил,
А умники народные и расходиться не желали
Фоку всё славили, да выдумку его перенимали.

Тёмным людям свет всегда глаз режет
И от ума чужого голова у дураков болит,
Не зря вся дума собралась
Новый удумала указ:

« Мы, царь-государь Балдей,
Повелеваем Фоке Лежебоке,
В неделю сроку, чтоб перетолок
Весь, в поле собранный горох ».

Мрачнее тучи у дворца стоял народ
И Фока загрустил,
Он свой овёс доселе не убрал
И рожь не сжатая стоит.

Пошёл опять он в поле ветер слушать
На зипуне, чтоб ночь не спать,
Обдумать многое бы надо
Бесплатного работника искать.

Ночь ветреной была
И дерева всю ночь туда-сюда качает,
А Фока видит это всё
Да и на ус себе мотает.

Приносят утром слуги царские песты,
И ступы, и мешки, для смолотой муки:
- Толки горох! Если опять
Ты на боку захочешь полежать,
То хуже будет лишь тебе
Поселят, брат, тебя в тюрьме.

Куда уж хуже. Столь гороха
В неделю надобно столочь!
Только не стал толочь руками Фока
Придумал так, чтоб дерева могли ему помочь.

Меж двух деревьев натянул верёвку
И средь верёвки пест он подвязал,
А под пестом поставил ступу
И до краёв в неё гороху насыпал.

Так и другую, третью - все
Сколь было ступ, он все пристроил,
Пусть ветер за него потрудится пока
И он пошёл свои делать дела.

А дерева качались на ветру
Верёвку то натянут, то ослабят,
Пест то поднимется, а то опустится опять
Толчёт горох, и лучшего ненадобно желать.

А Фока в это время рожь, пшеницу
Молотит, и овёс старается убрать,
Муку всю выберет, и вновь горох засыплет
И вновь свою работу принимается справлять.

Толкут неплохо дерева горох
Лишь стук пестов идёт по лесу,
Фоку народ и славит, и честит
И первым умником его зовут за это.

А дьяк Пустая Голова
С прислужниками царскими все вместе
К царю, что силы есть, бегут
Донос на Фоку со всех ног несут.

- Ваше величие! Фома
Твой неслух, что умником себя считает,
Тебя, царя, владыку нашего
Умом, да и смекалкой переплюнуть уж желает.
Песты самотолчёные поставил в роще
Срок не прошёл, а всю работу сделал он,
И занят он домашними делами
Горох весь истолок – умом силён.

Тут кровью налились Балдеевы глаза
От ярости мотнул так головою,
Что с головы слетев, корона покатилась
И под амбар со звоном закатилась.

- Смерть Фоке! Смерть ему!
Меня ослушаться! Да как он смеет!
Сегодня ж собираемся всей думою
И пострашнее казнь ему придумаем.

Труба опять трубит
Боярский люд к царю валит
И дьяки, в сапогах на босу ногу
К царю примчались по тревоге.

- Что нужно, царь, чем услужить,
Не может же такое быть,
Чтоб просто так ты нас созвал?
Какой теперь у нас аврал?

- Надо придумать для Фоки Лежебоки
Страшную казнь, ох надоел он мне,
Всё хочет пред людьми казаться
Он вашего царя умней.

- Пресветлый царь Балдей! Такое дело
В лесах у нас волков немало развелось,
Овец таскают серые бандиты
Фоке немедленно скажи ты,
Чтобы прогнал из леса всех волков,
Глядишь, какой-то будет толк,
А нет – они его съедят
То есть, по-нашему – казнят.

- Вот голова – царь отвечает -
Хоть думой думай всей – не выдумать сего,
А коли так, прямо сейчас
Пиши-ка, брат, такой указ.
«Велю я Фоке Лежебоке
Из леса выгнать всех волков,
А если нет – пойдёт на плаху
На сей раз я не дам уж маху».

Понял народ, что тёмный царь
Фоку за светлый ум желает извести,
И стал сговариваться меж собою
Как можно Фоку  от волков спасти.

-  Надо, ребята, Фоке нашему помочь -
Все мужики твердили меж собою -
Фока Корнеич, может быть
Можем помочь мы хоть работою, какою?

- Да, помощь надобна – им Фока отвечает -
Поймайте мне десятка два волков,
Я ж, буду кумачовые жилетки для них шить
Да краску огненного цвета разводить,
Да колокольцев-бубенцов по пару штук
Каждому волку смастерю.

- Зачем? – спросили мужики –
Зачем волкам-то бубенцы?

- Увидите – ответил Фока –
Ни одного в лесу не будет волка.

Поймал народ волков
И к Фоке их живьём, в мешках доставил:
- Работа сделана, быть может, что ещё?
Так мы, по-быстренькому, справим.

