Бумажные мишени

Машина летит по шоссе, рассекая туман,
Вдоль серой обочины знаки мелькают вразброс.
Как вдруг за чертою дорожной, сквозь времени план,
Всплывает то поле — до дрожи, до боли, до слез.

Я пальцем в кольце дорогом тру ладонь докрасна,
Где кожа когда-то чернела от сока стеблей,
Когда я сдирала ромашкам тела допоздна,
Гадая «не любит», «не любит» в безумии дней.

Он был меня старше. Ловил мой испуганный взгляд,
Пока я, как стеснительный кокон из глупых стихов,
Глотала беззвучно свой первый, единственный яд,
Пытаясь спастись от удушья его шагов.

Я помню, как он уходил с совершенно другой,
И то тополиное лето, и мокрый прибой,
Где мир мой девчоночий замер, разбился и сник,
Зажатый в ладонях предвзятой и злой судьбой....

Машина летит. Моё прошлое смыто водой.
Я взрослая женщина, шрамы почти не видны.
Но поле ромашек у трассы, как рана, горит,
Казня меня образом той безответной весны.

Примечание автора:«Поэзия часто романтизирует первую неразделенную любовь, сглаживая углы временем. Я же попыталась показать её как физиологический шрам. Четырехстопный анапест здесь задает ритм несущегося автомобиля, в то время как смысловое наполнение строф буквально тормозит этот бег, заставляя героиню проживать травму заново. Образ цветов как "бумажных мишеней" — это метафора расстрелянного пулями детства, от которого невозможно откупиться никаким сегодняшним благополучием».