Ундина

            I

Давно такого не случалось
Уж очень много к ряду лет,
Чтоб море волнами вздымалось,
Да так, что меркнул белый свет!
И ветер нА берег широкий
Шумя, накатит грозный вал...
И буревестник сизобокий,
Стихии чувствуя накал,
То в миг стремглав помчит стрелою,
Бросаясь с ветром в грозный бой,
То, вдруг, над самою водою,
Он пролетал! И над собой,
Теряя волю, он садился
На гребень беглою волны...
Как шквал безудержно стремился
Рыболовецкие челны
Попрать в пучине вод гремучих
Он зрил, не внемля их беде!
И в клочьях белых пен зыбучих
Качался мерно на воде.

Ветвями молний прорастает
Гроза в сияющих огнях.
И гром, её союзник прочный,
Как осаждённый зверь полночный,
Ревёт и бьётся в тех ветвях!
Но, сил лишённый, угасает.
В порывах ветра мачты стонут,
Надрывным плачем исходя.
В глубинах вод бесследно тонут,
Приют последний обретя,
Кто с грозною бурею в бою
Удачу упустил свою!
Ветра разносят их молитвы,
Но чужд их зов...  Их поле битвы
Вдали от слышащих богов,
И глух для них призывный зов!

               II

Всё стихло! Месяц светлоокий
Ночным властителем восстал!
...Челнок рыбацкий одинокий
В ту ночь приют себе искал.
Но ни один маяк далёкий
Его огнём не привечал!
В лохмотьях судовые снасти,
До звона струн натянут фал...
Кто может знать каких несчастий
Он в эту бурю испытал?
Ветрами буйными гоним
ВедОм был моряком одним.
Знакомьтесь! Буду с вами честен.
Он Хельгом был в миру известен!

... Немалых опыта и знаний,
Трудов и навыков терзаний
Имел он в промысле морском.
Он много знал рыбацких песен...
Но, впрочем, в знании мирском
Он был не так уж интересен!
Бывали случаи, - в беседе,
Что во хмелю пленит собой,
Ему пьянённые соседи
Вопрос пожалуют такой:
"Ну где же, Хельг, твоя обитель?
Где очага того хранитель?
Где та, чью гибельную страсть
Ты у других сумел украсть?"
Но внемлить своему ответу
Он никого не привечал...
Всегда с улыбкой отмечал
Ума немногого примету,
Но добродушно отвечал:
"Мол! Сеть не убрана! Пойду я...-
К чему от неба ждать вестей?"
Протяжным скрипом знаменуя,
Своих изношенных костей
Уход свой! Кто-то из гостей
С ухмылкой едкою подметит
Его трясущихся кистей...
Но он уйдёт - и не ответит...

Он, в целом, был предельно скушен!
В вопросах низменных страстей...
Он кроток был, и малодушен!
И нужных не имел снастей,
К улову доброму способных,
Для промысла в делах любовных.

                III

А челн плывёт... Всё также светит
На небе месяц золотой.
Он непорочной красотой
Пленён давно. И не приметит
Он кроме моря ничего...
Взирает с пристальным вниманьем
На мирных вод очарованье
Он в час досуга своего!
И, вперив взоры, созерцает,
Как ветер, сил могучих полный,
Торопит медленные волны
И в мыслях с ними быть мечтает!
И с неподдельною тоскою.
В полночном небе облака, 
Своей незримою рукою
Он разгоняет свысока...
И что за диво! Замечает,
Как волны бережно качают
Скитальца ветхого обитель.
И вот, небес ночных властитель,
Уж гостя дружно привечает
Под сенью мира своего,
И с интересом зрит его.
               
 - Ответствуй, странник! - Вопрошает -
Дозволишь ты почтенно мне
Узнать же, как в твоей стране
Тебя семейство величает?
Почту за честь признать в тебе
Достойного своей судьбе!"
Ответу внемлет:
                - В этом проку
Тебе, небесному пророку,
Кто звёзды водит хороводом
Под лучезарным небосводом;
Чей светел лик под мраком ночи,
И чьи пленительные очи
На мир взирают с высоты...
Увы, не зрю! Не в силах ты
Понять угасшего огня...
Зачем же знать тебе меня?

