Я молюсь на кладбище

Я молюсь на кладбище
Сквозь листву, сквозь твою
Мертвую слезу,
Где словеса, как обугленные люди
Без сердец Божьих,
Пока журавль в рыхлый пепел
Сумрачного заката летит
Над заводом туманным.

Я молюсь на кладбище
За души, что ушли в вечность,
За души, что озлобились в миру,
За живых в их слепом ожесточенье,
Где любовь — как слепое дитя
Без имени и музыки гитары.

Я рисую на асфальте
Не мелом, не кровью — углём,
Имя твоё, как проклятье,
Имя твое, как благословенье,
Как последний небесный излом.
Асфальт — это камень, он помнит,
Он впитывает твои и мои шаги.
Имя твоё — как заноза в ладони,
Как роза в навозе,
Как осколок разбитой дуги.

Я плат из червей сшила,
Из тех, что под камнем живут,
Из тех, что в сырой могиле
Свой медленный танец ведут.
Я облобызала их — как младенцев неба,
Как доказательство любви,
И легла в гроб, где велики
Пустоты, и нет больше зимы.

Там, в гробу, я считаю минуты —
Их гнилостный, сладкий налёт,
И страница души моей спутана,
Но смерть меня не берёт, не берёт.
Я молюсь — не словами, а телом,
Не устами — а костью, ногтём,
Чтобы имя твоё не истлело
В этом мире, где мы — ни при чём.

А наверху — асфальт остывает,
Дожди смывают угольный след,
Кладбище тихо вздыхает,
Зажигая неровный свет.
И я в гробу — как в ноте, как в скрипке,
Струной, что не выдержит звук,
Молюсь за живых — за ошибки,
За мёртвых — за вечность разлук.

Так я лежу — и черви, как свечи,
Горят в темноте, не спеша,
И имя твоё — как человечье зверинство,
Как животный страх, что держит душа.
Я молюсь на кладбище — глухо,
Как колокол в немоте, что во мне,
И асфальт повторяет, что сухо
Моё дыханье на этой волне.

Но я встану — из гроба, из тины,
В платье чёрном, в червях,
И начерчу я слово — единым
Ударом — "ненависть",
Асфальт треснет, как камень скульптуры,
И черви вздрогнут, как струны гитары,
И я молюсь — не о чуде,
Но за души, что вечно юны,
А в несчастье мертвы, как я.