Стрижи и сосны, пенье комаров да скрип уключин

Стрижи и сосны, пенье комаров
да скрип уключин.
На страже вражьих вольниц и воров,
людьми приручен,
когда-то судеб горьких властелин,
теперь затворник -
стоишь, травою берег устелив,
ветрам покорный.
И пусть сейчас, надменен и велик,
всё так же гордо
сражаешь лишь атаки повилик
да мошек орды,
но грозен взор прищуренных бойниц
и крик гортанен.
От суеты назойливых зарниц
захлопнул ставни -
лишь только ночь опустит свой покров,
хребта фасетки
саднят от заусенцев топоров
и лестниц цепких.

А сон опять выманивает в явь
азарт сражений.
И за загривок память крепко взяв -
косой саженью:
как чайки у простуженной воды
кричат надсадно,
как втягивал ноздрями горький дым
костров осадных,
как дрожью цокота подкованных копыт
весь мост истёсан,
и как река воронками кипит
от взмахов вёсел.
Как бил набатом колокол густой
и гулким эхом,
ладони положив на аналой,
в небес прореху
святой чернец молитвы отпускал
как птиц почтовых,
и сабель окровавленный оскал
целуют вдовы.

Укутан ты во мхи и ковыли,
укрыт веками.
Но помнят о ристалищах былых
река и камень.
Стоишь в кирпичной лопнувшей броне -
могуч, исконен.
Как брешь - ладонью, трещину в стене
накрыв иконой.