  - Признаюсь, жаждал я иного.
И мне не ясно, что плохого
Тебя по имени назвать?
 - Я - Хельг!
             - Приятно будет знать!
 - А ты, скажи мне, в свой черёд
Как белый свет тебя зовёт?
 - Я в представленье не нуждаюсь
И, знав свой час, я поднимаюсь
Лишь только ночь свои права
Правоприемствует у дня,
Ночное небо ждёт меня,
И я во власти утверждаюсь.
И полномочия мои
Нести от ночи до зари,
От звёзд небес и до денницы,
Хранить пущей своей зеницы
Мирской покой! Но твой челнок
Мой интерес к тебе разжёг.
Ты скуп в ответах, видно бога,
Ты утерял... и судишь строго
Его нелёгкие пути!
И счастье путь домой найти
Уже незримым ты находишь!
Послушай, Хельг, себя изводишь
Ты понапрасну! Он с тобой!
Они мертвы... А ты живой!
Я видел жуткую картину,
Как в озверевшую пучину,
Стадами гнали корабли
Ветров свирепых дуновенья!
Не обрели они спасенья
Во тщетных поисках земли.
И где они? На дне глубоком
Уж смирены жестоким роком!
Зерцалом вод они укрыты
И бренным миром позабыты!
Ты рано сдался! Что с тобой?
Узреть возьмись, что ты живой!
   - Ах, Месяц, ведаешь ли ты
Людского счастья простоты?
Что существом своим навеки
Пленит! И в каждом человеке
Живёт лишь только потому:
Любимым нужно быть ему!
Ты мне твердишь, что я живой!
Но, верь мне, много ли ты знаешь
О том, что свято утверждаешь!?
Нет! Уготованной судьбой
Не поспешу я восторгаться -
Со мною больше нет её,
Я счастье не сберёг своё
В одной из бурь... С судьбою знаться
Я не могу и не хочу!
Уж тягок крест, что я влачу.
Ты на рога свои поспешно
Накинул бережно и нежно
Ночей косматую парчу!
Ты слеп за ней... Я не шучу!
В ответ:
       - Ты видишь там звезда?
Мир пред тобой! Тебе туда...

И волны, бившись об корму,
С почтеньем вторили ему!
Бесстраждущим взглянувши оком
Он всё увидел без прекрас.
И выбор, сделанный сейчас,
Виднелся на челе высоком!
И нем он знаку остаётся,
И с гордо поднятой главой
Всецело року отдаётся...
И выбирает путь другой!

           IV

Но вод гремучие потоки
К нему уж не были жестоки,
И сквозь простор несли его
К пределам Мира самого!
И в тот же миг, когда надежды
Его оставили почти,
Он звуку внял в густой ночи
И, приоткрыв уставши вежды,
Он взор свой в море устремит...
Не веря чувствам, слышит! Зрит!
Огней пленяющие сонмы,
Их хоровода стройный ряд.
Там речи - приторны и томны;
Смеются, плещутся, галдят,
Друг другу власы заплетают.
И по секрету меж собой
Отрады юности святой -
Мечты девИчьи обсуждают!
Терзаясь муками в сердцах,
Конечно, с радостью мечтают
О счастье женском и венцах...
И брызги в воздух поднимают
В беспечных шалостях они!
Но здесь, в тиши туманов дымных,
Любви прекрасной чувств взаимных
Им не познать! Они одни!