Фока волков в жилетки нарядил
И краской огненною морды им покрасил,
К хвосту приладил бубенцы
И отпустил их восвояси.

Кинулись волки ко своим
В родные стаи побежали,
А те, от них, как от огня
Со всею быстротою ног своих бежали.

Хоть волки были и свои
Но морды крашены у них,
А красные кафтаны, бубенцы,
Были для них страшней стрельбы.

Подальше в лес метнулись стаи
Но волки Фокины от них не отставали,
И в этой гонке, с каждым шагом
Они лишь ходу прибавляли.

От звона своего уйти хотят,
От бубенцов, что на хвостах висят,
А убежать от них-то как?
Да и не снимешь их ни как.

За ночь одну в лесу ближайшем
Волков совсем не видно стало,
А Фока, косит свой овёс
Волков прогнал, и дела мало.

Царя же, вовсе не узнать
С ним рядом волк сойдёт и за ягнёнка,
Уж оба рукава свои сжевал
С обиды он каменья из короны выколупывал.

- Без думы я его казню
На плаху умника, на плаху!
Но как народу об этом рассказать
Ведь может он и бунт поднять.

А думный дьяк уж тут как тут:
- Я знаю, ваше царское величество,
Хоть дьяк я и Пустая Голова
Но подвести закон умею я.
Державы нашей герб, сей Фока обесчестил
Ведь на гербе у нас с овцою волк в зубах,
Овец давно у нас приели волки,
Волков же Фока всех прогнал на дальние задворки.
С гербом фальшивым царство теперь наше
Нет ни овец, и нет волков,
И что же скажут нам соседние державы
Вести торговлю с нами перестанут.

- Боже ты мой – воскликнул царь – да у тебя ума
Больше, чем во поле гороху,
Готовь немедленно указ
Казню я этого пройдоху.
Вели топор точить для палача
Урядники пусть плаху тащат,
Завтра, на площади дворца
Казню его я, наглеца.

Заря занялась. Солнышко поднялось
Ясное, красное с утра,
Фоку на казнь придворные ведут
Толпою, одного-то мужика.

Взмахнул палач над Фокой топором
Сердце Балдеево от радости взыграло,
Но, шеи Фокиной не выдержал топор
Всё лезвие его помялось.

- Что ж это, царь – спросил тут Фока -
Топор твой мою шею не сечёт,
Или крепка уж очень моя шея?
Иль вышел у тебя какой просчёт?

- Петлёю удавить! Повесить Фоку! -
Велел Балдей тут палачу -
Хоть топором не смог тебя казнить я
Тогда верёвкой удавлю.

Вкопали в землю висельный глаголь
Петлю на шею Фоке накинули давно,
И из-под ног берёзовый обрубок
Выбил палач в мгновение одно.

Взвизгнули девки, бабы голосили,
Старухи завопили вместе с ними,
И вновь проделка удалась
Верёвка почему-то порвалась

- Что ж это, царь – промолвил Фока -
Верёвочка твоя не держит уж меня,
Крепка как видно моя шея
Или опять какая-то оказия.

Сидит в царских носилках царь Балдей
Белее снега весь от злости,
Ржою покрылось Дьяково лицо:
 - Святой он что ль, в конце-концов.

А царь Балдей опять кричит:
- Сейчас же в реку бросить! Утопить!
Его мне видеть нету сил
Достаточно уж он пожил.

- Как можешь, царь, меня ты утопить
Не взяв ни топором, и не верёвкой -
Ответил Фока – ведь пока
Народ стоит стеною за меня.

А к шее Фокиной привязывали камень
Всё те же люди, что тогда
Топор из воска палачу преподнесли
И прелую верёвку на глаголь повесили.

На шею Фоке вместо камня привязали
Под камень крашену сосновую кору,
Надутые же бычьи пузыри
Те, под рубаху сунули ему.

Взвизгнули девки, бабы вновь заголосили,
Старухи завопили вместе с ними,
А Фока в речке, на плаву
Громко опять кричит царю:

- Ну что же, царь, камень не тонет
И под рубахою мешки с песком не тянут уж ко дну,
Или опять ты надо мною издеваться хочешь
Придумал казнь ещё одну?

Позеленел Балдей и почернел от злости
Хотел уж Фоку он огнём казнить,
Да вот нутро у него пламенем занялось
Вдруг задымилось и сгорело всё нутро его.

Был царь – и нет его. Народ  ликует
Поёт народ, в колокола звонит,
Конечно, тружеников прославляет,
А Фоку старостою называет.

В чести и славе зажил Фока
Умом прославил державу он свою,
И неплохую сказку после себя оставил
Конечно же, вот эту самую.