Три секунды. Память

И мы вытягивали свет из глаз и просили отца нашего небесного, остановить дождь, который лился вот уже на протяжении недели. И лазурью светилась трава, закат пожирал своим взглядом гладь воды и прованским травами пахли твои волосы.
Сближались борта лодок. Рыбаки доставали сети, свой небольшой улов, отдавали бережно в женские руки. С какой стороны чистить, спросила я?
С любой. Первая попытка посолить рыбу.
И вот разливается в стакан вино, нарезается хлеб тоненькими ломтиками. Себе делаю чай. Динка бегает пришло время ее кормить. Кипячу на газовой плите воду, бросаю овсянку, мешаю. Крошу хлеба. Прости Динка, сегодня без косточек.
 веткой  сгребаю угольки в кучу, кидаю дров, слежу чтобы во дворе не погас костер. Тут мусор кидать в огонь нельзя. Местные духом не нравится сказал мне Сергей.
Прысыпаем песком костер. Поливать водой тоже нельзя. Здесь свои традиции, которые передаются из поколения в поколение.
Теперь когда я пытаюсь выудить нить воспоминаний, то что было присыпано пеплом времени и собрать воедино картину мира, моя река ИнЯ выходит из берегов и затапливает берега. Причуда судьбы я принимаю любые погодные условия как милость, люди принимают это как наказание.
Так и должно быть, например для пожарника огонь это беда, для старого леса, возможность молодняку появится на этом месте.
Три дороги, три судьбы, три ветви облепихи. Нагнувшись мы собираем малину с куста. Попадается сыроежка.
Срываю кладу в пакет. Надеюсь, что наберу и пожарю с картошкой. Но не сегодня. Грибов нет, как и ягоды все уже собрано до нас.
Но сейчас странно вспоминать про пересмешника и потешаться над смертью, Ибо она была ближе всех к правде и почему- то меня эта мысль не смущала, но когда мы разбудили цаплю и чуть не попали в яму с водой, призраки прошлого нахлынули на меня и вместе с небом обрушились в виде дождевых капель. Дворники на лобовом стекле заработали ритмично. С похожими мыслями я жила и там, но душа не откликалась, на то, чтобы я это все записывала. Сменить свое положение, робкое свечение в храме одной свечи и голоса, которые погружали меня сюда сон. Я дотрагиваясь до мощей святых и оставляю здесь свою душу с просьбой сберечь ее. Выхожу опустошеной и лёгкой. В сущности янтарный свет проникал не только в мои глазницы, но он отражался в каждой свече, которую зажигали во имя ближнего. Мне показывают вещи для венчания.
Один спрашивает о цене вещей, другая оставляет себя во имя спасения тысяч душ и жизней. Огонь приплясывает и языком слизывает как бы кусая их, пламя очищающее смени зло на добро. Выхожу, снимаю платок. Перекрестилась три раза.
От сотворения мира до сотворения меня новой прошел миг.
И первый человек который плавал в водах, которые отошли на этот пол и родился новый и говорил будущему поколению первое свое слово мама.
И это мама эхом отзывалась на разные голоса во всех храмах и ашрамах и на этот призыв сам ветер начинал петь колыбельную вызывая бурю и этим же голосом успокаивал ее. Я родила тебе сына, говорил мне чей- то голос. Скажи же какой он большой.
Да, богатырь и родители начинали его поить сразу молоком и носили его в корзине на реку и купали его. Потом сон забывался и все начиналось сначала. Я боялась входить в белый храм. Чувствовала что моя душа черный камень. И во мне голос говорил, каменных живые не слышат. И ночной кошмар повторялся, пока трехлетний ребенок не взял меня за руку и растопил лёд.