Хельг горькой правды примечает...
В густом тумане он незрим!
Рассказом впечатлён одним:
Одна сестра другой вещает
Легенду древнюю о том,
Как некогда былых времён
С покоем век сменял века,
Младая нимфа рыбака
Душой всецело полюбила.
И всякий раз, когда луна
Вновь урождённой восходила,
Любовью искренней полна,
К нему на пирс она спешила.
Он ждал её! И до зари,
Инда не смеркнут фонари,
Спокойной заводи зерцало
В себе их счастье отражало!
Но годы шли и вслед за ними
Минула молодость его.
Да только счастья своего
Он не познал! Уже иными
Казались чувства для него!
Под гнётом непомерной платы
Он за мечту отдал года.
И, став годами небогатый,
Он понял вдруг, что никогда
Не вынести ту боль утраты...
Ведь он старик, она - млада!
Покинет жизнь он не познав,
Она ведь тоже не узнает,
Что для любви заветных прав
Возможность всё-таки бывает...
Гласит поверие одно,
Что если в жизни суждено
Кому-то жизнь, как дар, отвергнуть
Собою божью длань попрать,
По доброй воле жизнь отдать,
И ко спасенью не прибегнуть
Своей покаянной души
Без слов, без слёз, без оправданья...
Подобно агнцу на закланье
На ложе смерти поспешит,
И жизнь свою другим подарит
В спасенье любящих сердец...
И обернётся, наконец,
Возможным счастья их венец!
И вместе век чету состарит!
И от бессмертия избавит
Младую нимфу... И она,
Отпрянув медленно от сна,
Бескрайних вод простор оставит.
И непослушными шагами,
Дрожащих от бессилья ног,
Наступит на сухой песок...
И в миг разверзнется слезами...

И с упоением радушным
Хельг внемлил сладостям речей.
Но парус, будучи послушным,
На протяженьи всех ночей,
Вдруг сдёрнул шкот и с громким шумом
Он оборвал девИчьим думам
Возможность сказанными стать!
Туман рассеялся в мгновенье,
Он зрит неловкое смятенье:
И кто, куда, не разобрать!
И восемь нимф, мелькнув хвостами,
Вдруг обращаются волнАми...

             V

Но видит, только шум затих...
Одна! - Девятая из них,
Без тени страха на челе,
Как вестник Неба на Земле,
Прелестной юности картина,
Младая нимфа здешних вод...
И мир земной её зовет -
Наипрекрасная Ундина!
Одна из них своей судьбы,
В пример, ничуть не убоялась.
Не приняла сестёр мольбы
Умчаться прочь! Она осталась!
И статной девою предстала
В глазах у Хельга! И она,
На камне восседав одна,
Хвостом волненья создавала!

Он обомлел! Она к нему
Хозяйкой доброй подплывает,
И по обычью своему
Радушно гостя принимает
В чертогах тихих, где она
Была когда-то рождена!
Себя для гостя представляет:
- Меня Ундиной величает
С начала времени ваш род.
Этих морей бескрайних вод
Одной из нимф я представляюсь.
Нас девять! Ты моих сестёр
Увидел спешные побеги,
Когда в момент блаженной неги
В ночи явился ты, как вор!
Из них девятой я являюсь!
Представься, путник, кто ты есть?
Знакомство я почту за честь!

- Ну что ты, дочка, будь спокойна
Во мне немногое достойно
Вниманью будет твоему.
Сейчас поймёшь ты почему!
Я пред тобою без остатка!
Отцом я Хельгом наречён.
И рыбаком был привлечён
На жизнь свою искать достатка.
Твоих просторов друг я старый,
Всё, что имею - взял я здесь!
Душой своей остался весь
В твоих морях! Его удары
Держал с суровостью лица.
И думал, не было конца
У сил моих... О! Как сурово
Я ошибался, право слово!
Я не забыть мне никогда,
Как в один миг мне тяжко стало!
Ведь всё, чем счастлив был тогда,
То море у меня отняло!
И больше нет на мне лица.
Я жду смиренного конца!

  - Пора бы, Хельг, тебе признаться,
И я не в праве воздержаться.
Прими судьбу и внемли мне.
Я смерть, что видел ты в волне!
Я шторм, пойми, я грозный вал!
И ты меня в ту ночь искал!
Я бурям - мать! Я вестник зла...
И мной убитым нет числа!
Я та, кому на службе верной,
Склоняясь в почести безмерной,
Ветров бесчисленная рать!
Я та, кто может умирать
И возрождаться ежечасно!
Я здесь всему единовластна.
И под глубинами морей
Из ожерелий якорей,
И шума волн в часы прибоя -
Моё приданное скупое!
Ты знаешь, путник, помню я,
В ту ночь моя случилась служба
Я бушевала - страсть моя -
И с бурей пламенная дружба
Слились в забавах, сея страх!
В молитвах смертных на устах
Я находила отрешенье
От мук своих, своей мечты!
Не знаю, ведаешь ли ты,
Среди смертей и пустоты
Я находила продолженье
Своих, давно забытых грёз...
Я помню, кто-то произнёс:
"Любовь моя, мой час настал!
Так отпусти мою ты руку!
И нашу восприми разлуку,
Как зов судьбы!" Но он устал!
Я зрила, рвались сухожилья
В его натруженных руках.
Изнемогая от бессилья,
Он не сумел... Я помню страх
В его, угасших в миг, глазах...
И что я вижу, пред собою:
Всё тех же глаз поникший взгляд!
Мне очень жаль, но лично мною
Сочтёнными ей были дни...
Ты, видно, выжил! Извини!
Но я не властна над судьбою...
Как быть должно, мне говорят!
Неси, как дар возможность жить!
   
