Бордюр московский

Мы памятник тебе воздвигли рукотворный,
К нему не зарастет народная тропа.
Ведь по московским улицам шагая,
Тобой любуется безмолвная толпа.
 
Да! Вот с такого, в части, плагиата,
Бордюр я восхвалять начну любя!
Неважно, ты Москвич иль Петербуржец,
Бордюр, (поребрик) эта ода для тебя!
 
Но как же восхвалять и без сравненья?
Сравню конечно-ж, честно я.
Сравню я с градом из гранита,
Сравню я с городом Петра.
 
А здесь задача усложнилась,
Что выбрать для сравненья мне?
Мосты, дворцы, величие Соборов?
Иль памятник Петру, что на Неве.
 
Мой выбор для начала пал на Петю,
Точнее на Гром камень что под ним, с конем.
Удачно расположен, всем известен,
Вот именно с него мы и начнем.
 
Огромный камень, а точней скала гранита,
Она же постамент Петру, да на коне.
С конца годов 60 восемнадцатого века,
Возвысился монументально на Неве.
 
Императрица однозначно постаралась,
Увековечив Первого Петра.
Но тут природа-мать, вмешавшись
Понизила все шансы до нуля.
 
Дал трещину наш исполин гранитный
Не выдержав напора Питера погод
Другого нам придется выбрать кандидата
В соперники - из значимых "господ".
 
Кого? Кого? Кто же достоин?
Отстаивать свои права.
На звание народного героя,
Столиц двух стройки мастерства.

Да вот же он! Стоит гордея!
(Гордясь, в народе говорят).
Собор Исакиевский О. Монферрана,
Над градом Питером поднят.
 
Курировал строительство его, однако,
Сам первый, Николай, без суеты.
Собор внушителен в размерах...,
Сто с лишним метров высоты.
 
Стоит он гордо и надменно,
В гранит и мрамор он одет.
Колонн величественны своды,
Снаружи вроде минусов и нет.
 
Внутри не хуже, чем снаружи. Видно,
Не зря Огюст трудился Монферран.
Убранство знатное, но без излишеств,
Карельский мрамор - главный фигурант.
 
Да... Тут и не придраться,
Но вот, однако! Это же кошмар!
Где ж ты задумка для народа,
Из бронзы маятника шар?

Конечно, маятник Фуко, не камень,
Ну в смысле - не гранит и не Собор.
Но с ним намного интересней было,
Нам с вами повышать свой кругозор.
 
Имеют трещины колонны из гранита,
Ну а причина очень уж проста:
Подвижки, перекосы основанья,
Ну и как следствие устойчивость не та.
 
И в завершение бросаем взгляды
Мы на ступени пред колонн.
Да..., а ступеньки то истерлись,
Ни дать ни взять как поролон.

Да, непонятно, как же так случилось,
Прошло не так уж много лет
И может быть совсем напрасно,
О. Монферран был Розенбаумом воспет?!
 
Ну в общем, наш Исакий сдался,
И в этом есть его вина.
Где трещина, а где потертость,
Победа вовсе не видна.
 
Шагая дальше по Проспекту,
По Невскому неспешно мы пройдем.
Поищем снова кандидата,
Как говорится, может и найдем.

Идем по Невскому, пешком, гуляем,
Прошли над Мойкой мы Зеленый мост.
Чуть дальше, слева замечая,
Крест протестантской церкви в крышу врос.

Минув его, идем и снова слева
Дом Зингера мы видим по пути.
Ну, это не соперник, сразу пониманием,
Придется нам еще, наверное пройти.
 
Но нет! Почти перед парадной,
Перед подъездом (по московски говоря).
Напротив дома Зингера, однако подмечаем,
Собор Казанский, мы проспект переходя.
 
Украшен полукруглой колоннадой,
В четыре ряда, девяносто шесть колонн.
Латинский крест собою представляя,
На Невский обращает взор свой он.
 
Однако и здесь тоже есть проблемы,
По аналогии с Исакием друзья.
А головная боль - грунтовые те воды,
Что высоки и водосточка не нова.

Подмыто основание Собора,
Но и не только в том его беда.
Согласно «историческому» фильму,
Тут итальянец СССР нанес вреда.

Прибыв без приглашенья к нам, в нахалку
Искать бабули незнакомой клад
Он сломанной ногой, еще и в гипсе,
Колонну завалил, но сам тому не рад.

Ну в общем недостатков много
Собор Казанский не соперник нам
Скорей всего, все взвесив осторожно
Победу Петербургу не отдам

Ну вот и все. Закончим мы сравненье,
Не вижу смысла больше спорить я.
Ведь преимущество московского бордюра,
Неоспоримо, правда ведь друзья!?

Он и бетонный, и гранитный, очень важен,
По всей Москве ползет он напролом,
В отличие от Питера квадратно-гнездового
За МКАД он выползает пауком.

«Замкадие» Москвы в его объятьях,
Уж область прихватил не торопясь.
Проходят, проезжают мимо люди,
И наступить боятся, все в него влюбясь.

Ведь каждый шаг и каждая подошва,
Заклятый враг Бордюру господа.
Менять тебя мы будем раз в полгода,
Зима? Зима нам не помеха, ерунда!

Здесь главное не сроки и не город,
Здесь главное размахи широты.
Мы видим памятник Бордюру,
Мы видим памятник глубинки - сироты.

Бесспорно! Памятник ты рукотворный,
И как сказал нам Пушкин, про себя.
Вознесся выше ты главою непокорной
Александрийского столпа.