Сказка о Моране, Царевиче и Белоснежке. ч. 41

Уж, Царевич близок к цели.
Сквозь туман уже виднели
Елей острые макушки
И больших дубов верхушки.
Лес зелёною стеной
И высокой, и густой,
Взяв величием своим,
Возвышался перед ним.
Прискакал Царевич в лес.
У избушки ловко слез
С быстроногого коня,
И, усталость прочь гоня,
На главе своей златой
Он вихор поправил свой
И, пригладив завитушку,
Он стремглав вбежал в избушку,
А, вбежавши, обомлел,
Замер, врос, оторопел.
Мчал к любви, ан, вот потеря!
Он, глазам своим не веря,
Что стряслось, не понимает;
Замерев в дверях, взирает:
В тихой комнатке пустой
И уютной, и простой,
Как сражённый стебелёк,
Пав неловко поперёк
Той скамьи, где восседала,
Белоснежка возлежала
В вековых объятьях сна
Вся бледна и холодна.
Уезжал – была жива,
А теперь лежит – мертва.
Помрачнев, подобно тени,
Пал Царевич на колени
Пред любимою своей,
Что не видел много дней.
Верить в смерть её не хочет.
Гладит руки ей, хлопочет.
В тот же миг, вздохнув с тоской,
Налились глаза слезой.
Он губами шевелит,
Еле слышно говорит
Белоснежке – своей милой,
Нежной птахе сизокрылой:
«Моя милая подруга,
Без пяти минут супруга!
Что ж меня ты не встречаешь
Да за стол свой не сажаешь?
А, напротив, предо мной
Ты лежишь, вкусив покой.
Ненаглядная Краса!
Век глядели бы глаза
На красу твою благую,
Распрекрасную такую!
Ох, не долго счастье длилось…
Что же, милая, случилось
Здесь с тобою без меня?!»
Но, молчание храня,
Белоснежка, столь любима,
Оставалась недвижима.