Проза грёза

    1.
Думая, размышляя о прошедшем, часто вспоминаем плохое, расстраиваемся, огорчаемся, злимся.
Злимся на кого-то, но по дальнейшему размышлению, приходим к выводу, что сами виноваты в том или другом.
Ясно эта мысль приходит перед сном. Перед тем, как забыться думаем о Боге (это ещё у Достоевского где-то написано). Может быть, это от Него приходит Ясность (Свет). Но обида какая-то, злость на себя не проходит, а усиливается.
Попытки молиться чистым сердцем дают ответы, разъясняют и проясняют: есть грехи, т.е. зло, которое не может не разрушать.
Что рушат – строение, сооружение (рушат = уничтожают , например сад) и, естественно, приятней рушить то, что не сам строил (не создавал, не творил, не созидал, не насаждал).
О Боже!...получается я сообщник злу и рушу то чего не строил. Я – пособник злу. Мелкими деяниями/недеяниями в союзе со злом разрушаю себя и злюсь на себя же – это ли не глупость. (Боже, дай мудрости!) Осознание себя глупцом расстраивает и от этого можно рухнуть в черноту (тьму). Т.е. расстроившись и озлобившись, уснёшь, убаюканный чернобогом.
Господи, помилуй мя!
Нет разрушению!
     2.
То ли длинная улица в центре маленького городка со своими убогими домиками, крытыми соломой и оштукатуренными и побелёнными стенами, то ли хутор. Сумерки. Думаю было лето, август, перед рассветом. Уже виден глазами туман, но он не везде. Он в низинах, у каких-то кустов похожих на причёску сумасшедшего. Туман в яме, а, может быть это пруд. Странно, а может быть, привыкли глаза, но в этих сумерках и кусками раскиданного тумана видно далеко. То ли городок, то ли хутор кончается и за ним холмистая местность. Да и дорога кривенькая, узенькая, ведущая из приземистого абсолютно бесшумного, как шаги этого тумана, населённого пункта.
Вижу человека, который не стоит, но и не идёт. Человек находится на границе ночной тьмы и рассвета (это сумерки), на границе прозрачного воздуха и клокастого тумана, он находится на дороге, но не совсем, рядом на поле, хотя, первая мысль при взгляде на него – человек на дороге и на расстоянии от меня неизменном, как бы я не бежал к нему.
Утро. Прохладно. Человек правой рукой поправляет грубое коричневое покрывало (плед) на левом плече, а левой рукой (одновременно с правой) поправляет на правом плече. Стоит он ко мне и к хутору под 45 градусов, а лицо его повёрнуто полностью ко мне. Не ясно, насколько он бородат, но бородат. И очень большой взгляд, очень глубокий и всеобъемлющий, смотрит на всё и сразу и сквозь.
      3
Да злимся на себя, если подумать. Где-то читал, где-то слышал о грехе.
Стоп.
Взгляд этого человека не просто глубок – он бездонен и наполнен слезами. Неожиданная мысль, что каждое разрушающее действие/недействие, неважно какого оно размера, приводит к разрушению меня. Мне становится плохо, другим становится плохо.
Этот Человек - Христос. Бездна глаз Его наполнена слезами из-за меня. Каждое греховное действие – это гвоздь в Его тело. Мою боль Он забирает и больно Ему не физически, Он видит, как Его сын обжигается, режется, истязает себя всеми способами. Ему жалко своё любимое дитя.