Если ослу уделять слишком много вниманья...

Если ослу уделять слишком много вниманья,
Он вскоре решит, что породистый, мать его, конь.
Забудет, что всё его мнимое это сиянье
Зажглось не внутри — ты сама раздувала огонь.

Он гордо расправит потрёпанный хвост без причины,
Начнёт презирать тех, кто выше его на века.
Ведь стоит бездарность без меры носить на вершине —
Она перепутает трон с табуретом осла.

Есть странный порок, что встречается слишком уж часто:
Чем чище ты к людям — тем выше их собственный трон.
Им стоит поверить хоть раз без корысти и маски —
И вот уже, сука, не ослик, а сказочный конь.

Ты просто умеешь в людях искать не обломки,
А то, что ещё не успело погибнуть внутри.
И если заметишь хоть искру — раздуешь тихонько,
Как будто огонь ещё можно любовью спасти.

Но есть дол**ёбы особой, законченной масти.
Им дай каплю света — они объявляют: «Я — свет!»
Им дай уваженье — решат, что имеют по праву
Все лавры, которых, по сути, в помине и нет.

Они принимают доброту — за признанье.
Веру — за подпись под собственным, бл*дь, божеством.
И каждое тёплое слово, и каждое «справишься»
Вплетают в корону над собственным лживым лицом.

И смотришь потом: ни глубины, ни чести, ни веса.
Обычный мудак, только гонор в пятьсот этажей.
Он так ох*ел от чужого тепла и довеска,
Что искренне верит: весь мир должен кланяться впредь.

А правда смешна. До жестокости. До омерзенья.
Ведь если убрать восхищённые чьи-то глаза,
Останется тот же характер, те же поступки, то же мышленье,
И та же пустая, звенящая внутри ху*та.

Поэтому, слышишь, не путай добро со всепрощеньем.
Не строй пьедесталов для тех, кто не вырос душой.
Ведь если ослу уделять до х*я восхищенья —
Он, бл*дь, обязательно станет считать себя, сука, пиз*атым конём.