Крылья, которые не видно

Голос из ниоткуда вернулся.

— Ну что, моя девочка, всё ещё грустишь?

— Немного, — призналась Лууна. — Но теперь это другая грусть. Не та, что хочется носить как корону. А та, что хочется положить на полку и сказать: «Сегодня я с ней не пойду».

— Молодец, — сказал голос. — Это и есть взросление. Не перестать грустить, а перестать делать из грусти профессию.

— А ты всё ещё не можешь прийти человеком?

— Могу. Но ты его уже знаешь.

И тут Лууна поняла: Зевс, соседка с пирогом, даже случайный прохожий, который улыбнулся ей в магазине, — все они были теми самыми «крыльями», о которых говорил голос. Только крылья эти не поднимали в небо. Они просто помогали не упасть, когда земля становилась скользкой.

В тот вечер Лууна сняла лохмотья. Не ради красоты, не ради кого-то. А потому что устала таскать их как доказательство своей исключительной грусти. Она надела простое платье, заварила чай и села у окна.

Дождь закончился. На стекле остались тонкие дорожки, как следы от слёз, которые уже высохли.

«Я не одна», — подумала она. И впервые за долгое время эта мысль не испугала её, а согрела.