Моаи

Моаи, истуканы древности,
Забытые Богами Боги,
Людской наполнен разум ревностью
У нас, и хмелем полны ноги.
Хотим познать себя отчаянно,
А Их, ещё познать стремимся,
Себя забыв притом случайно,
В роме Barcelo растворимся.

Моаи, древние хранители,
Нерукотворные, как Спас,
Племен суровых небожители,
Вдруг стали куклами для масс.
Опошленное поп-культурой
Невозмутимое лицо
У них, увы, не станет хмурым,
Не станет гневным на лжецов.

Бармен нальёт в тики-бокал,
«Пина-коладу» или «Зомби»,
Что б я, как кошка их лакал -
Весьма сомнительное хобби.
На Крымском шумном побережье,
Звучит диджеевский лязг дисков.
То ль Русь, а то ли зарубежье...
Неясно всё, средь этих визгов...
 
Дым сигарилл заполоняет
Всю комнату, в бокале-тики
Горячий пунш мой остывает.
Наутро под кошачью крики
Я отрезвляюсь, выпивая,
Мате по трубочке железной.
Хожу по комнате, желая,
Застрять в культуре неизвестной.

В эфире «Desaparecido»
Поёт печально Ману Чао,
К познанью кончится либидо -
Ещё не время сказать «ciao»!
Войти ли в транс под бубн шаманский?
Или молится до безумья?
Курить табак американский
Чрез трубку мира для раздумья?

Читать таблички ронго-ронго -
Неблагодарная работа.
Как это «бремя белых» в Конго -
Француза грязная забота!
Лишь Боги те, что сохранились,
Помогут, может, ключ найти,
К табличкам этим, что закрылись
Тогда от нас на полпути.

О, инквизиторы французские,
Ну почему богов вы греческих
Всех сохранили, но огузками
Полинезийских посчитали всех?!!
Кто дал вам, палачи, то право?!
Христос? Навряд ли! Аполлон?
Увидев грязную ту славу,
В слезах Небесный Пантеон!

На Пасхе розовый закат -
Во сне Богов их пребыванье.
В Европе же царит разврат
Богов-Моаи наказанье!
Недаром говорят, что тем,
Кто против древних всех богов,
Безумье им нашлётся всем -
Безумье собственных оков.

Прощай немытая Европа,
Зачем тебя я восхвалял,
Когда колониальный опыт
Шлёт в наказанье криминал?
Так станет Ингланд Инглистаном,
Иль Инглишь рейхом, не дай Бог,
Мы ж Русь родную возрождаем,
Помочь нам в этом Сварог смог!

Трофей из рыбьей головы
Верхом над дверью кабинета,
Напомнит мне что нулевы
Все шансы в поисках ответа.
А каланхоэ на окне,
Что мне прыщи мои лечило,
Ответит, что ответ вовне
И в том, что незаметно было.

Куда? Куда идти на поиск?
Растёт от напряженья вена,
По ней и растечётся отблеск
Из всех картин Поля Гогена.
Сто лет иль двести одиночества
Мы терпим, не свыкаясь с дрянью,
А всюду древние пророчества
Кусают Землю, как пираньи.

Палач себе сам Старый Свет -
И в нём пропала ценность слова,
Себя за племенной навет
Наказывает он сурово:
Вокруг мальчишки-проституты
Нацистки в кожаных мундирах,
Разврату учат институты,
И мирному захвату мира.

Мы ждём, молчим, но возмущаемся ,
Что на земле за цирк творится,
И мы к истокам возвращаемся,
Желая миру вновь родиться.
Уходим от цивилизации,
Что уж давно тогда сгнила
Ещё во веке восемнадцатом,
От Бога навсегда ушла.

Исход, не как у Моисея,
А свой и очень уникальный:
Бежим от Доллара-злодея
И поп-культуры интегральной,
Уходим, их оставив с носом,
Не подчиняясь их разврату,
Уходим тихо, без вопроса,
И вдаль плывём мы, как пираты.

Мы - как Метеорит Тунгусский,
Летим от них мы, одинокие.
Падёт опять Король Французский,
А мы идём в края далёкие,
В паломничество к тем местам,
Из термоса мы пьём пуэр,
Задав вопросы всем Богам
Средь этих жёстких атмосфер

И вот, быть может разгадаем
Мы их загадку нестандартно,
Моаи тайну мы познаем,
Отвергши мерзость беспощадно!
Моаи, идолы забытые,
Что спят на древних островах.
Таблички, древние закрытые
Откроются нам лишь во снах.