- Я жил, Ундина! Мне не быть
Уж прежде счастьем увлечённым.
Давно, душою обречённый,
Пред миром этим я влачу
Прескорбья черную парчу,
Что взор мой плотно застилает
От благ земных и красоты.
Когда бы, может, знала ты,
Что в жизни счастием бывает,
Ты б поняла...
              - Ты о любви?
Избавь, отец! Отбрось сомненья.
Когда б мне было дозволенье,
То все б инсигнии свои
Я б в тот же час с себя сняла!
И век с любимым провела...
И пусть мечта неисполнима,
Но я люблю! И я любима!

Там, за прибрежною косой,
Где небо красной полосой
В объятьях моря угасает,
Там корабли от бед спасает
Маяк один - огня обитель.
И маяка того смотритель,
Моих заветных грёз властитель!
И нет на свете ничего,
Что мне дороже: стать его!
До дней конца в его объятьях
Свою бы жизнь я провела...
Но не судьба! Я не жила...
И в сокрушительных проклятьях
Свою судьбу я прокляла!
Смотри же, Хельг, что я умею,
Хоть в вашей жизни разумею,
Ты полагаешь, ничего!
Открой для взора своего
Мою простую благодетель
И будь чудес моих свидетель!

             VI

И что он зрит? Брега родные,
И заводь в скопище огней,
И нежно ветры молодые
Его челнок качают в ней.
И на предгорье примечает
Свой неприветливый очаг
Но он был пуст... И ровно так
Своей душой он пребывает!
Не зрит он больше ничего
В уюте дома своего...
Он знал, не ступит уж нога
К теплу родного очага!
 
В себе решенье укрепив,
Его он делу применяет:
Осколком якорной цепи
Себе он ноги обвивает
Без страха на своём лице.
И в скорбный час не о конце,
А о начале помышляет!
Пусть не своём... Но знает он,
На что собой он обречён!
"Прими, Ундина! - восклицает, -
Союзу будущему вам
Отцовской честью я воздам!
Твоей любви скупую плату
Я возношу! Прими её.
И в том напутствие моё!"
Со всплеском море увенчало
Его конец, её - начало!

О пристань волны разбивая,
Ликуют вечные ветра...
И чайки с самого утра
Клокочут, по небу летая!
Сидит девица молодая
На самом бреге у воды.
И волны с ней её нужды
В делах каких-то обсуждают!
Сестёр своих она попросит
Последней службой удружить.
Найти, и рядом уложить
Того скитальца труп холодный
С его женой! "Мне быть свободной
Покуда он не рядом с ней -
Супругой верною своей -
Никак не в силу пред собою.
Я в неоплаченном долгу
Пред милостью его святою,
Что всем я сердцем берегу.
Прошу, сестрицы, поспешите,
Последней воле послужите!"
Слились в подводные потоки,
В тугие косы заплелись,
И сёстры вихрем понеслись
Через простор морей глубоких!
Во мраке впадины одной,
Он найден был. И в путь домой
Его подводные теченья,
С его немого дозволенья,
Из плена скорбно извлекли,
И к месту тризны понесли
На место гибели супруги!
И, возложив, в почётном круге
Собравшись вместе, изрекли
Над ними отпевальной речи!
И их союз увековечил
Покой чарующих глубин,
Что брачным ложем стали им...
           ___

Там, говорят, пред самой ночью
Младой смотритель маяка
С женой своей и милой дочью
Им виден был издалека...

                2026 г.